Инквизитор. Охотник на попаданцев 5 (СИ), стр. 10

— Поговорим.

Он сел спереди, и дверь за ним закрыл Димка.

Друг обошёл капот и оказался напротив меня.

Мы стояли шагах в четырёх друг от друга.

— Ну, — сказал он.

— Ну.

Больше сказать нечего. Он стукнул ладонью по крыше, два раза, как стучал по двери своего «Руссо-Балта», когда мы начинали гонку с Фонтанки в Гатчину. Потом открыл дверь и застыл на мгновение.

— Игорь, мы тебя дважды звали. Третьего раза не будет.

И сел в машину.

Микроавтобус развернулся в три приёма, взяв правыми колёсами на бордюр, и ушёл за поворот. Мотор был слышен ещё секунд десять и пропал.

Захар подошёл и встал рядом.

— Игорь, что теперь?

— Мне в орден позвонить надо.

— Ты так и не позвонил? Тогда пойдём быстрее.

— Не спеши, сначала надо дождаться одного человека.

Захар открыл рот и закрыл.

Ждать пришлось недолго.

Маша шла от Кузнечной улицы, с противоположной стороны от того места, куда уехал микроавтобус. Черкасова шагала по тротуару в своём плаще, не торопясь. Двое полицейских у ленты посмотрели на неё, но тут же отвернулись к своей рулетке, как только распознали инквизиторский плащ.

Я по привычке повёл по ней щупом.

Ровное ничто. Не закрыто, а никого.

Маша дошла до нас и остановилась в шаге.

— Не надо было так, — сказал я.

— А как иначе?

Плащ на ней сидел немного криво. Куртка под ним разошлась по шву от ключицы, и вся эта сторона темнела от крови.

Я запахнул на ней плащ и застегнул два верхних крючка.

— Сильно?

— Пустяки. О кромку.

Поднял её волосы у виска и вытащил из них осколок — тонкий, изогнутый, легче ногтя.

Колба от лампочки. Такими сейчас засыпана вся лавка.

Бросил под ноги.

— Они уехали? — спросила Маша.

— Ага, пойдём, — пропустил девушку вперёд.

Дежурный ждал на крыльце.

— Проводи нас к телефону, — попросил я.

Он кивнул и пошёл первым.

Дежурный провёл нас в ту же совещательную комнату, из которой я звонил до этого. Из окна был виден фургон в витрине и верёвка с флажками.

Остальные вошли следом и расселись кто где: Санька у стены, Анна рядом, Снежный боком на подоконнике, лом между колен. Маша уселась за стол.

С управлением соединили за три минуты.

— Воронов, — сказал я.

— Ну наконец-то! — Пономаренко даже не поздоровался. — Ты что, трубку бросил? У меня новости есть.

— Говори.

— Во-первых, два дня назад для оказания тебе помощи в «Братске» выдвинулась группа. Завтра на утреннем бронепоезде прибывает в Балтийск. Сможешь сразу с ней отправиться на дело.

— Уже не надо.

— Что значит «не надо»? Я весь орден на уши поставил, чтобы отобрать лучших. Когда ещё удастся накрыть крупную ячейку сектантов вместе с верхушкой?

— Всё уже сделано.

— Но…

— Я доложился дежурному ещё при прошлом звонке.

Пономаренко замолчал, и я услышал, как в трубке начали шуршать листы бумаги.

— А во-вторых?

— Что?

— Ты сказал «во-первых, группа выдвинулась», а что во-вторых?

— Во-вторых, ты в опасности, — он замолчал, словно для драматичности.

— Ну…

— Я всё перепроверил трижды: литеры, порталы, путевые за те сутки, когда ты оказался в «Новоархангельске». У меня есть фамилии инквизиторов, которые могли напасть на тебя. Записывай.

— Соколов, Волков, Ершов, Гуров, Лапин, Свиридов, — сказал я фамилии.

— Как ты узнал?

Я молчал и смотрел, как за окном полицейский остановил проезжающий мимо грузовик и теперь к нему крепили трос, чтобы выдернуть фургон из стены.

— Но это ещё не всё, — Пономаренко заговорил быстрее, так и не дождавшись от меня ответа. — Четыре дня назад вся шестёрка ушла за тобой следом. Будь осторожней.

— Ничего, — сказал я. — Я с ними уже…

Захар поднял голову с подоконника.

Санька у стены смотрел в пол.

