Микробиолог 3. Спасти Ленинград (СИ), стр. 68

— Пётр Сергеевич, вместе с управлением торговли сегодня же посчитайте, сколько у нас имеется столовых, фабрик-кухонь, ресторанных кухонь, вообще любых предприятий общественного питания, которые можно использовать. Не тех, что существуют в отчёте, а тех, которые реально способны завтра развернуть производство.

Попков кивнул.

— По районам?

— Обязательно по районам. И отдельно — сколько людей они смогут обслужить. Не надо мне писать, что в городе триста столовых, если половина из них без топлива, четверть без персонала, а в остальных один котёл на двести литров.

— Понятно.

— Особо посмотрите жилые районы, где мало крупных предприятий — в центре города. Заводского рабочего его столовая накормит. Нас сейчас интересуют те, кого кормить

— Товарищ Клеменчук.

— Да, Андрей Александрович?

— Вы берёте технологию. Три варианта, как товарищ Шереметьев предложил. Для столовых — готовое горячее блюдо. Для выдачи домой — концентрат. Сухую смесь пока считать перспективной, но работу начать немедленно.

Клеменчук быстро записывал.

— Сколько времени на рецептуру?

— А сколько вам нужно?

— На первую рабочую — сутки. Может, двое. Если просто убрать или сократить жир и подобрать муку, целлюлозу, воду…

— Завтра вечером принесёте результаты первых варок.

— Есть.

— И никаких фокусов с нормой, — вмешался Павлов. — В документе написать отдельно — норма устанавливается по весу прессованных дрожжей до приготовления.

— Это обязательно, — поддержал Жданов. — Иначе через неделю у нас в одном районе будет что в гуляше ложка стоит, а в другом одиночные дрожжи по дну плавают наперегонки.

Кто-то негромко усмехнулся.

— Товарищ Шарков, — продолжил Жданов, — гидроцеллюлозу попробуйте. Но только как наполнитель. Поработайте с технологами сегодня.

— Разумеется.

— Основной продукт ею не заменять.

— Андрей Александрович, — сказал я, — это надо прямо записать. Не просто «рекомендуемая рецептура», а минимальное содержание дрожжевой массы в порции.

— Запишите, — кивнул Жданов. — Двести пятьдесят граммов прессованных рабочему, сто двадцать пять остальным — пока как расчётную норму. После пробных варок Павлов с Клеменчуком проверят, можно ли её держать по фактическому выпуску.

Павлов посмотрел на свой лист.

— При ста тридцати восьми тоннах сухого эквивалента — держим.

— Сегодня держим, — поправил Жданов. — А завтра?

— Если производство не просядет — тоже.

— Вот поэтому, — Жданов ткнул пальцем в бумагу, — мне с завтрашнего дня нужна ежедневная сводка.

Шарков насторожился.

— По заводу?

— По всему производству. Дрожжевой отдельно. Гидролизный отдельно. Микояна отдельно. Малые установки — суммарно и по районам, если есть существенные отклонения. Сколько произведено за сутки, сколько отправлено на сушку, сколько в хлеб, сколько может пойти в общественное питание. И без красивых процентов выполнения плана. Тонны.

— Это разумно, — сказал Павлов.

— Конечно разумно. Потому что нам не процентами людей кормить.

Жданов снова посмотрел на Попкова.

— Сколько времени нужно, чтобы открыть первые пункты?

— Если использовать существующие кухни и не ждать полной схемы по городу… два-три дня.

— Начинайте с того, что есть.

— По каким районам?

— Где хуже всего с дополнительным питанием и где проще организовать доставку. Но мне не нужны три образцовые столовые в центре для отчёта. Берите обычный рабочий район, обычный жилой — и проверяйте систему там.

— Теперь вопрос о прикреплении, — сказал Попков. — Единственный способ — это по карточкам, через районные бюро и домоуправления. Человек должен быть закреплён за одной точкой, иначе двойную выдачу мы не отследим.

— Вот это и делайте. И, кстати, начните печатать в новых бланках карточек отдельный купон на дрожжи.

— А если человек не может прийти, — вмешался я, — то разрешить получение за него члену семьи. Для одиноких — через домоуправление, санитарные дружины, комсомольцев. Но с отметкой, обязательно. Иначе воровство начнётся сразу.

