Микробиолог 3. Спасти Ленинград (СИ), стр. 16

Очень хорошо; теперь надо их обзвонить.

А откуда взялся этот список, Лене знать совершенно не требовалось; во всяком случае, пока.

Ни одна фамилия сама по себе ничего удивительного не представляла. Люди работали в Ленинграде, кто-то прежде трудился на гидролизных предприятиях, кто-то имел нужную специальность, кто-то после эвакуации производства оказался не у дел или был занят чем-то совсем не тем, и мог бы пригодиться нам.

Всё объяснимо; необъяснимым оставалось только одно — чтобы составить такой список, сперва надо было очень хорошо знать, где искать.

Поляков вчера объяснял мне, как отдел кадров станет рассылать запросы по трестам, предприятиям и районам, ждать ответов, проверять сведения, выяснять, кого можно высвободить — и требовались на это недели; Михаил Иванович же просто сказал — мол, передайте Валерию Васильевичу.

И вот вам результат.

— Саш, ты опять делаешь это лицо, — Лена откровенно за мной наблюдала.

— Не придумывай, — буркнул я. — Какое ещё лицо?

— Будто перед тобой что-то очень полезное, но тебе от этого почему-то совсем не радостно.

— Фантазии у вас, товарищ Крылова, — я аккуратно спрятал список.

Мне сейчас были нужны аппаратчики, слесари, электрики и механики; откуда Михаил Иванович умудрился достать их за одну ночь, я выясню потом.

Если это «потом» у нас вообще будет.

Телефонограмма в институт пришла около одиннадцати; Лена принесла из приёмной листок, исписанный крупным торопливым почерком. Внизу стояло: «Приняла Кузнецова. 10 ч. 47 м.».

— Из Смольного. Просили немедленно доложить Василию Ивановичу.

Ну вот — ни тебе фанфар, ни поздравлений; а я теперь — «помощник руководителя работ». Недурно для младшего лаборанта выпуска весны 1941 года, которого Капитон Иваныч одним движением пальца за Можай загнать.

— Поздравляю, Александр Сергеевич, — устало сказал Шарков. — Вот уж, поистине, не было печали…

— Да что вы, Василий Иванович!.. Вы теперь эвон, целый директор!..

Шарков только рукой махнул.

— Честное слово, Саша, на фронте легче, наверное — в каком-то смысле.

— Не легче, — сказал я уверенно. — Абсолютно не легче. Смерть по голова ходит, друзей хоронишь, что ни день, и постоянно думаешь — что мало, мало их, гадов, уложил, раз до сих пор мы не… Не в Берлине.

Василий Иванович изумлённо воззрился на меня.

— Саша… никогда от вас такого не слышал.

А я уже горько жалел, что дал прорваться вот этому, совсем другой памяти из совсем другой эпохи.

— Простите, товарищ Шарков. Сорвался.

Он покачал головой, шагнул вдруг ко мне, положил руку на плечо.

— Я про это тоже всё время думаю, — проговорил вполголоса. — Что мы с вами тут нужнее, что, кроме нас, никто этого не сделает, дрожжи не запустит… а всё равно тошно. И вы правы, Саша — не легче там, конечно же, нет. Ничего, справимся. Поедемте вот завод запускать. Вот только кадры —

— Должны прибыть, Василий Иванович. Я организовал.

Шарков поднял брови.

— Вот это сильно, Александр Сергеевич. Откуда же?

— По сусекам поскребли, по амбару помели, вот и набрали, — вздохнул я.

— Ну, вам виднее, — Шарков сложил телефонограмму, спрятал в карман. — Поехали.

На Обводный добрались после полудня.

Завод встретил нас всё тем же неприятным ощущением мёртвого предприятия. Огромное хозяйство, построенное для работы, — и почти ни звука. Только где-то далеко стучал молоток да возле проходной переговаривались несколько человек.

Теперь, однако, у нас имелась бумага, и бумага эта творила чудеса.

