Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 30
Лидия закрылась щитом. Факел ударил в щит, рассыпая искры, и искры полетели в сено.
Степан не думал. Он схватил то, что было ближе, а ближе было деревянное ведро, в котором Лидия только что затушила первый факел, и выплеснул воду туда, где занималось сено. Сено зашипело. Ведро стало пустым и лёгким, и Степан, развернувшись, со всего размаха ударил этим ведром Бранда по затылку.
Ведро было старое, рассохшееся, и разлетелось на клёпки. Бранд пошатнулся. Обернулся. Посмотрел на Степана с непониманием, потому что, видимо, не мог понять, откуда тут взялся этот человек, и ударил его кулаком в нос.
Степан встал на колено.
Когда он поднялся, Бранд уже лежал на соломе лицом вниз, Лидия стояла у него на спине коленом и затягивала ремень на запястьях, а второй факел догорал в луже воды.
— Вы его ведром, — сказала Лидия, не поднимая головы.
— Чем было, тем и ударил, — сказал Степан, держась за нос. Из носа текла кровь.
— Хорошо ударили.
— Спасибо.
— Только не надо больше, — сказала Лидия и встала. — Вы для этого не созданы.
* * *
До рассвета оставался час. На башнях Вайтрана горели жаровни. За стеной, в темноте, в стороне Западной сторожевой башни, тоже горели огни, много, длинной цепью, и Степан знал, что Галмар уже понял, что полоска бумаги пропала, и уже, наверное, перестал ждать.
Йон из третьей смены стоял на надвратной башне у подъёмника. Подъёмник был большой, деревянный, с воротом и цепями, и опускал и поднимал решётку главных ворот. Йон был не один. С ним были ещё двое в жёлтых плащах стражи, но Степан, вглядевшись с лестницы, увидел, что плащи на них сидят плохо, а под плащами синее.
Решётка была уже наполовину поднята. Снизу, из-за ворот, из темноты, доносился скрип снега под множеством сапог.
— Трое, — сказала Лидия у него за спиной. — Письмо у вас одно.
— Нет, — сказал Степан. — Четыре.
Он вытащил их веером: письмо Йону, три повторных. Голова у него болела, нос распух, во рту стоял железный вкус.
— Окно держится минуту, может, полторы, — сказал он. — Если вручить повторное до того, как окно закроется, оно, кажется, начинается заново. Я не проверял. Сейчас проверим.
— А если не начнётся?
— Тогда вы будете драться с тремя, а я буду стоять на колене.
Лидия посмотрела на него и взяла за руку.
Он нажал.
Надвратная башня, холодный ветер, запах жаровен и снега. Йон у ворота, двое в чужих плащах, все трое замерли, и Йон с выражением глубокого ужаса смотрел на письмо, которое его собственная рука тянула у Степана из пальцев. Ворот замер на полуобороте. Цепь, наматывающаяся на него, замерла. Решётка внизу, поднятая на высоту человеческого роста, замерла.
Лидия отпустила руку Степана и пошла к первому в чужом плаще.
Степан считал по ремню. Он научился его чувствовать, как раньше научился чувствовать, сколько ещё протянет батарея телефона, по тому, как он нагревается в кармане. Лидия обезоружила первого. Ремень ослаб на треть. Лидия подошла ко второму, начала отцеплять у него с пояса меч. Ремень ослаб на две трети.
— Йону, — сказал Степан хрипло. — Повторное уведомление. Вы не расписались.
Рука Йона, уже державшая первое письмо, взяла второе.
И ремень натянулся. Резко, туго, так, что у Степана хрустнуло в позвоночнике, и в голову изнутри будто воткнули раскалённый гвоздь. Он охнул. По верхней губе потекло горячее, и он понял, что это кровь и что идёт она откуда-то глубже разбитого носа.
Работает, подумал он. Работает, но больно.
Лидия связала второго. Пошла к вороту. Взялась за рукоять и начала крутить обратно, медленно, с усилием, потому что ворот был рассчитан на двоих.
Ремень слабел.
— Третье, — сказал Степан и протянул письмо. Йон взял. Гвоздь в голове провернулся, и Степан ухватился рукой за каменный зубец, чтобы не упасть. Кровь из носа капала на камень крупными тёмными каплями.
Решётка внизу пошла вниз. Полметра. Метр. Цепь звякала, наматываясь обратно.
Ремень слабел.
— Последнее, — сказал Степан. Голос у него сел, вышел шёпот. — Йону, четвёртое уведомление. Да сколько можно, распишитесь уже.
