Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 8

— Большие потери? — с сочувствием спросил Зимин.

— Нас было семеро, — ответил старшина. — Выжили, как видишь, двое. Я, да Пашка Зюлин. Уж очень немчики шустрые оказались — заметили нас и погнались. Мы думали, оторвёмся. Не вышло… Сначала отстреливались на ходу, потом просто побежали, что есть духу. Только мы с Пашкой успели в лес нырнуть, остальные там остались.

Второй сапёр опустил глаза.

— Повезло, — сказал он. — Они нас до вечера искали. Мы лежали в кустах, пока они лес прочёсывали. Один патруль прошёл совсем близко. Мы их слышали, а они нас не заметили. Мы такого страху натерпелись, что в город только утром пошли.

— Вы свою задачу выполнили, — сказал лейтенант.

— Выполнили, — с тяжелым вздохом ответил Рябов. — Только ребят жалко.

В его голосе не было жалобы, только констатация факта.

Мы помолчали несколько секунд, отдавая дань памяти павшим товарищам.

Потом Рябов огляделся по сторонам и с легкой ноткой удивления сказал:

— Надо же, несколько строений уцелело. Я думал, после нашей работы тут всё на пару километров снесёт.

Я не сразу понял смысл сказанного.

— Это вы подготовили взрыв на станции? — уточнил я, невольно повернув голову в сторону разрушений.

— Да, моя рота тут всё готовила, — подтвердил Рябов. — Поступил приказ из штаба корпуса — уничтожить боеприпасы, чтобы врагу не достались.

Я снова посмотрел на станцию.

Так вот кто устроил тот чудовищный взрыв, после которого над Пинском встал «ядерный гриб» и выбило стекла по всему городу. До этой минуты я знал лишь результат и приблизительную причину, но не представлял, кто непосредственно готовил этот «апокалипсис».

Смирнов и Зимин выглядели не менее удивленными откровением Рябова.

— Хорошо подготовили, — медленно произнёс лейтенант. Без злобы, скорее устало. — Разнесло всё в щепки. Нам бы сейчас хотя бы пара вагонов со снарядами и патронами пригодились.

Рябов встретил его взгляд.

— Такой был приказ, — сказал старшина.

— Я понимаю, — кивнул Смирнов. — Лучше самим, чем врагу оставить.

На этом разговор о взрыве закончился сам собой. Никто не собирался осуждать сапёра — приказ есть приказ, и Рябов честно его выполнил. Война вообще редко оставляет выбор между хорошим и плохим. Чаще приходится выбирать между плохим и ещё худшим.

Смирнов вытер лоб рукавом и перевёл разговор к нынешним делам.

— Я их сюда не просто так привёз, — сказал лейтенант, показывая на Рябова и Зюлина. — Старшина опытный сапёр. Дальше минно — взрывными заграждениями на линиях обороны будет заниматься он со своим бойцом, и приданными добровольцами. Взвод Сошникова от этой задачи освобождается.

Старшина кивнул.

— Понял, товарищ лейтенант, — сказал он. — Только дайте карту или покажите рубежи на месте.

— Покажем, — ответил Смирнов. — Всё покажем и расскажем. Сначала отдохнёте, а то вы сутки почти без сна.

— Работать можем, — возразил Рябов.

— Верю, — ответил лейтенант. — Поэтому и поручаю это важное дело. Но вы должны прийти в норму.

Смирнов повернулся ко мне.

— Теперь ты, Сошников. Гаврилюк с новым заграждением закончил, — сообщил лейтенант. — Поставили две цепи по десять снарядов. Управление вывели на КП Максимова. Теперь капитан — лейтенант сам сможет взорвать фугасы, исходя из текущей обстановки. Моряки — технически грамотные ребята, так что сами справятся.

— Замаскировали нормально? — спросил я.

Гриша усмехнулся.

— Немцы увидят, только если носом в землю уткнутся, — заверил он.

Смирнов указал на открытую дверь мастерской.

— Показывай свою поделку, — велел лейтенант.

Мы вошли внутрь всей компанией. Баранов остался возле грузовика, сразу открыв капот, а второй сапёр сел на ящик у стены и с явным облегчением вытянул ноги. Рябов прошёл вместе с нами, хотя усталость буквально висела у него на плечах.

