Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 38

— Я смотрел на тебя, — сказал Хермеус Мора. — С тех пор, как ты лёг на обочину у реки. Я смотрю на всех, кто приходит в этот мир. Каждого я открываю, как книгу, и читаю. С первой строки. С имени. — Глаза медленно моргнули, по очереди, волной. — Ты закрыт. Обложка есть. Страницы есть, я вижу, что они исписаны. Но первой страницы нет. Её вырвали. И без неё остальное не открывается.

Степан сидел на книге и слушал.

— Твоё имя, — сказал Мора, — первая страница.

— Где она?

Щупальце, державшее буклет, медленно протянулось к нему через бассейн, и кончик его, тонкий, влажный, почти коснулся Степанова лба. Почти. На расстоянии волоса.

— Там, где ты не расписался, — сказал голос.

Степан замер.

Он вспомнил белую строку «Получил(а), подпись», девятый этаж, скрежет третьего замка и ручку, которая катилась вниз по ступенькам.

Он закрыл глаза и увидел её, эту строку, такую же белую, как тогда, и такую же пустую. Открыл глаза и посмотрел в угол зрения. Там была папка «Черновики», в ней один документ с жёлтой полосой, и вместо получателя стояло длинное тире.

— Черновик, — сказал он хрипло.

— Ты нёс, — сказал Мора. — Ты не донёс. Не отдал из рук в руки. Не получил подпись. Доставка не завершена. И твоё имя осталось там, внутри неё, вложено, как закладка. — Глаза сощурились. — Это я знаю. Этого никто не знает, кроме меня. И теперь тебя.

Ремень за спиной ослаб ещё. Медленно, вязко, но ослаб.

— Как его достать? — спросил Степан.

Гора щупалец помолчала. Глаза закрывались один за другим, и открывались, и снова закрывались, и Степан понял, что Мора думает, и что думает он, как думают тысячи людей одновременно, переговариваясь между собой.

— Не знаю, — сказал наконец голос.

Степан не поверил. Он сидел и смотрел на гору, и гора смотрела на него, и ему было смешно и страшно одновременно, потому что принц даэдра знаний только что сказал ему «не знаю».

— Вы же знаете всё, — сказал он.

— Всё, что написано, — поправил Мора. — Твоя доставка не написана. Она в черновике. Черновики не читаются. — Щупальце с буклетом отдёрнулось и спряталось в гору. — Чтобы достать твоё имя, нужно знание, которого у меня нет. Которое никто ещё не написал. Мне нужно, чтобы его написали. Мне нужно, чтобы кто-то его нашёл и принёс. — Глаза открылись все разом. — Мне нужен курьер.

Ремень за спиной лопнул.

Существа в балахонах ожили. Одно, ближайшее, повернуло к Степану безликую голову, и в пустоте под капюшоном что-то шевельнулось. Щётки опустились. Щупальце, которое мыли, медленно, с плеском, ушло под чернила. Шелест вернулся, весь сразу, тысячами страниц, и Степан чуть не оглох.

Он вытащил из-за пазухи обратное письмо Лидии. Посмотрел в угол зрения.

Получатель: Лидия. Адресат найден. Направление: Нирн. Статус: недоступно.

Причина: курьер находится на территории получателя «Хермеус Мора». Выход осуществляется на условиях получателя.

Степан перечитал. Потом ещё раз. Потом медленно поднял голову.

Тысяча глаз смотрела на него сверху. Он видел, как они смотрят: спокойно, терпеливо, с интересом. Как смотрит кошка на мышь, которая только что поняла, что дверь закрыта.

— Вы меня не выпускаете.

— Ты в моей библиотеке, — сказал Хермеус Мора. — Из моей библиотеки выходят, когда я дочитаю. — Глаза сощурились, как будто гора улыбнулась. — Я тебя ещё не дочитал. Я тебя даже не начал.

Существо в балахоне, ближайшее, вышло из бассейна. Оно шло медленно, роняя с балахона чернильные капли, и в одной из трёх рук держало щётку из страниц. Остальные две руки были пустые и тянулись к нему.

Степан сидел на книге и думал. Быстро, как думал в «Деньгах Сразу», когда дверь открывалась, а за ней оказывался не должник, а его брат, бывший боксёр.

Чего хочет клиент? Клиент хочет курьера. Клиент не может его прочитать. Клиент не может ему приказать: он не подписывал соглашения. Клиент может только не выпускать.

