Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 53

— Логично, — с улыбкой признал я.

Так у нашего самодельного оружия внезапно появилась нумерация. Ещё несколько дней назад две водосточных трубы, прикрученные к примитивной раме, едва не развалились после первых пусков. А теперь мы имеем две почти нормальных установки РСЗО.

— А если Петрович ещё пару дней так поработает, у нас тут свой реактивный дивизион появится, — с гордостью сказал Баранов.

— Не каркай, — усмехнулся я. — Два дня еще прожить надо.

Из дверей штаба вышел Смирнов.

Взгляд лейтенанта прошёлся по моей новой гимнастёрке, петлицам, свежим повязкам, лицу и снова вернулся к гимнастёрке.

— Вот теперь, Сошников, ты на нормального военнослужащего похож, — одобрительно произнёс он, остановившись в паре шагов. — Даже не верится, что утром я отправлял в госпиталь то окровавленное пугало.

— Госпиталь творит чудеса, — буркнул я.

— Вижу, — кивнул лейтенант. — Ладно, пошли. Недвигин тебя ждёт.

В коридоре штаба было значительно прохладнее, чем на улице. После яркого солнца помещение казалось почти тёмным, только прямоугольники открытых окон светились белым. Из главного кабинета доносились негромкие голоса. Дверь была приоткрыта, и, проходя мимо, я машинально туда заглянул.

У большого стола склонились над картой Лобанов и Бардеев, рядом стояли командиры с одной «шпалой» на петлицах — капитаны, среди которых я узнал Чернова и Рактинина. Похоже, что совещание перед очередным боем шло полным ходом. Только почему — то без комдива.

Я уже собирался свернуть к двери, но Смирнов коснулся моего локтя.

— Не сюда, — пояснил он. — Дальше.

Мы прошли ещё несколько метров по коридору и остановились возле двери почти в самом конце.

Лейтенант постучал.

— Заходите, — отозвался голос Недвигина.

Смирнов открыл дверь и пропустил меня первым.

Кабинет оказался маленьким. После большого помещения с картами и постоянным движением людей здесь было непривычно тихо. Обычный письменный стол стоял возле окна, рядом несколько стульев, на стене висела небольшая карта Пинска и ближайших окрестностей. Через раскрытую форточку внутрь проникал горячий воздух, шевеля край лежавшего на столе листа бумаги.

Недвигин сидел один.

Увидев нас, генерал отложил карандаш.

— Садись, Сошников, — сказал он и показал на ближайший стул. — Разговор у нас будет… э — э–э… дружеским.

Я немного замешкался.

— Я постою, товарищ генерал.

Недвигин нахмурил брови.

— Садись, сержант. Я тебя сюда не на строевой смотр вызвал.

— Есть.

Я устроился на краю сиденья, положив автомат на колени. Смирнов после короткого взгляда генерала тоже придвинул стул и сел сбоку. Получилось довольно странно: генерал — майор, лейтенант и сержант сидят в маленьком кабинете, как будто действительно решили просто дружески поболтать.

Недвигин несколько секунд молчал, разглядывая меня. Потом сцепил пальцы на столе.

— У тебя, Сошников, светлая голова, — произнёс он наконец.

Я невольно напрягся.

— Товарищ генерал…

— Не перебивай, — спокойно остановил меня Недвигин. — Я не награду тебе сейчас вручать собираюсь и не хвалить ради удовольствия. Просто констатирую факт. С минно — взрывными заграждениями ты придумал толково. Они нам уже не раз помогли. Потом полез со своей безумной фантазией в железнодорожные мастерские, и заставил Корбута с мужиками собрать установки залпового огня. Они вчера себя хорошо показали.

— Вчера они без меня стреляли, товарищ генерал, — уточнил я. — Это не моя заслуга.

— Знаю, — кивнул Недвигин. — Но если бы первая установка себя не проявила, и вчерашних успехов бы не было. То есть, твои идеи реально сработали.

Он немного подался вперёд.

— Поэтому я и позвал тебя отдельно. Хочу ещё раз использовать твою голову.

Я усмехнулся.

— Постараюсь помочь, товарищ генерал.

— Вот только задача на этот раз значительно сложнее, — продолжил Недвигин, и лёгкая улыбка сразу исчезла с его лица. — Ты утром сам принёс цифры о численности немецкой группировки возле Клёнников. Сила весьма значительная. Они пока так и стоят, но я не сомневаюсь, что уже сегодня атакуют южный участок обороны.

