Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 28
На холме в башенке Сигне устроила воронятню. Двенадцать птиц сидели на жердях, нахохлившись, и смотрели вниз на хутор одинаковыми чёрными глазами. Карак сидел отдельно, на самом верху, у бойницы, как начальник смены.
В Вайтране, Ривервуде и Рорикстеде на стенах трактиров висели деревянные ящики с прорезью, сколоченные Гримвальдом, а на ящиках углём было выведено: «ЛИЧНО В РУКИ. Опустите письмо. Заберём».
В первый же день вороны принесли двадцать два письма. Семнадцать из них были личные.
Над воротами хутора Гримвальд повесил вывеску. Он сделал её сам, без заказа, ночью, и утром Степан вышел на крыльцо и увидел: толстая дубовая доска, на ней резьбой, глубоко, крупными буквами, «ЛИЧНО В РУКИ», а вокруг букв, переплетаясь хвостами, вороны и конверты. Внизу, мелко, тоже резьбой: «Почтовый двор. Развилка».
— Это за лошадку, — сказал Гримвальд, увидев, что Степан стоит и смотрит. — Ну, за то, что ты Эрику... Ну, за всё. — Он махнул рукой и пошёл к своим, собирать инструмент.
Степан стоял и смотрел на вывеску. На воронов. На светлую крышу. На Лидию, которая с утра, не дожидаясь приказа, тащила к колодцу новое ведро.
В углу зрения мигнуло окно. Мигнуло непривычно, жёлтым, и развернулось само, без его прикосновения.
ОБНОВЛЕНИЕ 1.1 «КОНТОРА»
Добавлено: почтовый двор «Развилка». Склад. Сортировочная на 13 направлений (направление «Обливион» временно недоступно).
Добавлено: воронья почта. Сбор корреспонденции из почтовых ящиков. Скорость: медленно. Стоимость: сыр.
Добавлено: папка «Сотрудники» (4).
Улучшено: время обработки входящих писем сокращено на 73%.
Исправлено: курьер больше не проваливается в нужники при доставке (частично).
Известные проблемы: лицо курьера по-прежнему не сохраняется в памяти получателей. Работаем над этим.
Степан перечитал последнюю строку. «Работаем над этим». Он ни разу в жизни не видел, чтобы после этой фразы что-нибудь исправляли.
Он закрыл окно. В папке «Черновики» по-прежнему лежал один документ с жёлтой полосой и длинным тире вместо имени получателя. Рядом в тетради, на последней странице, стояло подчёркнутое: «Торальд».
* * *
Вечером, когда Гримвальд и его люди ушли, а вороны угомонились, а Эрик сидел на крыльце с лютней, которую выменял у Белетора на два куплета, и пел для Сигне, которая слушала, кивала и подсказывала рифмы, на дороге со стороны Вайтрана показался всадник.
Он скакал быстро, не жалея лошади, и в сумерках было видно, что на нём жёлтый плащ стражи Вайтрана. У ворот хутора он осадил коня, спрыгнул и закричал, глядя на Лидию, которая уже стояла у ворот с мечом:
— Лидия! Ярл зовёт курьера! Срочно! В Драконий Предел!
— Что случилось? — спросила Лидия.
Стражник сглотнул.
— Братья Бури, — сказал он. — Галмар Каменный Кулак с войском стоит у Западной сторожевой башни. Прислал ярлу ультиматум. Требует к утру пустить их в город, иначе будет штурм.
Эрик на крыльце оборвал песню. Сигне перестала кивать. Двенадцать ворон в башенке на холме разом переступили с лапы на лапу.
Степан стоял посреди двора, рядом с новым колодцем, в котором отражалась луна, и думал о двухстах сорока повестках, о тысяче ста, о ста двенадцати двойных, о пещере у Холодного ручья. О бумагах с медведем, которые он своими руками разносил по казармам Легиона, и о бумагах с орлом, которые разносил по казармам Ульфрика.
Потом он пошёл в дом за сумкой.
Глава 13. Ночь перед битвой
В Драконьем Пределе не спали.
Длинный зал был полон людей, и все они говорили одновременно. Капитаны стражи в жёлтых плащах стояли у стола с картами и спорили, сколько у Галмара людей, триста или пятьсот. Провентус с пером за ухом бегал между ними и спрашивал у каждого, кто будет платить за починку стены, если её проломят. Двое жрецов из храма Кинарет таскали к дверям корзины с бинтами. Где-то в углу плакал ребёнок.
