Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 24

Мне удалось ознакомиться с регистрационными документами промысла в канцелярии управляющего Провентуса Авенниция. Прилагаю копию. Обращаю ваше внимание, что форма заполнена от руки, поскольку бланк формы 7-Б, по словам управляющего, отсутствует в Вайтране уже четыре года. Впрочем, по последним сведениям, бланки нашлись у местного торговца, который заворачивал в них рыбу.

С глубочайшим уважением, Рулиндил.

Эленвен развернула приложенную копию. Форма семь-Б, переписанная рукой, неровными буквами, как пишут люди, которых учили грамоте поздно и наспех. Род занятий: «доставка писем, уведомлений и прочей корреспонденции, а также взыскание долгов по поручению». Поручитель: Лидия. Имя заявителя: Степан.

Степан. Она произнесла это про себя. Имя было чужое. Не нордское, не имперское, не бретонское, не данмерское. Ни в одном реестре Доминиона, ни в одном из тех архивов, которые Талмор собирал двести лет, такого имени не было. Эленвен знала это наверняка, потому что три дня назад приказала проверить.

Ниже стояли две справки, «не вампир», «не оборотень», с подписями жрицы Кинарет и какого-то бородача из Йоррваскра, поставившего вместо подписи крестик. Эленвен посмотрела на крестик с выражением, с каким смотрят на муху в вине.

Второе письмо было из Замка Мрака.

Первому эмиссару. Сводка за неделю.

Генерал Туллий продолжает рассылку мобилизационных предписаний посредством агентства «Лично в руки». По нашим подсчётам, вручено не менее девятисот предписаний, из них значительная часть — солдатам мятежников, на их территории. Ульфрик Буревестник отвечает тем же. Предписания обеих сторон доставляются объектом в казармы, на стены, в походные лагеря, в обход любой охраны. Охрана при этом, по свидетельствам, «стоит и смотрит».

Отмечаю рост дезертирства с обеих сторон. В лесах у Рорикстеда, Морфала и Данстара образуются скопления лиц, получивших предписания двух армий одновременно. По слухам, объект доставляет им личную корреспонденцию бесплатно.

Агент К.

Эленвен отложила письмо и некоторое время смотрела в окно, на ровные конусы елей.

Девятьсот бумаг. В обход любой охраны. Стоит и смотрит.

Она понимала войну в Скайриме очень хорошо, лучше, чем Туллий, и гораздо лучше, чем Ульфрик. Война была выгодна Доминиону ровно в той мере, в какой она шла долго, медленно и без победителя. Каждый мёртвый норд был нордом, который не поклонится Талосу. Каждый мёртвый легионер ослаблял Империю, которая однажды снова поднимет голову. Эленвен наблюдала за этой войной так, как садовник наблюдает за двумя сорняками, которые душат друг друга на одной грядке.

Теперь на грядке появилось что-то третье.

Оно не воевало. Оно носило бумагу. Оно появлялось в любой комнате, если знало, как зовут человека в этой комнате, и человек брал бумагу, хотел он того или нет. Если верить агенту К., оно уже породило в лесах Скайрима какие-то лагеря людей, которые не хотят воевать ни за тех, ни за других. Это было плохо. Война без солдат кончается сама собой.

Эленвен взяла перо и чистый лист с гербом посольства.

Рулиндилу.

Благодарю за отчёт. Прошу продолжить наблюдение. Особый интерес представляет сопровождающая. Если объект никому не памятен, то она — единственная, кто сохраняет о нём связное представление. Прошу выяснить её распорядок, привычки и круг общения. Никаких действий не предпринимать.

Также прошу выкупить у упомянутого торговца из Вайтрана все имеющиеся у него бланки мобилизационных предписаний обеих сторон. Цена значения не имеет. Если торговец спросит, для чего, скажите: для коллекции.

С уважением, Эленвен.

Она перечитала и осталась довольна.

* * *

Третье письмо пришло не утром, а в полдень, отдельно, с гонцом, который загнал лошадь, и Эленвен поняла, что дело плохо, ещё до того, как взяла его в руки. Письма с Северного дозора не приходили в полдень. Письма с Северного дозора вообще приходили раз в месяц, короткие, одинаковые, и в них всегда было написано одно и то же: «Без происшествий».

