Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 46

До Пинска оставалось ещё прилично, но теперь мои ноги могли отдохнуть.

Дверь открылась свободно. В кабине пахло бензином, нагретым металлом и кожей. На правом сиденье лежала свёрнутая плащ — палатка, внизу под ногами валялась какая — то пустая жестянка. Ключ оставили в замке. Видимо, дозор рассчитывал при необходимости быстро сняться с места.

Я сел за руль и несколько секунд знакомился с управлением. Ничего экзотического. Педали на привычных местах, рычаг коробки справа, ручник тоже. Приборы различить в темноте трудно, но сейчас мне было достаточно понимать, где зажигание и стартер.

Двигатель прокрутился один раз, второй — и ожил.

Звук мотора после ночной перестрелки показался почти неприлично громким. Я машинально посмотрел в сторону Клёнников. Если там услышали выстрелы, теперь двигатель может подтвердить, что на дороге что — то происходит. Значит, задерживаться тем более нельзя.

Я выжал сцепление и осторожно включил заднюю передачу. Правая рука сразу напомнила о себе при работе рычагом, левая неприятно отозвалась, когда пришлось сильнее повернуть руль, но после свежей перевязки всё оказалось вполне терпимо. Машина медленно выбралась из кустов, заднее колесо хрустнуло сухой веткой, кузов зацепил край куста, потом «Прага» выровнялась на дороге.

Первые несколько сотен метров я проехал почти вслепую, без света, ориентируясь по светлой полосе дороги. Потом стало понятно, что так можно легко влететь в дерево на повороте, и я включил фары. Два жёлтых пятна легли перед капотом, сразу вытянули из темноты стволы, колеи, сухую траву. Теперь можно было прибавить скорость.

Грузовик оказался вполне исправным. Двигатель тянул ровно, коробка слегка подвывала, руль на малой скорости требовал усилий, но на ходу слушался нормально. Я постепенно разогнался настолько, насколько позволяла узкая лесная дорога, и почувствовал почти физическое облегчение. Пешком я всё равно дошёл бы до Пинска до рассвета, но теперь сведения могли попасть к Недвигину значительно раньше.

Никакой погони не было. В зеркале виднелась только темнота. Лес по сторонам мелькал в свете фар, дорога плавно изгибалась, иногда ветки хлестали по кабине. Через несколько километров я перестал ждать, что сзади появятся огни и полностью сосредоточился на управлении.

Время определить было трудно. Часов у меня не было, а ночью даже расстояние воспринималось иначе. Но вскоре стало заметно, что темнота начала отступать. Сначала небо между верхушками сосен посерело, потом фары перестали казаться единственным источником света. Контуры деревьев стали различаться за пределами их лучей, поверхность дороги приобрела нормальный цвет.

Приближался рассвет.

Я прибавил газу и поехал быстрее.

И вскоре выскочил из леса на поле перед нашими позициями, где вчера кипел жаркий бой. На опушке едва угадывались силуэты взорванных гаубиц. По сторонам дороги торчали обгорелые остовы грузовиков, а чуть дальше громоздились угловатые коробки танков. И везде вокруг в серых предрассветных сумерках виднелись небольшие серые кочки — трупы немецких солдат.

Я плавно притормозил, сообразив, как защитники города отреагируют на появление незнакомой машины с немецкими опознавательными знаками — сначала откроют огонь и только потом пойдут выяснять, кто сидел в кабине. Поэтому, миновав застывшие танки, я остановился и начал «моргать» фарами.

На позициях моряков никто не пошевелился. Они, может быть, снова отошли в глубину. Но ехать дальше было опасно — я заглушил двигатель и выбрался из кабины. Автомат перевесил на спину.

Ночь уже уходила, однако солнце ещё не поднялось, и все предметы казались лишёнными цвета: деревья, трава, тела солдат, сгоревшая техника, дальние крыши.

Я некоторое время постоял возле «Праги», а потом неторопливо пошел вперед, слегка подняв руки. Прошёл несколько десятков метров, когда раздался резкий окрик.

— Стой! — потребовал невидимый часовой. — Кто идёт?

Я сразу остановился и поднял руки еще выше.

— Свои! Сержант Сошников! — громко отозвался я. — Мне нужен капитан — лейтенант Максимов!

Несколько секунд было тихо, затем тот же голос произнёс уже гораздо спокойнее:

— Оружие не трогать! Топай к нам!

