Микробиолог 3. Спасти Ленинград (СИ), стр. 70

— Машины понадобятся, — заметил Попков.

— Машины всем нужны; придётся маневрировать. Если транспорта не хватает, задействуйте дополнительные смены водителей, работайте во вторую и третью смены. Если персонал призывается на фронт — сажайте за руль женщин, баранку крутить и моторы запускать не всегда легко и просто, но выхода у нас нет.

— Я понимаю.

— Вот и действуйте

Несколько секунд Жданов молчал, просматривая свои записи.

— Что ещё?

Никто не ответил.

— Товарищ Шарков?

— На сегодня у меня всё, Андрей Александрович.

— Шереметьев?

Я честно подумал.

— На сегодня тоже всё.

— Слава богу.

Теперь все засмеялись уже открыто.

Жданов позволил себе короткую улыбку, но она тут же исчезла.

— И помним про двести тонн, товарищи. Отчёт товарищу Сталину никто не отменял.

Глава 30

9 октября 1941 года

С самого раннего утра Дрожжевой завод начали превращать в крепость — не слишком грозную, но всё-таки.

Почти одновременно у проходной появилась целая сводная команда МПВО — человек тридцать, во главе с угрюмым инженером в длинном брезентовом плаще. Несколько рабочих постарше, десятка полтора парней, а с ними — девушки, совсем молоденькие.

Я сперва даже решил, что это комсомольцы от Наташи, но нет — у двух на рукавах имелись повязки противопожарной обороны, ещё одна тащила через плечо скатку брезента и какую-то совершенно неподъёмную на вид сумку с инструментом.

Лет ей по виду было, наверное, семнадцать. Косы убраны под платок, поверх тонкого пальтишка — явно не по размеру большой ватник, на ногах кирзовые сапоги, тоже явно не по мерке.

И тут я почему-то вспомнил «А зори здесь тихие» — старшину Васкова, заставившего своих девчонок перед выходом разуться. Старшина совершенно справедливо рассудил, что такими темпами через несколько километров ноги они себе собьют до кровавых мозолей.

Я посмотрел на огромные сапоги девчонки.

— Портянки наматывать умеете?

— Что? — Она остановилась, кажется, даже рассердилась — решила, что я заигрываю так?..

— Портянки. Правильно наматывать умеете?

Девушка смотрела на меня уже с явным подозрением.

— Умею. Мы, товарищ, вообще-то МПВО.

— Я вижу. Просто сапоги вам явно велики.

Она опустила глаза на собственные ноги.

— Какие дали.

И тут стоявшая рядом девушка постарше фыркнула:

— А ты лучше скажи товарищу инженеру, что вчера пятку до крови стёрла.

— Ничего я не стёрла!

— Конечно. Поэтому сегодня тряпку подкладывала.

Я посмотрел на её сапоги внимательнее.

Велики были не чуть-чуть — добрых размера на два.

И тут уже совсем некстати вспомнился старшина Васков.

«Ладно, хоть командир их, младший сержант Осянина, правильно обута. Однако почему подчиненных не учит?»

— Стойте.

Девчонка удивлённо остановилась.

— Что ещё?

— Сапог снимайте.

Она уставилась на меня.

— Чего?

— Того. Вы пятку уже стёрли?

— Да ничего я не…

— Стёрла, — с удовольствием подтвердила её подруга.

— Тогда снимайте.

Девушка вспыхнула.

— Здесь⁈

— Здесь. Мне надо понять, сможете вы после обеда вообще работать или нет.

Тут как раз подошёл их командир — тот самый инженер МПВО.

— Что случилось?

— У вас люди ноги сбивают, — сказал я. — Сапоги не по размеру, портянки наматывать не умеют.

Инженер нахмурился.

— Кто не умеет?

— Вот сейчас и проверим.

Я показал на девушек.

— Постройте их на пять минут и заставьте всех разуться.

Он посмотрел на меня почти так же, как девчонка.

— Простите?

— Я совершенно серьёзно. Посмотрите, как намотаны портянки. Кто не умеет — научить сейчас. У кого сапоги велики — подобрать вторую портянку, подкладку, другую пару, что угодно. Иначе к вечеру половина будет хромать и это в лучшем случае.

Инженер несколько секунд молчал, потом покосился на сапоги девушки.

— Ногу уже натёрла?