— Начнётся в любом случае, — мрачно заметил Павлов.

— Значит, надо сделать так, чтобы воровать было труднее.

— Хорошо, — решил Жданов. — Попков с Кузнецовым продумают порядок. Только не создавайте для получения тарелки гуляша такую бумажную процедуру, что человек от голода помрёт раньше, чем соберёт справки.

— Постараемся.

— Не постарайтесь. Сделайте.

Попков молча записал.

Жданов устало выдохнул, откинулся на спинку кресла — казалось, у него внезапно кончились все силы. Лицо посерело, под глазами особенно резко обозначились тёмные мешки. Несколько секунд он просто сидел, опустив веки; и я как-то особо остро подумал, что, если кого и эвакуировать на Большую землю, так это самого Андрея Александровича…

Потом он открыл глаза.

— Теперь насчёт двухсот тонн в сухом весе.

Мы с Шарковым переглянулись.

— Андрей Александрович…

— Нет, товарищи. Всё остальное замечательно. Столовые, гуляш, концентраты, жирные дрожжи. Но восьмого сентября я назвал товарищу Сталину объём суточного выпуска двести тонн.

Он говорил уже совсем другим голосом — сухо, деловито.

— И товарищ Сталин ответил мне: «Двести тонн вы сами назвали». А потом сказал: «О результатах доложите».

— Поэтому мне надо понимать, когда я смогу ему доложить.

Шарков потёр подбородок.

— По Дрожжевому завод растёт каждый день. Если гидролизат не подведёт…

— Не надо «если».

— Тогда честно — середина месяца. Сто сорок — сто пятьдесят тонн с завода. Остальное даст городская сеть. В сумме к двумстам подойдём.

— Какого числа?

Я быстро прикинул.

— Пятнадцатого — семнадцатого.

Жданов посмотрел на меня.

— Это обещание?

— Нет.

Поляков тихо застонал.

Я продолжил, пока меня не успели перебить:

— Это производственный расчёт. Обещать могу только одно: мы будем поднимать выпуск каждый день, пока позволит оборудование. Но, если в котельную прилетит снаряд, то все мои обещания пойдут прахом.

— А сделать с этим что-нибудь можно? — спросил Павлов. — Я имею в виду не с немецкими снарядами, а с заводом. Защитить котельную?

Шарков покачал головой.

— От прямого попадания тяжёлого снаряда — нет, Дмитрий Васильевич. Бетонный колпак надо всем заводом не соорудить и бревнами в несколько накатов не закрыть также. Но от близкого разрыва и осколков защититься можно.

— Что именно требуется сделать? — сразу же перебил Жданов.

— Нужны наружные стенки, траверсы, мешки с песком. Заложить окна со стороны обстрела. Прикрыть питательные насосы, паропроводы, электрощиты. То же самое сделать с компрессорной и подстанцией.

Я вмешался:

— И обязательно секционировать магистрали. Сейчас у нас некоторые линии слишком сильно завязаны одна на другую, завод был так спроектирован. Один разрыв — и встанет сразу половина производства.

— Можно? — спросил Жданов.

— Можно. Не завтра же, но можно. Поставить дополнительные задвижки, сделать обходы, где получится — проложить вторую ветку для воздуха и пара. Самые критические насосы держать дублированными.

— А оборудование?

— Запасные электродвигатели, подшипники, арматуру и трубы мы и так не держим в одном месте, — продолжил я. — Василий Иванович с самого начала распорядился разнести по территории. И культуру мы тоже разнесли.

Павлов уже записывал.

— То есть не сделать завод неуязвимым, а сделать так, чтобы его нельзя было остановить одним попаданием.

— Именно, — сказал я. — Это гораздо реальнее. Но при этом, товарищ Жданов, мы ведь изначально именно на этот сценарий и закладывались — сеть распределённых установок по всему городу, чтобы невозможно было накрыть одним попаданием. Сейчас у нас и Дрожжевой завод, и семь десятков малых производств —

— Малые производства забывать нельзя, — перебил меня Клеменчук.

— Нельзя. Но мы выгребли почти все запасы подходящего оборудования. Что-то уже удаётся снимать с кораблей, новые автоклавы ждём от Металлического завода. С медью совсем плохо, поэтому приходится делать стальные корпуса и футеровать их изнутри — кислотоупорная футеровка, о которой мы уже говорили.