Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 57

Майор несколько секунд молчал, разглядывая бинты на моих руках. В отличие от Купцова, он сразу понял, что за короткой фразой о перестрелке осталось немало подробностей, но расспрашивать не стал. У нас впереди была совсем другая задача, а подробности ночного боя сейчас ни на что повлиять уже не могли.

— В кустах, значит, стоял, — наконец произнёс он. — Вроде как немцы сами тебе машину подарили.

— Получается, так, товарищ майор, — усмехнулся я.

— Хороший подарок, — заметил Бондаренко, устраиваясь удобнее. — Особенно сейчас. Пешком мы бы до опушки значительно дольше добирались.

Я осторожно вывел «Прагу» на узкую дорогу и прибавил газу. В зеркале ещё некоторое время просматривалась колонна красноармейцев, но вскоре она скрылась за деревьями. Бондаренко несколько минут молча наблюдал за дорогой. По выражению его лица было видно, что майор всё ещё мысленно возвращается к полученным сведениям. Я тоже молчал, сосредоточившись на управлении.

Дорога плавно изгибалась. Березки и ели сменились соснами. Под их кронами стало немного прохладней, хотя солнце стояло высоко. Пахло нагретой хвоей, древесной смолой и сухой травой. Присутствия противника по — прежнему не ощущалось, хотя наезженный просёлок от Клёнников к Пинску, по которому двигались немецкие колонны, проходил всего в нескольких километрах — обе дороги шли через лесной массив почти параллельно. Я несколько раз ловил себя на том, что прислушиваюсь, хотя даже если бы там прямо сейчас двигались танки, услышать их было почти невозможно. Оставалось рассчитывать, что до опушки мы доберёмся раньше противника и успеем понять, что происходит перед городом.

— Сошников, притормози, — произнёс майор, когда впереди показалась светлая полоса между деревьями. — Оставим машину здесь и дальше пойдем пешком.

Я загнал «Прагу» в промежуток между несколькими соснами, и заглушил двигатель. Бондаренко выбрался из кабины, я подхватил автомат и последовал за ним. Разведчики в кузове поднялись со своих мест, спустились на землю и рассредоточились вокруг. Купцов подошёл к майору, за ним маячили Зимин и Гаврилюк.

— Слушай мою команду, бойцы! — негромко сказал Бондаренко. — Выдвигаемся на опушку и смотрим, что происходит у города. Купцов, отправь своих ребят метров на триста назад — пусть там встретят и остановят колонну полка.

Впереди, за последними деревьями, лежала широкая светлая полоса открытого пространства, за которой виднелись далёкие крыши домов южной окраины Пинска. И всё это огромное поле было сейчас заполнено техникой.

Я машинально залег и несколько секунд просто смотрел, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Сначала внимание привлекли танки, но их оказалось настолько много, что взгляд постоянно перескакивал с одной машины на другую, не позволяя сразу определить общее количество.

— Вот это фокус, — негромко произнёс залегший рядом Бондаренко, не отрывая глаз от поля.

— Танков почти вдвое больше, чем я видел у Клёнников, товарищ майор, — подтвердил я.

Угловатые серые коробки, ревя моторами и выпуская облачка сизого дыма, выстраивались в несколько линий, явно занимая исходное положение перед атакой.

В первых рядах стояли «четвёрки», за ними машины чуть меньшего размера — «тройки».

— Это те самые, которые утром мимо хутора проехали, — тихо сказал Зимин. — Одиннадцать штук.

— Значит, двенадцать «четвёрок», одна командирская машина и одиннадцать «троек», — медленно подсчитал Бондаренко, переводя взгляд с одной части поля на другую. — Двадцать четыре танка.

— Две роты, товарищ майор, — тихо буркнул я. — Серьезно эти гады за нас взялись.

— А вот и пехота начала разворачиваться, — негромко заметил Зимин, отвлекая меня от танков.

Я перевёл взгляд дальше, на выход с просёлка. Оттуда выходили длинные серые цепи. Солдат было так много, что пересчитать их по отдельности с нашей позиции не представлялось возможным. Навскидку, очень примерно, их было не менее двух батальонов — около шестисот — семисот человек.

— И артиллерия! — глухо проговорил Бондаренко, показав рукой в левую сторону. — Восемь орудий. Две батареи.

У дальнего конца поля копошились группки солдат. А между ними четко просматривались характерные силуэты колес и стволов. Немецкие артиллеристы раздвигали станины и подтаскивали снаряды.

— Легкие гаубицы «10,5 cm leFH 18», сто пять миллиметров, — сказал я и посмотрел на Бондаренко.

Майор продолжал рассматривать поле, периодически переводя взгляд с батарей на танки, затем на южную окраину Пинска. Его лицо застыло от напряжения.

— Ты уверен, Сошников, что генерал приказал мне атаковать, только если немецкий штурм захлебнется? — совсем тихо произнес Бондаренко. — Я боюсь, что он… не захлебнется. А если ударить сейчас, то есть шанс.

— Товарищ майор, вы хотите бросить своих бойцов с винтовками на танки в чистом поле? — сказал я, наклонившись к самому уху Бондаренко, чтобы не слышали Зимин и разведчики.

Командир полка вздрогнул, видимо представив себе, что будет твориться на этом поле, если он скомандует атаковать — просто кровавое месиво.

Тем временем танки заняли свои места, за ними несколькими цепями выстроилась пехота. У артиллеристов началась «движуха» — расчёты заряжали и наводили орудия.

Бондаренко негромко выругался.

— Сейчас начнут, — пробормотал он. — Ждать осталось недолго. Сошников, у наших там хоть что — нибудь есть против этой армады?

Майор повернул голову ко мне, явно ожидая, что человек, который только что вернулся из Пинска, знает о положении городской обороны больше, чем командир полка, несколько суток пробиравшийся через леса и болота.

— Недвигин усилил южный участок двумя батальонами, — ответил я. — И еще есть… небольшой сюрприз.

Майор несколько секунд ждал, что я продолжу, но я замолчал, разглядывая южную окраину. Пересказывать Бондаренко всё, что обсуждалось в маленьком кабинете штаба, не имело смысла.

— Ладно, посмотрим на этот ваш… сюрприз, — задумчиво произнёс майор.

Возле первой гаубицы блеснула вспышка. Почти одновременно выстрелили остальные. Резкий, тяжёлый грохот слитного залпа прокатился над полем и эхом отразился от стены леса. Я невольно пригнул голову, хотя прекрасно понимал, что немецкие артиллеристы сейчас стреляют не в нашу сторону. Бондаренко выпрямился, внимательно глядя в сторону города. Через несколько секунд над дальними домами взметнулись облака разрывов.

— Началось, — громко сказал майор.

После второго залпа батареи перешли на беглый огонь, и грохот отдельных орудий начал сливаться в непрерывную канонаду. Позиции заволокло белым дымом, а южную окраину — черным. В воздухе начал ощущаться слабый запах сгоревшего пороха, хотя до гаубиц было достаточно далеко.

— Смотри! — негромко сказал Зимин, коснувшись моего плеча.

Я повернул голову в указанную сторону. Несколько танков начали медленно смещаться вперед. Но остальная бронетехника пока оставалась на прежних местах. Самые нетерпеливые?

Бондаренко тоже заметил движение и несколько секунд внимательно следил за ним. Потом посмотрел назад, в глубину леса, где маршировал его полк, и снова повернулся к городу. Он не мог ничего сделать. Оставалось только смотреть и ждать того момента, когда бронированная армада наконец попрет в атаку. Но глядя на нее, я уже не был уверен, что «истребители танков» смогут остановить этот стальной кулак.