Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 6

Корбут протянул ему ладонь.

— Максим Петрович Корбут, пенсионер, — представился он. — Добровольный помощник Красной Армии.

— Вячеслав Зимин, — ответил сержант, пожимая ему руку. — Я так понимаю, что во вчерашних успехах группы Сошникова, большая часть — ваша заслуга.

— Ох, не преувеличивай, сержант, — буркнул Корбут, но по лицу было видно, что похвала ему понравились. — Я только воплощал в металле фантазии твоего бойца.

— Вот это меня и беспокоит, — усмехнулся Зимин. — У него опасные фантазии.

— Уже заметил, — согласился Максим Петрович и повернулся ко мне. — Ну, военный, показывай, что дальше хотел. Я своё дело сделал.

— В каком смысле? — удивился я.

Корбут ткнул пальцем в сторону дальнего конца мастерской.

— Нашёл стальные профили нужного размера и сечения, — сообщил он. — В металлообрабатывающих цехах много чего осталось. Я здесь сорок лет проработал, ещё помню, где у нас что лежало до всех ваших реформ и перестановок. Утром прошёлся по трём мастерским. Нашёл много подходящих заготовок, кое — что пришлось вытаскивать из — под обломков стен, но это уже мелочи.

Он подвёл нас к дальней стене, возле которой на деревянных козлах лежали длинные стальные профили. Я присел рядом, провёл ладонью по одному, прикинул размер и форму.

— Похоже на то, что нужно, — сказал я.

— Не торопись радоваться, — предупредил Корбут. — Ты вчера только сказал, что хочешь использовать штатные штифты на ракетах. Я поэтому выбирал железо с запасом. Как именно делать направляющую, ещё покажешь.

— Покажу, — подтвердил я. — Дайте бумагу, набросаю чертёжик.

— Бумагу найдём. Но это ещё не всё, — сообщил Максим Петрович.

Он повёл нас дальше, в соседнее помещение, соединённое с мастерской широким проёмом. Там стояла низкая рама с бензиновым двигателем и генератором, вся покрытая пылью и засохшей смазкой. Рядом лежали толстые кабели. Чуть дальше виднелись баллоны и оборудование для газовой резки.

Корбут остановился возле агрегата и с таким видом положил на него ладонь, словно представлял дорогого родственника.

— «САК–2», — сказал он. — Сварочный аппарат. Автономный, с бензиновым мотором и своим генератором.

Я присвистнул.

— Где откопали? — спросил я.

— В механическом цеху, — ответил Корбут. — Стоял в дальнем углу, его даже не завалило. Проверили. Мотор живой, генератор ток даёт. Кабели уцелели не все, пришлось заменить.

— А кто варить будет? — спросил я.

— Нашел двоих старых знакомых. Тоже пенсионеры, — сообщил Максим Петрович. — Оба всю жизнь проработали в железнодорожных мастерских. Викентий Палыч на сварке работал постоянно, Иван Кузьмич умеет резать автогеном и тоже с электросваркой знаком.

Я посмотрел на двух мужчин у дальнего верстака. Один был лет шестидесяти, широкоплечий. Второй старше, сухой, с седой «профессорской» бородкой. Оба занимались делом, перебирали заготовки, и лишь ненадолго подняли головы в нашу сторону.

— Автоген тоже из механического? — спросил я.

— Из соседнего корпуса, — ответил Корбут. — Там газосварка была. Баллоны нашлись. В общем, всё, что ты вчера хотел, у нас теперь есть хотя бы в каком — то виде. Так что садись и рисуй.

Зимин медленно оглядел помещение, перевёл взгляд на «САК–2», на стальные заготовки, на Корбута и усмехнулся.

— Я начинаю понимать, почему Вовка так торопился сюда, — сказал сержант.

— И почему? — поинтересовался Максим Петрович.

— Он придумывает для немцев неприятности, а вы знаете, где лежит железо, из которого их можно сделать, — пояснил Зимин.

Корбут посмотрел на меня.

— Нормальный у тебя командир, — одобрил он. — Соображает быстро. А то, что пораненный — не беда. Здесь рабочих рук хватает, а вот лишняя умная голова никогда не мешала.

Мы вернулись к основному верстаку. Дмитрий освободил место, принёс несколько листов плотной бумаги, карандаш, линейку. Я сел на высокий табурет и некоторое время просто смотрел на чистый лист.