Северный дозор был крепостью на скалах у моря, далеко на севере, за болотами Хьяальмарка. Официально её не существовало. На картах Скайрима, которые печатали в Солитьюде, на этом месте был нарисован голый мыс. Неофициально там содержалось одиннадцать человек, имена которых знали только Эленвен, Рулиндил и комендант крепости.

Она сломала печать.

Первому эмиссару. Срочно.

Сегодня в третьем часу ночи заключённый Торальд Серая Грива был обнаружен караулом с письмом в руках. Камера заперта на два замка, ключи находились при мне. Караул у дверей камеры сменялся каждые два часа и посторонних не видел. Заключённый письмо отдать отказался. Письмо было изъято силой.

Прилагаю письмо.

Заключённый говорит, что письмо ему принёс «человек с сумкой». Описать его не может. Караульный, стоявший у двери, говорит, что видел, как «кто-то» прошёл в камеру сквозь дверь и вышел обратно, но «не смог шевельнуться», и не помнит, как этот «кто-то» выглядел.

Прошу указаний.

Комендант Северного дозора.

Эленвен развернула вложенный лист.

Почерк был тот же, неровный, кривой, угольный, который она видела утром на форме семь-Б. Только писал он, судя по всему, под диктовку, потому что слова были чужие, женские, простые.

Торальду, сыну Фралии. Лично в руки.

Сынок. Мне сказали, что этот человек может найти кого угодно, если знать имя. Я не знаю, где ты. Мне говорят, что ты умер. Я не верю. Если ты живой, это письмо тебя найдёт. Если оно вернётся, я пойму.

У нас всё так же. Авульстейн злится на всех и ходит в синем. Олфина спрашивает про тебя каждый день. Я тоже. Твоя мать, Фралия.

Внизу, ниже подписи, той же кривой рукой и, видимо, уже не под диктовку, было приписано мелко: «Письмо доставлено. Курьер».

Эленвен положила письмо на стол и долго смотрела на одно слово. «Доставлено».

* * *

Рулиндил пришёл через четверть часа. Он был высокий, худой, в чёрном, с лицом настолько спокойным, что многие нордские пленники принимали его за доброго.

— Вы вызывали, первый эмиссар.

— Сядьте, Рулиндил.

Он сел. Эленвен протянула ему письмо коменданта и письмо Фралии. Рулиндил прочитал оба, медленно, дважды, и когда он поднял на неё глаза, его спокойное лицо впервые на её памяти выглядело просто молодым.

— Он нашёл Северный дозор, — сказал Рулиндил.

— Он не искал Северный дозор, — сказала Эленвен. — Он искал Торальда. Северный дозор нашёлся сам.

Рулиндил понял не сразу. Потом понял. Эленвен видела, как это происходит: он перевёл взгляд на окно, на ели, на заснеженный склон, и губы у него сжались.

— У нас одиннадцать человек в Северном дозоре, — сказала Эленвен. — Сорок два в других местах. В Маркарте у Ондолемара ещё двадцать. Все они кому-то сыновья, мужья, братья. У каждого есть мать, которая не верит, что он умер. Каждая мать знает, как его зовут. — Она помолчала. — Рулиндил, сколько стоит у этого курьера личное письмо?

— По донесению агента К., бесплатно.

— Бесплатно, — повторила Эленвен.

Она сказала это ровно, без всякого выражения, и всё-таки Рулиндил чуть заметно вздрогнул.

Двести лет Талмор строил свою работу в Скайриме на одном правиле, таком простом, что его никто никогда не записывал: человек, которого увели, исчезает. Его нет на картах, нет в реестрах, нет в приговорах. Его семья ничего не знает. Его друзья перестают спрашивать. Через год о нём говорят в прошедшем времени, через пять — забывают. Тишина работает лучше любого палача. Эленвен знала это лучше всех, потому что сама, двадцать лет назад, сидела в подвале посольства напротив одного очень гордого норда, и норд этот потом вышел на свободу, но до сих пор не знал, где его товарищи.

И вот теперь кто-то брал эту тишину и доставлял её адресату. Бесплатно. Лично в руки.