Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 55

— Есть.

— Передашь ему мои распоряжения. Первое: в Пинск пока не входить. После выхода с гати укрыть полк в лесу и не обнаруживать себя без необходимости. Второе: сообщишь ему всё, что сам видел у Клёнников. Не общими словами про немецкие танки, а в точности. Пусть знает, что находится перед ним.

— Есть, товарищ генерал.

— Третье, — продолжил Недвигин. — Если немцы начнут атаку на Пинск, Бондаренко остаётся на месте до тех пор, пока их наступление не выдохнется. Потом наносит удар с тыла всеми силами, которые сможет использовать.

Я чуть нахмурился.

— Как он определит момент?

Недвигин посмотрел на меня так, словно ожидал этот вопрос.

— Бондаренко командир полка, Сошников. Не первый день воюет. Обстановку увидит и поймет непосредственно на месте. Я не собираюсь из этого кабинета указывать ему минуту и секунду.

— Понял.

— Главное, чтобы он не полез раньше времени, — подчеркнул генерал. — Смысл именно в том, чтобы ударить после того, как противник увязнет.

Недвигин встал.

Мы со Смирновым поднялись почти одновременно.

— Лейтенант, — обратился генерал к ротному, — дай Сошникову какой — нибудь транспорт. Мотоциклы еще остались?

— Он у немцев очередной грузовик угнал, товарищ генерал, — усмехнулся Смирнов.

— Тем лучше, — невозмутимо сказал Недвигин. — Пешком до гати он точно полк не догонит.

Смирнов поправил ремень.

— Тогда разрешите выполнять?

— Выполняйте.

Мы вышли на улицу.

Жара после полутёмного здания ударила особенно резко. Воздух над мостовой дрожал, крыши соседних домов сияли под солнцем, металлические детали машин возле штаба нагрелись так, что даже смотреть на них было неприятно. «Надюша–1» и «Надюша–2» стояли на прежнем месте. Ракеты на направляющих казались белыми от яркого света, только тёмные хвостовые части нарушали сияние. Коля увидел нас, вопросительно дернул подбородком, но я только махнул рукой в ответ и направился к «Праге».

Устроился за рулём, положил автомат на колени, и запустил двигатель. Несколько кварталов мы ехали молча. Город вокруг жил напряжённой военной жизнью, которая за последние дни успела стать привычной настолько, что вооружённые бойцы уже почти не привлекали внимания. Иногда попадались мирные жители, но значительно реже, чем ещё пару дней назад. Люди старались не задерживаться на улицах, быстро переходили открытые места, исчезали за калитками и дверями.

Солнце стояло высоко. Над крышами висел неподвижный горячий воздух, пахло пылью, разогретым деревом и бензином. Двигатель «Праги» гудел ровно, колёса время от времени попадали в старые выбоины, кузов покачивало, но после лесных дорог всё это почти не ощущалось.

Смирнов первым нарушил молчание.

— Насыщенный у тебя день получается.

Я покосился на него.

— Это ещё мягко сказано.

— Странный ты парень, Сошников. Ты словно сам притягиваешь неприятности, — вдруг сказал лейтенант, глядя в окно. — Но как — то умудряешься из них выпутываться.

— Это мне дар от бабки достался. Она ведьмой была, — пошутил я с самым серьезным видом.

Смирнов рассмеялся.

— Ну, если от бабушки, то больше вопросов нет.

Через пару кварталов впереди показалась длинная колонна красноармейцев, занимавшая почти всю правую сторону улицы. Бойцы двигались спокойно, ровным походным шагом, без той тяжёлой усталости, которую я привык видеть у выходивших из окружения частей. Чистые гимнастёрки, умытые и выбритые лица, приведённое в порядок оружие — сразу было заметно, что эти бойцы успели отдохнуть, поесть и нормально привести себя в порядок.

— Бардеевские, — прокомментировал Смирнов. — Один из двух батальонов, которые генерал отправил на усиление южного участка.

Я снова посмотрел на колонну. Настроение у бойцов было заметно хорошим. Кто — то переговаривался с соседом, кто — то улыбался, но строй от этого не рассыпался, и подразделения двигались организованно, без суеты.

