Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 36
* * *
Вечером ярл позвал его в Драконий Предел.
Они говорили наедине, в малой комнате за тронным залом, у камина. Без Айрилет, без Провентуса. Лидия ждала за дверью.
— Я хотел бы сделать тебя таном, — сказал Балгруф. — За Вайтран. За ворота. За бумагу. Но тан — это тот, кого знают в лицо. Кому кланяются на рынке. Кого стража пропускает, не спрашивая. — Он помолчал. — Тебя никто не узнает. Даже я завтра.
— Я знаю, мой ярл.
— Поэтому вот. — Ярл протянул ему свёрнутый лист с печатью. — Это указ. Агентство «Лично в руки» признаётся почтой холда Вайтран. Твой двор на развилке освобождается от аренды. Навсегда. Провентус уже вписал в реестр. И ещё одно, насчёт Лидии.
Степан поднял голову.
— Она присягала мне, — сказал Балгруф. — Хускарлом ярла. Я её тебе отдал как надзор. Чтобы знать, где ты и что делаешь. — Он посмотрел на дверь. — Мне больше не нужно знать. Я знаю. Позови её.
Лидия вошла. Встала у двери, прямо, как стояла всегда. Балгруф посмотрел на неё долго.
— Лидия, — сказал он. — Я освобождаю тебя от присяги мне. Ты свободна. Можешь служить кому хочешь. Или никому.
Лидия молчала. Потом посмотрела на Степана. Степан видел, как она его не узнаёт, как её взгляд скользит по его лицу и не может зацепиться, и как потом опускается на его сумку и останавливается.
— Я поклялась нести его бремя, — сказала Лидия. — Ему клялась, мой ярл. Вам я присягала отдельно.
— Я знаю, — сказал Балгруф. — Поэтому и освобождаю.
* * *
Ночью он сидел в своей комнате на почтовом дворе. Внизу, в конторе, спал Эрик, на сундуке, потому что по-прежнему не мог привыкнуть к кровати. В соседней комнате Лидия писала в тетрадь, он слышал, как скрипит перо. В башенке на холме переговаривались вороны.
Указ Балгруфа лежал на столе. Рядом три экземпляра акта, вернее, два, Балгруфов и архивный. Третий, Галмаров, ушёл с Галмаром на восток.
В углу зрения мигнуло окно. Жёлтое.
Достижение: «Перемирие».
Агентство повышено до уровня: КОНТОРА.
Новые функции будут доступны после обновления 2.0.
Он закрыл его. Потом открыл папки, чтобы проверить, как проверяют вечером, всё ли выключил. Входящие пусты. Отправленные, три тысячи с чем-то. Черновики, один документ, с жёлтой полосой и длинным тире.
Под черновиками, в самом низу, там, где с первого дня висела папка «Спам от даэдра» с маленьким серым замочком, замочка не было.
Рядом с папкой горела красная единица.
Степан долго смотрел на неё. Потом ткнул.
Письмо было одно. Без печати, без конверта, без даты. Шрифт был странный, буквы будто шевелились, если смотреть на них слишком долго, и от строк в углу зрения тянуло чем-то влажным, тёмным, как тянет из подвала, где давно не открывали дверь.
Отправитель: Хермеус Мора.
Тема: касательно твоего имени.
Я видел, как ты пишешь его. «Степан». На форме. На договорах. На бумаге, которую никто не читает дважды. Ты пишешь его, а оно не держится. Как вода в сите.
Я знаю, почему.
Я знаю, где оно.
Приходи. Апокриф открыт для тех, кто ищет. Адрес ты знаешь: моё имя.
Степан сидел над этим письмом, пока свеча не догорела. Потом встал, подошёл к окну. Над развилкой висела луна, и в её свете башенка на холме казалась очень маленькой, а вороны в ней очень тихими. Только Карак, большой, чёрный, сидел у бойницы и смотрел вниз, прямо на его окно.
Он вернулся к столу и написал на чистом листе: «Хермеусу Море. Лично в руки».
Сложил. Положил перед собой. Посмотрел в угол зрения.
Адресат найден. Время доставки: когда будешь готов.
Он не нажал. Он положил письмо в ящик стола, рядом с указом Балгруфа и с листом, на котором было подчёркнуто «Торальд», и пошёл спать.
Глава 16. Апокриф
Буклеты придумал Эрик. Точнее, слово.
