Микробиолог 3. Спасти Ленинград (СИ), стр. 76

Пётр Николаевич дочитал второй лист, вернулся к первому, сделал себе несколько пометок, потом взглянул на карту.

— Что ж, убедительно, товарищи. Значит, уверены?

Цируль ответил осторожно:

— Уверены в тенденции, но не в её причине, Пётр Николаевич. Есть большой соблазн объяснить это самым простым способом, но… Мы не можем разбрасываться ресурсами, если не уверены.

— Клим Андреевич?

Петельников чуть сдвинул больную ногу.

— Я старался оспорить эту концепцию, товарищ начальник Управления; должен честно сказать, что у меня не получилось. Валентин Иванович говорит, про соблазны; я с ним согласен.

— То есть агентура, — проговорил Кубаткин. — Согласен с вами, товарищ Цируль, соблазн велик, но зачастую самое простое объяснение и впрямь оказывается самым правильным. Нас всех учили не поддаваться обаянию лёгких ответов, но… уж больно убедительные данные вы собрали. Немцы и впрямь получают сведения достаточно быстро, чтобы оперативно менять приоритет огневого поражения. Каким способом к ним эти сведения поступают — вот это нам и предстоит установить.

— Вопрос только в том, как именно устанавливать станем, — осторожно проговорил Цируль. — Слишком много людей вовлечено в эту работу. На объектах постоянно что-то происходит — тут ремонт, там стройка, сюда оборудование приехало, оттуда сырьё. Одних опилок сколько возить приходится!..

— Понимаю, — отрывисто кивнул Кубаткин. — Это и простая наружка даст. Следят за активными производствами.

— Именно, — сказал Клим. — Дрожжевой завод на всех довоенных несекретных картах имеется, два и два любой дурак сложит.

— Да, — согласился начальник Управления. — А немцы, увы, отнюдь не дураки.

— Сколько сейчас даёт Дрожжевой? — вдруг резко сменил он тему.

— Сто-сто десять тонн в сутки, — сказал Цируль.

— А вся программа?

— Без малого сто семьдесят, Пётр Николаевич. Дрожжевой наращивает выпуск с каждым днём.

— То есть если этот завод завтра встанет, потеряем практически две трети?

— Да. А если выпуск будет расти по плану, доля Дрожжевого станет ещё больше.

Кубаткин покачал головой.

— Вот это мне нравится меньше всего, товарищи. Если я правильно помню, исходно ваш Шереметьев как раз и предлагал распределённые по городу небольшие установки, верно?

— Верно, Пётр Николаевич, — сказал Петельников. — Но потом Москва отдала нам Дрожжевой, его смогли запустить… и оказалось, что мы действительно можем существенно улучшить продовольственное дело в городе.

— То есть волей-неволей мы сами сконцентрировали производство на одном уязвимом заводе?

— На двух, — поправил Клим. — На Гидролизном тоже много делают.

Кубаткин кивнул.

— На данный момент это не принципиально, два лучше, чем один, но всё равно — мало, очень мало. Уж не знаю, агент этот ваш Шереметьев или нет, близнец или кто — но предложил он совершенно здравую вещь. А почему не развивают малые установки дальше?

— Стараются, товарищ начальник Управления, — ответил Петельников. — Но выбрано уже практически всё доступное оборудование. Новое надо изготавливать заново, а вы сами понимаете…

— Понимаю, понимаю, — нетерпеливо сказал Кубаткин. — Клим Андреевич, заводы как, укрепляют сейчас?

— Так точно. Всеми доступными способами — брустверы,противоосколочные стенки, секционирование коммуникаций, комплекты запасных частей, разнесённые подальше.

Кубаткин слушал, вновь делая пометки.

— Это хорошо, но от прямого попадания не спасёт. Я не говорю, что не надо укреплять — надо, обязательно надо. Но, если немец действительно решил этот завод выбить, рано или поздно прямое попадание случится.

Он ткнул пальцем в красные отметки вокруг Дрожжевого завода.

— Баллистика — наука точная. Будут гады стрелять достаточно долго — попадут в конце концов. То есть задача наша, товарищи, не только защитить завод, а сделать так, чтобы его потеря не остановила производство.