Сначала открыли контору, потом склады, потом механическую мастерскую, потом электроподстанцию. Всё тот же вахтёр, оставшийся разом и за сторожа, и за смотрителя, позвенел ключами, покачал головой — стал объяснять, что ключ от одного из цехов увёз его бывший начальник.

— Замок сбейте, — решительно сказал я

Бедняга вахтёр воззрился на Шаркова, признавая его за высшее начальство:

— Василий Иванович, там же имущество…

— Вот именно поэтому и сбивайте, — поддержал меня новоиспечённый и.о. директора.

Через час на заводе уже не осталось ни одной запертой двери, за которой могло находиться что-нибудь полезное.

Люди от Михаила Ивановича (или Валерия Васильевича) тоже все прибыли — серьёзные, солидные, немолодые, никого младше полтинника.

Я собрал механиков и электриков.

— Товарищи, вижу, вы все люди опытные, но всё-таки лишний раз скажу. Первое — ничего не включать просто потому, что выключатель нашёлся. Электрики проверяют кабели, изоляцию, предохранители. Механики — насосы, подшипники, муфты. Всё, что можно провернуть рукой, сначала проворачиваем рукой. Потом уже даём ток.

Один из новых электриков — из тех самых, кого нашло за ночь волшебство Михаила Ивановича, — одобрительно кивнул.

— Мегомметр есть? — спросил он.

— По штату должен иметься. Давайте проверим.

И началось —щиты открывались, с электродвигателей снимались кожуха; где-то меняли предохранитель, где-то просто вычищали из корпуса накопившуюся грязь.

Один двигатель пришлось сразу снять — мегомметр показал слишком низкое сопротивление изоляции. Обмотка отсырела — включать нельзя, сперва сушить.

Первый двигатель загудел минут через сорок; ничего особенного — небольшой насос в отделении подготовки мелассы.

Электрик дал добро, мотор включили — загудел он ровно, без треска и лишней вибрации, а через несколько секунд дрогнула и поползла вверх стрелка манометра на напорной трубе.

— Качает, — удовлетворённо сказал механик. Следующий насос заработал тоже.

Однако третий загрохотал так, что я сразу махнул рукой:

— Стоп!

Мотор остановили.

— Подшипник? — спросил я.

Механик присел возле корпуса.

— Скорее всего, товарищ Шереметьев. Тут ничего не сделаешь, разбирать надо… А замены, я так понимаю…

— Замену будем искать. Если нет — снимем с чего-то неработающего, — распорядился я.

Ещё одна линия тянулась вдоль стены — трубы, насос, двигатель, какие-то ёмкости; именно оттуда сняли больше всего оборудования, запустить её мы бы не смогли при всём желании.

— Вон там посмотрите, если на складе ничего не сыщется.

— Да, там вроде такой же насос стоит, — заметил механик.

— Вот вам и запасные части, — сказал я. — Линия некомплекта всё равно, так что снимайте оттуда смело.

— Александр Сергеевич, но это ж починить можно!..

— Можно. Но сколько времени это займёт? И откуда мы детали для неё возьмём?.. Раз не работает, значит, это не линия, а просто насос, двигатель, арматура и трубы. Снимайте.

Механик ещё секунду смотрел на меня.

— Полностью?

— Да. Всё, что понадобится.

Шарков, стоявший неподалёку, ничего не сказал, кивнул только.

После этого дело пошло гораздо быстрее. К вечеру мы уже не пытались восстановить завод таким, каким его когда-то задумали. Мы разбирали его на составные части и собирали заново — под одну-единственную задачу.

С мёртвых участков снималось всё, что могло хоть как-то работать. Складские «неликвиды» вытаскивали на свет и раскладывали прямо на полу мастерской — вентили, фланцы, куски труб, манометры, редукторы, ремни. Что-то по документам оказывалось вообще списано, происхождение другого вообще было невозможно установить, пришлось перепроверять физически; многое, однако оказалось вполне исправным, другое можно было починить, третье вполне годилось на запчасти.

— С этого момента, — сказал я, — слова «неликвид» на заводе нет. Есть только вещи, которым мы ещё не нашли применения.