Йон взял четвёртое. Мир дрогнул, Степан увидел его на секунду двойным, как в плохом телевизоре, и понял, что пятого не будет. Он просто не выдержит пятого.
Решётка ударилась о камень внизу с тяжёлым железным грохотом.
Ремень лопнул.
Снизу, из-за ворот, из темноты, раздался рёв. Сапоги, которые скрипели по снегу, сорвались в бег. Первые люди в синем добежали до решётки и ударились в неё, и решётка загудела, но не поддалась. Кто-то закричал. Кто-то начал рубить решётку топором.
Йон, свободный, с четырьмя письмами в руке, обернулся, увидел, что ворот опущен, его товарищи связаны, а Лидия стоит у ворота с мечом, и бросился на неё с голыми руками.
Он не добежал. Из люка на лестнице поднялся, тяжело, переваливаясь на правую ногу, Ульв, в шлеме, с мечом, с больным коленом, и ударил Йона щитом сбоку, так, что тот отлетел к зубцам и сполз по ним вниз.
— Йон, — сказал Ульв, глядя на него сверху. — Мы с тобой пять лет в одной смене. Я тебе мёд носил, когда ты болел.
Йон ничего не ответил. Он сидел у зубца, держась за бок, и смотрел на четыре письма, которые так и не выпустил из руки.
Ульв повернулся к Лидии.
— Что тут было? — спросил он. — Я снизу услышал, как ворот крутят. Пришёл. А тут ты. Одна.
— Не одна.
Ульв огляделся. Посмотрел на связанных, на ворот, на Лидию. Его взгляд скользнул по Степану, который сидел у зубца с другой стороны и вытирал рукавом кровь с лица, задержался на секунду, нахмурился, как будто увидел что-то знакомое, и ушёл дальше.
— А, — сказал Ульв неуверенно. — Почтарь, что ли?
— Почтарь, — сказал Степан.
* * *
Рассвет над Вайтраном был серый и холодный. Снизу, за решёткой, Братья Бури отошли от ворот, унося двоих раненых: со стены по ним стреляли лучники, которых Айрилет подняла по тревоге. В полумиле, у Западной сторожевой башни, длинная цепь огней перестраивалась. Там били барабаны.
Степан сидел на ступеньках надвратной башни, привалившись спиной к стене. Голова гудела, как колокол после удара. Нос распух вдвое. Рубаха, разорванная в шатре Галмара, превратилась в лохмотья, на плече запеклась кровь, на лице тоже. Лидия сидела рядом и молча промокала ему лицо тряпкой, смоченной в снегу.
В углу зрения висело жёлтое окно.
ОБНОВЛЕНИЕ 1.2 «ПОЛЕВАЯ ПОЧТА»
Добавлено: сопровождающий. Один человек, при физическом контакте во время отправки. Сопровождающий сохраняет подвижность в окне вручения.
Добавлено: цепная доставка. Повторное вручение тому же адресату до закрытия окна продлевает окно.
Внимание: каждое продление наносит курьеру урон. Рекомендуемый лимит: 3. Ваш рекорд: 4.
Известные проблемы: курьер не создан для драки с вёдрами. Не исправляется.
Степан прочитал последнюю строку и засмеялся. Смеяться было больно, и он перестал.
— Что? — спросила Лидия.
— Ничего. — Он закрыл окно. — Мне тут сказали, что я не создан для драки с вёдрами.
— Я вам это говорила.
— Вы мне это раньше сказали.
Внизу, за стеной, барабаны забили чаще. Длинная цепь огней у сторожевой башни двинулась. Медленно, ровно, как движется прилив. На стенах Вайтрана кричали капитаны, и лучники натягивали тетивы, и кто-то тащил к воротам котёл со смолой.
Галмар не открыл ворота изнутри. Значит, будет открывать их снаружи.
— Вставайте, — сказала Лидия. Она убрала тряпку, поднялась и протянула ему руку в латной перчатке. — У вас ещё много писем.
Степан посмотрел на её руку. Потом взял её, и она подняла его на ноги одним движением, как поднимают мешок, который знаешь, что донесёшь.
Глава 14. Битва за Вайтран
За час до штурма Провентус Авенниций писал уведомления о задолженности по жалованью.
Он сидел в караулке у ворот, за столом, сдвинутым к самой жаровне, и писал своим ровным мелким почерком, не поднимая головы, со скоростью человека, который двадцать лет переписывал налоговые ведомости. Рядом с ним писала Хульда, крупно, с нажимом, ругаясь себе под нос. Рядом с Хульдой писал Эрик, высунув язык. Степан писал четвёртым, и у него выходило хуже всех.