В мастерской снова работал сварочный аппарат, трещал двигатель генератора. Сварщик как раз закончил очередной шов и откинул щиток. Когда он увидел, что в помещение вошло столько военных, остановился, но Корбут махнул рукой, показывая, чтобы тот не отвлекался.

Лейтенант медленно обошёл конструкцию.

— Я утром спросил, сможешь ли собрать ещё одну установку, — сказал он, глядя на меня. — Не ожидал, что к полудню здесь уже будет такое… такая… штуковина. Впечатляет! Она будет точнее первой?

— Полёт ракет должен быть стабильнее, — ответил я. — Но пока не соберём, обещать чудеса не буду.

Корбут вмешался сразу.

— Правильно говорит, — сказал он. — На бумаге всё выглядит красиво. А как она в бою себя поведёт — поглядим.

Лейтенант ещё раз посмотрел на конструкцию и покачал головой.

— Удивительные у вас тут дела происходят, — сказал он. — Снаружи всё в руинах лежит, а внутри вы ракетную установку собираете.

Смирнов повернулся ко мне.

— Ладно, Володя. Решено окончательно. Ты занимаешься только установкой. Про минирование забываешь. За это теперь отвечает Рябов, — подытожил лейтенант.

— Для неё нужен грузовик, — напомнил я.

Лейтенант улыбнулся.

— Я помню, — ответил Смирнов.

Он кивнул в сторону двора.

— «ЗиС–5», на котором мы приехали, остаётся здесь, — сообщил Смирнов. — Утреннее минирование закончено. Снаряды разгрузили, цепи поставили. Машина теперь свободна. Ты просил грузовик — получай.

Корбут тоже выглянул во двор, оценивающе прищурился.

— Подходяще! У «Захара» и кузов побольше, чем у «полуторки» и грузоподъемность выше, — сказал он.

— Вот и договорились, — заключил Смирнов.

Он посмотрел на часы, потом на «Цюндапп», стоявший у стены.

— Мне в штаб пора, — сказал лейтенант. — Мотоцикл заберу.

Смирнов завёл двигатель и крикнул, перекрывая его рокот:

— Если что — то срочно понадобится — присылайте вестового. Я постараюсь вернуться позже.

Когда мотоцикл скрылся за кирпичными корпусами, я ещё несколько секунд смотрел ему вслед, а потом повернулся к мастерской.

Пришла пора выполнять обещание, данное командиру — собрать установку РСЗО на базе грузовика.

Глава 4

Я окинул взглядом запылённый «Захар» с иссечённой осколками решёткой радиатора, потёртой кабиной и поцарапанным кузовом, успевший повозить и раненых и тяжёлые снаряды. Только теперь я смотрел на него иначе. Он уже не был обычным грузовиком, а стал боевой машиной.

Подошел Корбут, остановился у борта и вопросительно взглянул на меня.

— Значит так, Максим Петрович, — начал я. — Придётся полностью разобрать кузов, чтобы открыть раму. Основание установки крепим непосредственно к ней.

Корбут прищурился, оценивая объем работ.

— Кузовные поперечины тоже снимать?

— Только те, которые будут мешать монтажу установки. Главное — жёстко связать основание с рамой машины.

— Понятно, — протянул старик. — Качающуюся часть тогда поднимем на отдельных опорах. Иначе вертикальный угол менять не получится.

— Именно. По горизонтали всё равно будем наводиться всей машиной. По вертикали направляющие должны подниматься и фиксироваться.

Максим Петрович согласно качнул головой.

— С этим уже разбираемся. Ещё чего хочешь?

Я показал на пространство сразу за кабиной.

— Здесь нужен большой сундук с крышкой под два штатных ящика с «эрэсами».

— Ящики на четыре ракеты и весом около ста килограмм, — пробормотал Корбут, мысленно прикидывая размер. — Поперёк машины поставим.

Мне вспомнилась настоящая «Катюша», виденная на старых фотках, в кинохронике и на музейных площадках. Никакого сундука с запасными ракетами за кабиной у неё не было. Но там были штатные машины снабжения, и развитая логистика. Здесь у меня имелся всего один «ЗиС–5», уцелевший вагон с авиационными «РС–132» и совершенно непредсказуемое изменение обстановки. Так что возможность перезарядить установку после первого залпа превышала по ценности опасность случайного попадания в «возимый БК».