Смирнов сидел, положив ладони на колени, и внимательно слушал.

— Максимова я усилил, — продолжил генерал. — Два батальона из полка Бардеева уже направлены на южный участок. С людьми там станет значительно лучше. Пехоту встретить сможем, пулемёты есть, патроны пока тоже имеются. Но вот с танками всё гораздо хуже.

Он постучал карандашом по столешнице.

— Противотанковой артиллерии у нас нет. Вообще. У «полковушек» низкая баллистика, против бронированных целей они не годятся. И никаких других сколько — нибудь серьёзных средств против танков тоже нет, даже гранат. А фокус с минной засадой немцы уже раскусили — пускают вперед саперов и тщательно прочёсывают обочины. Поэтому если тринадцать танков полезут разом, они просто проломят позиции.

Слова генерала ничего нового мне не сообщили. Именно к такому выводу я пришёл вчера вечером, лёжа в роще возле Клёнников и пересчитывая немецкие машины. Только тогда всё выглядело ещё хуже, потому что я не знал о двух батальонах усиления. Теперь пехоты стало больше, но танки от этого никуда не исчезли.

— Вот и вопрос, Сошников, — произнёс Недвигин. — Что ещё можно придумать?

Я задумался.

Генерал не торопил.

Смирнов тоже молчал.

Я посмотрел в окно. Противотанковые средства из воздуха не появятся. До изобретения самых примитивных РПГ — «Фаустпатронов» — еще года три. Да если даже я каким — то чудом сделаю нечто похожее из «эрэсов», против тринадцати танков оно погоды не сделает. Из РСЗО по движущимся машинам стрелять бессмысленно. Мины хороши, когда знаешь, где противник проедет, но подготовить сплошное минное поле перед всей южной окраиной за несколько часов невозможно, да и запасов для этого не хватит.

Нужно было что — то простое.

Дешёвое.

Такое, что можно изготовить прямо в городе из того, что уже имеется.

И решение неожиданно оказалось настолько очевидным, что я даже удивился, почему не вспомнил о нём раньше.

— Можно сделать «коктейли Молотова», — произнёс я.

Недвигин нахмурился.

— Что сделать?

Смирнов тоже повернул голову.

— Какие ещё коктейли? — удивлённо уточнил он.

Глава 20

Только сейчас я понял, что употребил привычное для себя название, которое для советских людей этого времени совершенно ничего не означало — оно появилось на западе во время Зимней войны.

— Бутылки с зажигательной смесью, — пояснил я. — Бензин смешать с каким — нибудь загустителем. С гудроном, например, если найдётся.

Выражение лица Недвигина сразу изменилось.

— А, вот ты о чём, — протянул он. — Зажигательные бутылки. Знаю такие, но… Где их взять? Допустим, бензин мы найдем. Гудрон тоже можно поискать. Но бутылки? Их же не один десяток понадобится, а минимум сотня.

— В магазинах, товарищ генерал, — предложил я.

Недвигин с изумлением посмотрел на меня.

— Каких еще магазинах?

— В любых продовольственных, — пояснил я. — Водку и вино народ уже наверняка раскупил. А вот, к примеру, минеральная вода кому сейчас нужна? Бутылки там должны остаться. Возможно, целыми ящиками. Если пройти несколько точек, можно собрать много стеклотары. Нам ведь не важно, что раньше было внутри.

Недвигин медленно кивнул, не отрывая от меня глаз.

— Интересно.

— Я проверю, — сказал Смирнов. — Отправлю людей по ближайшим магазинам.

Недвигин поднял руку, останавливая обсуждение исполнения.

— Сначала решим, нужна ли нам вообще эта затея, — спокойно произнёс он. — С бутылками понятно. Но как их эффективно использовать? Это ведь придется подпускать танки вплотную, на дистанцию броска. Что чрезвычайно опасно — малейшая ошибка, промах и машина начнет утюжить окопы. Да и немецкая пехота не даст прицельно метать бутылки.

— Просто раздать бутылки всем подряд и посадить их в окопы — бесполезный расход огнесмеси. На открытом месте танк — практически неприступная крепость. Придется менять тактику, товарищ генерал. Создать такие условия, чтобы танки сами влезли под броски наших бойцов, — усмехнулся я.