— Понял! — послушно сказал я, и зашагал, не опуская рук.

В сером полумраке проступили какие — то круглые предметы. Приглядевшись я понял — это головы в бескозырках — моряки стояли в двойной стрелковой ячейке неподалеку от дороги. Один держал у плеча «СВТ», второй — трофейный автомат. Когда я приблизился на десять метров, меня внимательно рассмотрели и перестали целиться. Лица моряков выражали крайнее удивление. Засохшая кровь на гимнастёрке и свежие повязки на ладонях выглядели достаточно выразительно.

— А я тебя помню, сержант, — наконец произнёс боец с винтовкой. — Ты вчера с нами в рукопашную ходил.

— Да, было дело, — кивнул я.

— А сейчас ты откуда такой красивый нарисовался?

— В разведку ходил, к Клённикам, — объяснил я. — Парни, у меня очень важные сведения для генерала Недвигина. Срочное сообщение! Давайте не будем время терять, — попросил я.

— Отведи его к командиру, — велел моряк своему напарнику.

Капитан — лейтенант Максимов не спал. Он сидел на знакомом зеленом ящике из — под гаубичного снаряда в глубоком длинном окопе и что — то писал в блокноте, подложив под него планшет. Увидев меня, Максимов отложил недописанное письмо и ловко выскочил наверх. Внимательно оглядев мою гимнастерку, капитан — лейтенант озабоченно спросил:

— Ты ранен? Тяжело?

— Нет, товарищ капитан, это не моя кровь, — ответил я. — Я так… пальцы порезал…

— Сошников, верно? — уточнил Максимов.

— Он самый, товарищ капитан, — кивнул я.

— Ты ведь в разведку уезжал. На двух мотоциклах с несколькими бойцами, — припомнил моряк. — А где остальные?

— Остались с полком майора Бондаренко, — я не стал вдаваться в подробности.

— Нашли, значит, двадцать восьмой полк? — обрадовался Максимов.

— Нашли, товарищ капитан, — подтвердил я. — И еще много чего нашли. Но уже не такого приятного. Возле Клёнников немцы собрали крупную группу. Я насчитал тринадцать танков, восемь бронетранспортёров и примерно триста человек пехоты.

Максимов перестал рассматривать мою форму. Лицо моментально стало серьёзным.

— Тринадцать танков? — переспросил он, словно хотел убедиться, что не ослышался. — Ты их действительно видел сам?

— Сам, товарищ капитан, собственными глазами, — ответил я. — С расстояния около сотни метров. Пересчитал несколько раз.

Максимов провёл ладонью по подбородку и посмотрел в сторону дальнего леса.

— Значит, давешнего разгрома им мало показалось, они решили повторить, — мрачно произнёс он и повернулся ко мне. — Это нужно срочно доложить Недвигину. Вот только транспорта у меня подходящего нет, чтобы тебя в штаб отправить.

— Я на машине приехал, — сказал я. — Пока к вам пробирался, напоролся на немецкий дозор. После перестрелки нашёл в кустах грузовик.

— Хорошо, — Максимов одобрительно кивнул. — На нем и поедешь. Но одного я тебя в город на немецком грузовике не пущу. Патрули там сейчас нервные, особенно добровольцы. Сначала пальнут, потом фамилию спросят.

Он повернулся к моряку, который всё это время стоял рядом.

— Поедешь с сержантом до штаба дивизии, — распорядился капитан — лейтенант. — Дорогу знаешь. Сегодняшний пароль помнишь?

— «Мушка», — уверенно произнёс моряк.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо отозвался Максимов. — Тогда езжайте немедленно!

Мы развернулись и пошли к «Праге».

— И ещё, — сказал Максимов уже вслед. — Недвигину передай: я буду держать эту позицию до конца. Но против такого количества танков нам долго не выстоять.

— Передам, товарищ капитан, — подтвердил я и пошёл к машине.

Когда мы подошли к «Праге», моряк несколько секунд рассматривал грузовик, потом зачем — то попинал переднее колесо, заглянул в кузов и одобрительно присвистнул.

— Неплохая добыча, сержант, — похвалил он, открывая пассажирскую дверцу. — Только вид у неё не самый подходящий для езды по городу. Поэтому не гони и сразу тормози, как увидишь патруль.