Степан сказал «рекламный листок», и Эрик полдня ходил по почтовому двору, повторяя «листок, листок», морщась, как будто жевал кислое яблоко, а к вечеру пришёл в контору и сказал: «Буклет». Где он взял это слово, он не знал. Сказал, что слышал от одного бретонца в Рорикстеде, который торговал красками. Слово ему нравилось, потому что звучало как что-то, что можно сложить и спрятать за пазуху.
Буклеты были нужны. После Вайтрана заказов стало втрое больше, вороны Сигне каждое утро приносили из ящиков по сорок писем, и Степан понимал, что если он хочет, чтобы о почте узнали в Рифтене, в Маркарте, в Данстаре, где ящиков ещё не было, то нужно, чтобы туда пришло что-то от почты само. Лично в руки. Ярлам, управляющим, трактирщикам, всем, чьи имена он знал.
Текст сочиняли втроём. Эрик хотел в стихах. Лидия хотела без. Степан сделал как в «ЯрДоставке»: коротко и с цифрой.
ПОЧТА «ЛИЧНО В РУКИ»
Доставим письмо в любую точку Скайрима. Мгновенно. Если знаем имя.
Взыскание долгов. Найдём любого. Без процентов.
Личные письма — бесплатно.
Почтовые ящики в Вайтране, Ривервуде и Рорикстеде. Скоро — у вас.
Почтовый двор «Развилка». Спросите Лидию.
Последнюю строку предложила Лидия. Степан спорил с ней минут десять, потом сдался, потому что она была права: спрашивать его самого было бессмысленно.
Эрик переписал текст двести раз. Белетор дал бумагу в долг, со скидкой, и попросил вписать внизу мелко: «Бумага из лавки Белетора, Вайтран». Степан вписал. Белетор потом пришёл проверить и остался доволен.
Сто девяносто девять буклетов разошлись за три дня. Двухсотый Степан оставил себе.
* * *
— Вы пойдёте туда с буклетом, — сказала Лидия.
Это был не вопрос. Она стояла в дверях конторы, загораживая их плечами, и смотрела на стол, где лежали две бумаги: двухсотый буклет и письмо, которое Степан неделю назад написал и спрятал в ящик. «Хермеусу Море. Лично в руки».
— С буклетом.
— Это даэдра. Принц даэдра. — Лидия говорила медленно, как говорят с упрямым ребёнком. — У меня в тетради записано, что он вам написал. Что он знает, где ваше имя. Вы пойдёте к нему спрашивать про имя. И понесёте ему буклет.
— Да.
— Почему?
Степан помолчал. Он и сам думал об этом полночи.
— Потому что если я приду к нему просить, — сказал он, — я буду просителем. Он мне напишет, а я приду, как собака на свист. А если я приду с доставкой, я курьер. Я на работе. На работе меня нельзя тронуть, пока я вручаю. И я ухожу, когда вручил. — Он посмотрел на буклет. — Он прислал мне письмо в спам. Я ему отвечу спамом.
Лидия долго смотрела на него.
— Я пойду с вами, — сказала она.
— Нет.
— Я поклялась...
— Я знаю. — Степан встал. — Лидия, я не знаю, что там. Я не знаю, работает ли там окно. Я не знаю, смогу ли я вернуться. Если не смогу, вы застрянете там со мной. А меня нельзя убить. Вас можно. И там, наверное, есть вещи хуже, чем убить.
Лидия молчала.
— Я оставлю вам письмо, — сказал Степан. — Если я не вернусь через сутки, откройте. Там написано, что делать с почтой.
— А если вы не вернётесь никогда?
— Тогда там тоже написано.
Лидия отошла от двери. Медленно, как отходит часовой, которого сменили не по уставу.
Сигне ждала его во дворе. Она сидела на колоде у колодца, с Караком на плече, и смотрела на дом, на дверь, на Степана, когда он вышел.
— Вороны туда не летают, — сказала она.
— Куда?
— Туда, куда ты собрался. — Сигне погладила Карака. — Карак говорит, от тебя пахнет чернилами. Не теми, которыми вы пишете. Другими. Старыми. Мокрыми. Как из колодца, в котором утонула библиотека.
— Это письмо. Оно так пахнет.
— Ну, — сказала Сигне. — Значит, иди. Только сыра Караку оставь. На всякий случай.
* * *
Он сел за стол в конторе. Положил перед собой письмо Море и обратное, Лидии. Буклет сунул за пазуху. Посмотрел в угол зрения.
Получатель: Хермеус Мора. Адресат найден. Направление: Обливион (Апокриф). Статус направления: открыто по приглашению. Время доставки: когда будешь готов.