Микробиолог 3. Спасти Ленинград (СИ), стр. 43

Кира, до сих всхлипывая, нехотя вышла.

— Валентин Иванович… — Клим попытался приподняться.

— Лежите, — Цируль придвинул табурет и сел рядом.

— Ну и съездили вы за оборудованием, Клим Андреевич.

— Оборудование вывезли, товарищ начальник отдела.

— Мне уже доложили. И оборудование, и какого-то профессора, и кучу ящиков его коллекции. А заодно обнаружили немецкую разведгруппу у Большого Кузьмина.

— Не мы обнаружили. Мы на неё наткнулись.

— Это существенно меняет дело?

— Существенно. Очень.

Цируль посмотрел на него внимательнее.

— Рассказывайте.

Клим рассказал — коротко, жёстко, ничего не утаивая. О том, как Шереметьев под огнём не растерялся, собрал вокруг себя людей, взял у раненого оружие, повёл боевую группу в обход, грамотно зашёл немцу в бок, первым же выстрелом положил унтер-офицера, скорее всего — командира группы, ловко, считай, профессионально воспользовался трофейным автоматом… А потом принял правильное решение не преследовать отходящих немцев — а он, Клим, дуром сунулся вперёд — и хорошо, что жив остался, да и при руках-ногах.

Цируль слушал очень внимательно, а потом сказал:

— Клим Андреевич, это я понял. Девятнадцатилетний лаборант — то есть уже младший научный сотрудник — показал распорядительность и выучку бывалого бойца. Захватил оружие у врага — и мигом пустил его в ход. Это мы ещё обсудим, непременно. Но вот получил я заключение от того профессора, которому вы премию продуктами выдавали…

Клим слабо усмехнулся.

— Ага. Две палки сырокопчёной колбасы из спецфонда. Видели б вы, Валентин Иванович, как он на них смотрел…

— Не удивилён, ничуть. Так вот, Клим Андреевич, если вы готовы меня послушать…

— Готов, товарищ Цируль!.. Готов целиком и полностью!..

— Гм. Ну ладно, — начальник экономического отдела раскрыл папку. — Я вам пока только избранные места зачитаю. Потом полностью ознакомитесь. Так вот… — и Цируль начал читать:

'На поставленный мне дополнительный вопрос сообщаю следующее. Отдельные положения, высказанные Шереметьевым, имеют аналоги в современной отечественной и зарубежной научной литературе. Вопрос искусственного получения наследственных изменений физическими воздействиями разрабатывается в течение ряда лет. Следует назвать работы Меллера, а в СССР — Серебровского, Дубинина и их сотрудников. Высказанное Шереметьевым положение о возможности целенаправленного воздействия на наследственную изменчивость химическими агентами также не может быть признано совершенно неизвестным. Отдельные опыты подобного рода производились, в частности, в школе профессора Кольцова. Однако данное направление находится в стадии экспериментальных поисков и ни в коей мере не относится к общепринятому курсу микробиологии, тем более к подготовке техника-химика.

— Значит, мог прочитать? — спросил Клим.

— Теоретически — да, одну работу, да и то, если знал, что искать. Слушайте дальше.

«Значительно существеннее представляется не знакомство Шереметьева с каким-либо одним из перечисленных фактов, а характер, в котором эти факты им излагаются. Шереметьев не разделяет вопросы наследственности микроорганизмов, их физиологии, отбора производственных культур и управления обменом веществ как различные научные проблемы. Он рассматривает их как взаимосвязанные части единой практической задачи получения организма с заранее требуемыми производственными свойствами».

Цируль сделал паузу.

Клим ничего не сказал, только сглотнул судорожно.

— И вот ещё. Самое главное. «Подобный подход мне в законченной форме неизвестен».

[1] — 1-ая танковая дивизия немцев включала в себя 1-ый танковый полк (Panzer-Regiment 1), 1-ый и 113-ый пехотные полки, однако в немецких документах эти полки именуются Schützen-Regiment 1 и Schützen-Regiment 113, то есть правильный перевод именно «стрелковые».

Глава 18

— «Подобный подход неизвестен», — медленно повторил Клим, откидываясь на подушки.