В «ЯрДоставке» был такой случай: клиент не открывал дверь, пока курьер не отдаст ему заказ бесплатно. Курьер позвонил диспетчеру. Диспетчер сказал: «Сиди. Он когда-нибудь захочет есть».

— Хорошо.

Существо остановилось в шаге от него. Глаза на горе моргнули.

— Хорошо, — повторил Степан. — Я посижу. Я никуда не спешу. Меня нельзя убить. Есть мне тут, наверное, тоже не обязательно, раз я не ел с тех пор, как пришёл, а живот не урчит. Вы меня не можете прочитать. Не можете заставить. Можете только держать. — Он сложил руки на коленях, как сидел когда-то в очереди в МФЦ. — Держите. Я буду сидеть тут, на вашей книге, у вашего бассейна, и смотреть, как вам моют щупальца. Год. Десять лет. Сколько вы захотите. И знание, которое вам нужно, никто не напишет, потому что единственный курьер, который может его найти, будет сидеть у вас в купальне.

Шелест вокруг, кажется, тоже притих.

— Или, — сказал Степан, — мы с вами поговорим как люди. Ну, как я и вы. О договоре.

Глаза на горе щупалец закрылись. Все разом. Потом открылись, один за другим, волной, от подножия к вершине, и Степан видел, как они смотрят на него, и в этом взгляде было что-то новое.

Интерес. Голодный, ненасытный, страшный. Такой бывает у человека, который тридцать лет читает одну и ту же библиотеку и вдруг находит на полке книгу, которой там не было.

— Договор, — повторил Хермеус Мора медленно, пробуя слово, как пробовал «буклет». — Ты хочешь договор. С принцем даэдра.

— Я хочу договор с клиентом, — сказал Степан. — Вы мне заказываете. Я вам доставляю. Вы мне платите. Я ухожу. Так это работает. У меня так со всеми.

— А если я не захочу?

— Тогда мы сидим. У вас, кстати, щупальце недомыто. Вон то, слева.

Одно из щупалец, слева, действительно было в пене. Оно медленно, с оскорблённым видом, ушло под чернила.

Гора затряслась снова. Пузыри поднимались из бассейна и лопались, один за другим.

— Принесите ему стул, — сказал Хермеус Мора существам в балахонах. — Настоящий. И бумагу. И чернила. Мои. — Глаза сощурились. — Курьер хочет договор.

Глава 17. Сделка с щупальцами

Стул принесли через минуту. Или через час. В Апокрифе Степан не мог понять, сколько проходит времени: шелест страниц то ускорялся, то замедлялся, и свет, тусклый, зелёный, ни разу не поменялся.

Стул был мягкий, обитый тёмным бархатом, с резными ножками.

Степан узнал его сразу. На этом стуле он сидел неделю назад, в кабинете на втором этаже посольства Доминиона, напротив бокала с чёрным вином, которое так и не выпил.

— Это стул Эленвен, — сказал он.

— Был, — согласился Хермеус Мора. — Она тоже ищет знаний. Все, кто ищет, рано или поздно что-нибудь мне оставляют. Она оставила стул. Пока что.

Существо в балахоне поставило стул на берегу бассейна, на ровную площадку из книг, и отступило. Второе принесло стол, тяжёлый, из чёрного дерева, с крышкой, по которой бежали, извиваясь, вырезанные буквы. Третье положило на стол чернильницу. Чернильница была из кости, и чернила в ней шевелились, как живые. Рядом легло перо. Степан не стал спрашивать, из чьего оно крыла.

Он сел. Стул Эленвен под ним скрипнул, как будто узнал.

— Начнём, — сказал Мора.

Из бассейна поднялось щупальце, толстое, тёмно-зелёное, и в его кольцах был зажат свиток. Свиток развернулся сам и лёг перед Степаном на стол, и продолжал разворачиваться, перевалился через край стола, лёг на книги у его ног, пополз дальше, к бассейну, и там, у самой кромки чернил, наконец остановился. Длиной он был метров пять.

— Это договор, — сказал Мора.

— Я вижу.

Он наклонился и начал читать.

* * *

Текст был плотный, без абзацев, без пробелов между словами, и буквы в нём шевелились, если смотреть на них слишком долго, перетекали одна в другую, как будто сами не могли решить, что они значат. Степан читал медленно. Он два года читал кредитные договоры МФО «Деньги Сразу», и самые страшные из них тоже были без абзацев.