— Что «уже»? — спросил Пономаренко.

— Неважно.

Теперь мне стало понятно: никаких дел в колонии «Ярцево» у Соколова и его людей не было. И они так быстро оказались рядом, потому что охотились, а тут им кто-то слил информацию, что я запросил помощь, и решили разыграть эту карту. Но зачем я им нужен? Или им нужна Анна? Или, возможно, игра, которую я там затеял, оказалась куда интереснее их, вот и примчались.

Пономаренко помолчал секунду и не стал переспрашивать, что было даже странно.

— Теперь ты кое-что сделаешь для меня. Торговый дом Кулагиных знаешь?

— Данилу Ильича? Естественно.

— Мне нужно узнать, где он сейчас со своим грузом и можно ли придержать его в центральной колонии.

В трубке зашуршало, хлопнула дверца шкафа, и Пономаренко вернулся через полминуты.

— Есть. Двенадцать мест, клетки. Сегодня в полдень прошёл «Ярцево», сам при грузе, идёт с ним от «Братска». Дальше «Павловск», потом «Точка». Завтра к вечеру он дома, в худшем случае послезавтра утром.

Двенадцать клеток.

— Сможешь задержать? — спросил я. — Не груз, а разбивку. Чтобы вагоны до отгрузки постояли немного, но без подозрений.

— На сколько?

— Дня на три.

В трубке стало тихо. Слышно, как Евгений Анатольевич дышит и как у него за спиной стучит чья-то машинка.

— День, — сказал наконец Пономаренко, — без подозрений получится максимум на один день. Отправлю на карантин, там всегда есть за что зацепиться, зверь же. Больше уже будет подозрительно.

— Постарайся.

— А ты когда будешь?

— Пока точно не знаю, но мчусь на всех парах.

Я положил трубку и только тогда заметил, что Захар слез с подоконника и стоит рядом.

— Игорь, а зачем задерживать? — сказал он. — Тебе когда там надо быть?

— Позавчера.

— Ну так и поедем сегодня, а дальше на скором.

— Поезд в пять мы уже упустили. Да и с Соколовым ехать, если честно, не очень хотелось. А следующий ведь только завтра?

Захар посмотрел на меня так, как смотрят на человека, всерьёз собравшегося идти пешком, когда рядом стоит машина с шофёром.

— Игорь, железная дорога чья?

Я промолчал, хотя, если честно, очень хотелось сейчас заехать себе по лбу.

— Пестовская. А заведую ей я. И у каждого телепорта дежурит резервный поезд. А в Новоархангельске стоит второй бронесостав. Это ещё основатель Кирилл Павлович сделал, когда только дороги начали расходиться по колониям. Зачем? Не знаю. Думаю, была у него какая-то особая договорённость с императором по поводу этого. Какая — не ведаю, но с тех пор это правило прописано во всех уставах наших дорог.

— Мне нужно в Новогородск, и попасть туда надо раньше, чем там окажется Кулагин со своими клетками.

Захар посчитал, глядя в потолок.

— Если сейчас отправить укороченный состав из Новоархангельска — паровоз, две площадки с орудиями и вагон — то, думаю, часов через пять он уже будет здесь. А в Кипени пересядем на мой скоростной, тогда шансы есть.

— Но в этой колонии одноколейка, а в том направлении едет пятичасовой состав.

— Посередине пути есть разъезд, — улыбнулся Захар.

Я взял Захара за плечи и потряс.

— Делай, дружище.

Захар снял трубку, тут же набрал короткий номер и назвал три фамилии подряд, коротко объяснил, что требуется, и минуты через полторы положил её обратно.

— Перезвонят, — сказал он.

В этот момент в дверях появился дежурный, он принёс чайник, пять кружек и блюдце с сушками. Поставил всё на угол стола и вышел.

Чай оказался крепким и очень горячим.

Санька выпил полкружки и опустил плечи. Анна села рядом, Захар остался стоять.

— Пока есть время, — сказал я, внимательно глядя на Александра, — нужно проверить, каких дел успел натворить главный менталист ордена у него в голове.

— Что нужно делать? — поинтересовался Захар.

— Задавай ему вопросы о жизни, только не подряд, а вразнобой. Разложенная по годам жизнь — это дорога со столбиками, указывающими расстояния: человек идёт и не спотыкается, потому что видит цифры и сможет сориентироваться, куда ставить ногу. Вразнобой идти труднее, зато проверка будет надёжнее.