Мы выехали на окраину. Каменные здания остались позади, улица постепенно сужалась, по обе стороны потянулись деревянные заборы, за которыми густо зеленели сады. Именно такое место я и имел в виду в кабинете Недвигина. Если танки втянутся сюда, разворачиваться будет трудно. Но я только отметил это про себя и тут же отбросил мысль. Смирнов сам разберется. У меня было свое ответственное задание.

Лейтенант велел его высадить неподалеку от линии стрелковых ячеек моряков. Максимов заметил Смирнова и выбрался навстречу. Через несколько секунд они обменялись рукопожатием и заговорили, но шум двигателя «Праги» заглушил слова.

Город закончился. Дорога вытянулась между открытыми участками, а дальше поднималась тёмная стена леса. Я почувствовал знакомое напряжение, хотя противника поблизости пока не видел, но каждый поворот мог скрывать засаду, а звук двигателя раздражал тем, что сообщал о моём приближении.

Но отказаться от машины было невозможно — мне нужно побыстрее найти полк.

Я миновал просёлок, ведущий к Клённикам, проехал еще пару километров, свернул на узкую лесную дорожку к гати, и немного успокоился. Солнце исчезло за кронами, и внутри кабины сразу стало немного прохладнее. Свет теперь падал отдельными пятнами, быстро скользившими по капоту и ветровому стеклу. По обе стороны теснились сосны, между ними росли густые ёлки. Пахло нагретой хвоей и смолой.

Несколько раз я сбрасывал скорость почти до нуля перед особенно разбитыми участками. «Прага» хоть и была крепкой машиной, но проверять подвеску на прочность не хотелось. Кроме того, тряска неприятно отзывалась в ранах на ладонях.

Наконец слева показалась приметная группа сосен, затем лес расступился. Мелькнула черная болотная вода. Я сбросил газ. «Прага» практически поползла.

И тут впереди между зарослями ольхи мелькнул человек.

Я нажал на тормоз и потянулся за автоматом.

Из — за деревьев вышли красноармейцы с трофейными «МП–40» в руках. Они держали кабину на прицеле.

Слева появился боец со знакомым лицом.

Невысокий, плотный, в запылённой форме.

Старшина Купцов.

Я почувствовал, как взведенная внутри пружина мгновенно разжалась.

Выключил зажигание и мотор затих.

Лес сразу наполнился обычными звуками — шелестом листвы, стрекотом насекомых, тихим птичьим щебетанием.

Я открыл дверцу и выбрался наружу. Красноармейцы с автоматами напряглись, но Купцов уже шёл ко мне, широко улыбаясь.

— Сошников! Ты как тут очутился? Мы тебя на хуторе ждали, а ты с другой стороны болота приехал.

— Здорово, старшина! — отозвался я, шагнув навстречу. — Пришлось здоровенный крюк по лесу дать. Что с полком? Прошли?

Купцов оглянулся на своих бойцов, потом снова посмотрел на меня и хлопнул ладонью по автомату.

— Почти прошли. Разведка впереди, полк за нами.

Я посмотрел на уходившую в болото полоску гати, и впервые за весь день позволил себе нормально выдохнуть.

Успел.

Глава 21

— Сколько ещё ждать основную колонну, старшина? — поинтересовался я, переводя взгляд с гати на разведчика.

— Полк скоро появится, — заверил Купцов. — Мы вперед прошли, осмотрелись, убедились, что здесь никого нет. Объясни все — таки, почему ты с той стороны приехал, да еще и на немецкой машине.

— Я после разведки Клёнников решил сразу в Пинск идти, чтобы комдиву важные сведения передать, — пояснил я. — Доложил генералу, он передал новые распоряжения для Бондаренко. А машина — трофей, по дороге на немцев нарвался, пришлось немного пострелять.

Купцов нахмурился и несколько секунд задумчиво рассматривал «Прагу», потом перевёл взгляд на мою чистую гимнастёрку, новые петлицы и забинтованные кисти. Мы расстались всего сутки назад, и перемены, произошедшие за столь короткое время, явно заинтересовали его. Ему, разумеется, хотелось узнать подробности, но старшина решил подождать подходящего момента.

— Ладно, дождёмся майора, — согласился он. — Только убери машину с дороги, чтобы бойцам не мешать.