Та насупилась.

— Немного, — буркнула нехотя.

— Ну вот, — он вздохнул. — Ох, горе вы моё… Девушки! Пять минут перерыва. Всем сюда. Обувь проверить.

— Товарищ инженер…

— Без разговоров.

Кто-то сзади недовольно пробормотал:

— Ещё раздеться заставьте…

Я едва не рассмеялся — ну, конечно, почти слово в слово. Борис Васильев знал, о чём писал, а Станислав Ростоцкий знал, о чём снимал.

Поднялась суматоха, писк, кто-то прыгал на одной ноге, кто-то хватался за плечи подруг, кто-то возмущённо доказывал, что «и так всё нормально» — но осмотр оказался неутешителен. У одной портянка сбилась толстым рубцом под пальцами, другая додумалась и впрямь натянуть сапог прямо на чулок, у третьей пятка была уже стёрта до красноты.

Пришлось с инженером потратить несколько минут, показывая, как правильно наматывать портянки — плотно, без складок. Той самой девчонке со сбитой ногой сапог после второй портянки сел хотя бы терпимо.

Она несколько раз притопнула, проверяя.

— Так, куда песок? — тотчас же деловито спросила, словно всю жизнь только тем и занималась, что укрепляла заводы от артиллерийского обстрела.

— К котельной пока. Но не высыпать, — сказал я. — Сначала посмотрим, где стенку ставить.

— Поняла.

И мигом подхватила за край первый мешок; я проводил её взглядом — хромать она почти перестала.

…А выпускной у неё был, наверное, в июне…

— Это всё к нам? — спросил подошедший Ступин, — и все эти пигалицы тоже?

— И пигалицы, Макар Егорович.

Он снял кепку, почесал затылок.

— Ну, теперь заживём. Ещё бы детский сад на подмогу прислали.

— Не каркайте, товарищ Ступин.

— Я не каркаю. Я прикидываю, где его разместить.

Инженер МПВО тем временем уже развернул схему завода прямо на капоте машины; я подошёл, показывая, где котельная, где компрессорная, где подстанция и прочие жизненно важные части завода.

… — Только предупреждаю сразу: вот этот проход засыпать нельзя. И здесь ничего тяжёлого ставить нельзя — под землёй линия.

Через пять минут мы уже спорили — он хотел закрыть мешками с песком почти все нижние окна котельной. Я объяснял, что два из них нужны для доступа к арматуре и что, если их наглухо заложить, при аварии мы сами себе устроим ловушку. Он хотел поставить противоосколочную стенку возле компрессорной именно там, где проходила воздушная магистраль. Ступин вмешался и заявил, что если кто-нибудь навалит на его трубы пять тонн песка, он этого человека лично закопает в том же песке.

Инженер мрачно взглянул сперва на него, потом на меня.

— У вас тут все такие?

— Нет, — сказал я. — Товарищ Шарков, наш директор, куда как злее, ему под горячую руку лучше вообще не попадаться.

И как по заказу появился Василий Иванович — инженер вдруг как-то втянул голову в плечи и через всего лишь полчаса план уже выглядел куда разумнее.

Самые опасные наружные участки котельной прикрывали земляными валами и мешками. Возле питательных насосов начали выкладывать низкую стенку из кирпича с песчаной засыпкой. Подстанцию решили прикрыть со стороны юга шпалами и грунтом; компрессорную — разделить траверсами, чтобы один разрыв не прошил осколками сразу весь ряд машин.

Отдельная бригада начала работать с паровыми линиям.

— Вот здесь задвижку, — говорил Ступин. — И тут ещё одну. Тогда, если эту ветку перебьёт, отрежем её и пустим через ту.

Работали люди быстро.

Настолько быстро, что уже к полудню завод начал меняться на глазах. Вдоль стен появились серые брустверы, окна исчезали за грудами мешков, где-то копали траншеи, чтобы пустить трубы через них, где-то ругался прораб, требуя ещё лопат; ему отвечали, что лопаты нужнее на другом конце двора. Комсомольцы таскали кирпич, двое совсем молодых мальчишек волокли шпалу, явно тяжёлую для них обоих — но спасовать перед девчонками, налетевшими на ту же шпалу целой стайкой и тащивших её с упорством муравьёв, добывших гусеницу, было для парней совершенно невозможным.