— Трудная задача, Пётр Николаевич, — осторожно сказал Цируль. — Завод не иголка, его не спрячешь и на другое место не перенесёшь. Немцы пр нему пристреливаются —

— Совершенно верно, Валентин Иванович. Я к этому и веду. Малые установки ведь у нас уже и так рассредоточены, и без Дрожжевого продолжат работать. Если мы найдём для них оборудование… это будет неплохой страховкой. Но, кроме этого… Где ещё можно быстро поставить подобное же крупное производство дрожжей?

— Это надо спрашивать у Шаркова, у Ленплана, у пищевиков, — развёл руками Цируль.

— Выясните, — бросил Кубаткин.

— Но, товарищ начальник Управления, построить второй Дрожжевой завод за неделю невозможно.

— Невозможно. Но мы и пытаться не будем. А вот немцам эту идею мы подкинем.

Клим с Цирулем переглянулись.

— На самом деле надо повышать выход с имеющихся площадок, — продолжал Кубаткин. — У нас, как я понял, есть несколько достаточно крупных заводов, особенно бывших пивоваренных. Они уже и так работают, выпускают дрожжи, но им можно добавить — и оборудования, и сырья, и людей.

— С оборудованием особенно плохо, Пётр Николаевич.

— Да, Клим Андреевич, я уже понял. Значит, будем решать этот вопрос.

— На Металлическом заводе уже новые автоклавы делают, но… не очень быстро, — сказал Цируль.

— Поторопим товарищей, — бросил Кубаткин. — А насчёт недостающего оборудования запросим Москву по нашей линии. Я знаю, что такой запрос готовился от обкома партии, но и нам надо постараться, причём подать под совсем иным соусом. Я обращусь к товарищу Меркулову. Он первый зам товарища наркома, Лаврентия Павловича, должен помочь — особенно, если мы напишем, что германское командование сосредотачивает усилия на уничтожении именно площадок дрожжевой программы.

— А что насчёт того, чтобы «немцам подкинуть»?

— А мы дозировано запустим информацию, что начинается производство на совершенно новой площадке, — усмехнулся Кубаткин. — И работы там начнём. И посмотрим, от кого что просочится.

Глава 33

— Дозированно запустим информацию о новой площадке, Пётр Николаевич? — озадаченно переспросил Цируль. — Куда именно «запустим»? Как будем контролировать её распространение? В дрожжевое производство вовлечены, без преувеличения, уже десятки тысяч человек на всех уровнях власти, от рядовых сотрудников до обкома партии и командования Ленфронта, не исключая и наше Управление. Сведения о том, что «начинается производство на новом месте» немедля станут достоянием множества людей — планирование, снабжение, набор кадров…

— А если мы просто скажем условному Иванову, что, мол, новая площадка будет на Охте, условному Петрову, что на Выборской стороне, а столь же условной Сидоровой — что в районе Московского вокзала, то немцам, пока там не начнут реальные работы, и снаряды туда тратить нет никакого смысла, — возразил и Петельников. — Работы должны начинаться по-настоящему, чтобы враг бы в это поверил. А, как только начнём «по-настоящему», сразу и количество людей возрастёт.

Пётр Николаевич Кубаткин слушал своих офицеров, нахмурив лоб; слова их ему явно не нравились, однако себя он сдерживал.

— То есть вы хотите сказать, Клим Андреевич, что немцы дождутся, пока площадка будет явно и очевидно задействована, и только тогда —?..

— Именно так, товарищ начальник Управления. А я бы на их месте вообще б дождался, когда там производство начнётся, когда всё дефицитное оборудование свезут и установят, чтобы потом сразу накрыть.

— Ну, тут спорно, — заметил Цируль. — Оборудование можно завести, да только в завод-то на такой дистанции не вдруг попадёшь. Площадка может начать работать, выпускать продукцию, то есть улучшать положение с продовольствием. Мне кажется, вполне можно начать обстрелы и раньше — срывать монтаж, установку, пусконаладку…

— И это возможно, — согласился Петельников. — Мы знаем, что немцы регулярно ведут, увы, авиафоторазведку города. Заметят активность, строительство, движение транспорта…