— Да ты отдыхай, отдыхай, Клим Андреевич, — Цируль перешёл на «ты», что делал только в очень редких случаях.

— На том свете отдохнём, Валентин Иванович, как попы говорили в детстве моём бесштанном, — выдохнул Клим. — Больше профессор этот ничего не написал?

— Самое главное я изложил уже, — Цируль развёл руками. — Ну разве что вот это ещё: 'Резюмируя, могу с полной ответственность утверждать — нам неизвестно учреждение, советское либо иностранное, в котором перечисленные научные направления были бы объединены в том виде, в каком они представлены в рассуждениях Шереметьева.

Для получения подобных представлений молодой специалист должен был бы одновременно быть знаком с новейшими работами по экспериментальной генетике, физиологии микроорганизмов, биохимии и технической микробиологии.

Считаю особенно примечательным, что Шереметьев излагает ряд положений не как новые или спорные гипотезы, а как само собой разумеющиеся практические приёмы'.

— Именно, — кивнул Цируль. — Профессор наш тут в конце вообще разошёлся, вновь очень рьяно настаивает, что Шереметьева нужно беречь и развивать — да вот вы сами послушайте: 'Считаю необходимым особо остановиться на вопросе о дальнейшем использовании и научной подготовке гр. Шереметьева А. С.

Установленный мною в ходе беседы объём его специальных познаний ни в какой мере не соответствует формально полученному им образованию техника-химика. В связи с этим продолжение его образования в обычном порядке, то есть с последовательным прохождением полного университетского курса, представляется мне нецелесообразным расходованием времени как самого Шереметьева, так и государства.

Полагаю правильным поставить перед руководством Ленинградского государственного университета вопрос о зачислении Шереметьева на соответствующий факультет в порядке исключения, без обычных вступительных испытаний, с предоставлением ему возможности сдачи дисциплин университетского курса экстерном либо по индивидуальному учебному плану.

Не вижу оснований заставлять исключительно талантливого молодого человека в течение нескольких лет слушать и сдавать в общем порядке курсы, которыми он фактически уже владеет. Там же, где его знания окажутся недостаточными, индивидуальная аттестация немедленно обнаружит соответствующие пробелы и позволит устранить их значительно быстрее обычного прохождения всего курса.

В этой связи считаю уместным напомнить принцип, положенный Советской властью ещё в первые годы её существования в основу мероприятий по высшей школе, когда подписанным Владимиром Ильичом Лениным декретом от 2 августа 1918 года формальное отсутствие школьного диплома не признавалось достаточным основанием к недопущению способного человека в высшее учебное заведение. Разумеется, положение тов. Шереметьева не вполне соответствует указанному историческому примеру — он имеет законченное среднее специальное образование и диплом химика-техника. Речь в данном случае идёт не об отсутствии формального образования вообще, а о явном несоответствии между официально удостоверенной квалификацией и фактически обнаруженным уровнем специальных знаний.

Именно поэтому полагаю неправильным подходить к вопросу о дальнейшем образовании тов. Шереметьева исключительно с формальной стороны.

Товарищ Сталин в своей речи от 4 мая 1935 года перед выпускниками военных академий Красной Армии указал, что на современном этапе социалистического строительства «кадры решают всё», особо подчеркнув необходимость ценить людей, кадры, каждого работника, способного принести пользу нашему общему делу' — Цируль перевёл дух. — Эвон как заворачивает!..

— Понимает, — кивнул Клим. — И что там дальше? Есть что-то?

— Как не быть, — продолжил Цируль. — Соловьём разливается. «По моему убеждению, случай тов. Шереметьева требует именно такого, подлинно большевистского отношения к кадрам. Обнаружив молодого специалиста, фактические знания и способности которого значительно превосходят пределы полученной им формальной квалификации, мы обязаны не задерживать его развитие прохождением тех ступеней обучения, содержание которых им в существенной части уже усвоено, а возможно быстрее определить его действительный уровень и создать условия для наиболее полного использования его способностей в интересах нашего Советского государства. Иное решение означало бы, по существу, принесение живого дела в жертву формальности и небрежное, расточительное отношение к исключительно ценному кадру».