Ярл Балгруф сидел на троне и молчал. Он был в доспехах, но без шлема, и смотрел на огонь в длинном очаге так, будто в огне было написано, что делать.
Айрилет первой заметила Лидию и шагнула навстречу.
— Где он?
— Здесь, — сказала Лидия и показала на Степана.
Айрилет посмотрела на него. Красные глаза задержались на лице, сощурились, и Степан увидел, как она пытается удержать то, что видит, и как это у неё не получается.
— Ярл ждёт, — сказала она.
Балгруф поднял голову, когда Степан подошёл к трону. Посмотрел на него, потом на Лидию, потом снова на него, и что-то в его лице изменилось, как будто он тоже не узнал, но вспомнил, что должен узнать.
— Курьер, — сказал ярл. — Тот, что принёс прошение Ульва.
— Да, мой ярл.
— У меня на столе лежит бумага, — сказал Балгруф. — Подписанная моей рукой. «Выплатить». Я не помню, как её подписывал. Я помню, что подписал. — Он помолчал. — Провентус говорит, что ты носишь письма обеим армиям.
— Носил.
— И что из-за твоих писем в лесах полно людей, которые не хотят воевать.
— Говорят.
Балгруф кивнул медленно, как кивают, складывая что-то в уме.
— Галмар Каменный Кулак стоит у Западной сторожевой башни, — сказал он. — С ним шестьсот человек. Мне донесли, что сотня из них получила твои имперские повестки. Ещё полсотни ушли в лес, когда получили ульфриковы. Шестьсот вместо восьмисот. — Ярл посмотрел на огонь. — Выходит, ты уже сражаешься за Вайтран. Только сам об этом не знал.
Степан не нашёл, что ответить.
— Галмар прислал ультиматум, — сказал Балгруф. — К рассвету открыть ворота и пустить Братьев Бури в город. Тогда никто не пострадает. Иначе штурм. — Он протянул руку, и Провентус вложил в неё лист. — Я написал ответ. Нужно, чтобы Галмар получил его до полуночи, лично в руки. Чтобы он прочитал, как читал Ульфрик. Чтобы он знал, что я не прятался за гонцом.
Степан взял лист. Ответ был короткий.
Галмару Каменному Кулаку. Вайтран не воюет и не открывает ворот армиям. Ни вашей, ни имперской. Уходите. Если не уйдёте, мы будем защищаться. Балгруф.
— Это отказ, — сказал Степан.
— Это отказ, — согласился ярл.
— Он нападёт.
— Он нападёт в любом случае. — Балгруф поднялся с трона. Он был высокий, широкий, и в доспехах казался ещё больше. — Но если он нападёт после этого письма, все в Скайриме будут знать, кто начал. Твои бумаги, курьер, имеют одно хорошее свойство: от них нельзя отпереться.
* * *
Лагерь Братьев Бури стоял в лощине за Западной сторожевой башней, и Степан появился в нём в половине двенадцатого ночи, прямо в большом шатре из шкур, посреди военного совета.
Шатёр был тесный, жаркий, пах дымом, потом и кислым пивом. Посередине стоял походный стол, на столе — карта Вайтрана, придавленная по углам кинжалами, и вокруг стола четверо. Трое капитанов в синем. И Галмар, огромный, в медвежьей шкуре на голое тело, с бородой, заплетённой в косы, с топором на поясе, который как раз тыкал толстым пальцем в нарисованные на карте ворота.
Палец замер.
— Добрый вечер, — сказал Степан. — Галмару Каменному Кулаку, лично в руки. Ответ ярла Балгруфа.
Рука Галмара оторвалась от карты, взяла письмо, и Галмар посмотрел на неё с ненавистью, как смотрят на собаку, которая перебежала к соседу.
— Опять ты, — прорычал он. — Я тебя не помню, но знаю, что опять ты.
Он развернул письмо, прочитал, шевеля губами, и хмыкнул.
— «Вайтран не воюет», — повторил он. — Ну-ну.
Степан не слушал. Он смотрел на стол.
Два года в коллекторах и три года в доставке оставили у него одну привычку, от которой он так и не избавился: читать всё, что написано, в любом положении. Фамилии на домофонах, номера на дверях, адреса на чужих посылках, вверх ногами, с другого конца стойки, через плечо. Он читал так быстро, что сам не замечал, как это происходит.
На краю стола, под рукоятью кинжала, лежала узкая полоска бумаги. На ней кривым солдатским почерком были написаны три строки.