Первая установка «родилась» почти без проектирования. Мы тогда спешили, использовали водопроводные трубы, собирали всё на скорую руку и надеялись, что ракеты хотя бы покинут направляющие в нужную сторону. Получилось грубо, тяжело и не слишком надёжно, зато сработало. Теперь хотелось сделать конструкцию ближе к той, которую я знал из будущего — легендарную «Катюшу».

Так, шестнадцать направляющих нам, пожалуй, не осилить. Половину от этого? Тоже, скорее всего, не выйдет. Две, три или четыре — маловато. Сделаем шесть!

Я провёл первую линию.

Корбут сразу подтянул второй табурет и сел рядом. Дмитрий встал с другой стороны. Зимин устроился на перевёрнутом ящике, положив раненую руку удобнее.

— Значит так, — начал я. — Общая идея такая: рама с направляющими, смонтированная в кузове грузовика. Шесть параллельных направляющих. Ракеты удерживаются своими штатными штифтами. Управление запуском — из кабины. Наведение по горизонтали — корпусом машины, по вертикали — качающейся частью рамы.

— Показывай, как это всё должно работать, — потребовал Корбут.

Я схематично изобразил профиль ракеты и расположение крепёжных элементов, не обозначая размеры, которых всё равно не знал до миллиметра.

— Параллельность сделаем, — сказал старик. — Но если ты хочешь шесть длинных направляющих, рама должна быть жёсткой. Иначе перекосит на первой же кочке, а вместе с ним уйдет и хоть какая — то точность.

— Согласен, — ответил я. — Поэтому крепить основание установки будем не к доскам кузова. А прямо к раме грузовика. Нужна единая металлическая конструкция.

— Уже лучше, — одобрил Корбут.

Дмитрий наклонился над рисунком.

— А пуск оставляем электрический? — спросил он.

— Обязательно, — ответил я. — С отдельным питанием, как на первой установке. Только разводку сделать аккуратнее. И какой — нибудь тумблер поставить, чтобы с проводами не возиться.

— Это мы сделаем, — сказал Дмитрий. — Тут как раз ничего сложного.

Зимин покосился на него.

— Люблю специалистов, — заметил сержант. — У них всё либо «ничего сложного», либо «невозможно».

— А третьего не бывает, — спокойно ответил Дмитрий.

— Вот теперь я окончательно успокоился, — сказал Зимин.

Мы рассмеялись, и даже голова на несколько секунд перестала меня беспокоить.

Дальше разговор стал серьёзнее. Корбут задавал предельно точные вопросы, зная, что именно ему предстояло превратить карандашные линии в металл. Я объяснял, что должно получиться в результате, Дмитрий сразу оценивал, как провести электрическую часть, сварщики подходили, смотрели на рисунок и возвращались к заготовкам. Несколько раз пришлось перечеркнуть отдельные элементы и рисовать заново, потому что Максим Петрович совершенно справедливо показывал, где моя память о настоящей «Катюше» сталкивалась с реальностью железнодорожной мастерской.

— Здесь не получится так, как ты нарисовал, — периодически говорил он, стуча ногтем по схеме.

Корбут брал карандаш и добавлял пару линий, а потом объясняя смысл своего «усовершенствования» простыми и понятными словами. Я смотрел, прикидывал и кивал, соглашаясь.

— Так лучше.

— Естественно лучше, — ворчал Максим Петрович. — Я с железом сорок лет вожусь.

Зимин, глядя на нас, улыбался в усы.

— Я так понимаю, вы друг друга нашли, — в какой — то момент сказал он.

Корбут поднял голову.

— Командир у тебя действительно неплохой, — сказал он мне.

— Я стараюсь его не портить, — ответил я.

Работа началась ещё до того, как рисунок окончательно перестал меняться. Корбут утащил один из листов к сварщикам, объяснил своим друзьям — пенсионерам общую форму будущей рамы, и вскоре послышалось шипение автогена. А пять минут спустя в соседнем помещении завёлся бензиновый двигатель «САК–2». Ровный тарахтящий звук быстро заполнил мастерскую, ярко вспыхнула сварочная дуга, на кирпичной стене заскакали резкие голубоватые отблески, и запах горячего металла ударил в ноздри.