Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 40

Я почувствовал неприятный холодок между лопатками.

Немцы нас заметили.

Но ничего не произошло.

Никто не вскинул оружие, грузовик не сбросил скорость, из кузова не посыпались солдаты. Похоже, из — за трофейного «Цюндаппа» нас приняли за своих. Разглядеть нашу форму в легкой пылевой дымке с такого расстояния немцы не смогли.

Я не стал испытывать судьбу и немного отпустил газ, сохраняя дистанцию.

Гул позади превратился в сплошной тяжёлый рокот.

Нужное место обнаружилось практически в последний момент. Сразу за полем началась густая полоса кустов, за которой виднелась роща.

Я съехал на обочину, и загнал мотоцикл в первые подходящие заросли. Купцов спрыгнул ещё на ходу и помог затолкать машину как можно глубже.

— Догоняют, — бросил он, оглянувшись. — Пошли отсюда.

Мы отошли подальше. И вовремя.

Через несколько секунд из леса на поле выехал… танк.

Я сразу узнал «троечку». Машина двигалась быстро, поднимая за собой пыль, гусеницы тяжело молотили по дороге. На башне хорошо различалась крупная буква «R».

— Командирский, — негромко произнёс я.

Купцов ничего не ответил.

За «троечкой» появилась «четвёрка».

Потом вторая.

Третья.

Танки держали дистанцию, не приближаясь вплотную друг к другу. За каждым тянулось облако пыли, которое висело над дорогой, прежде чем его разрывала следующая машина. Земля едва заметно дрожала под ногами, тяжёлый рокот двигателей проходил через грудь, а металлический грохот гусениц сливался в один непрерывный шум.

Четвёртая.

Пятая.

Шестая.

Седьмая.

Восьмая «четвёрка» замыкала колонну.

Всего девять танков.

Неполная танковая рота на довольно приличной скорости проследовала мимо нас в ту же сторону, что и грузовики с пехотой.

К Клённикам.

Я проводил последнюю машину взглядом. Пыль ещё долго висела над дорогой плотной серой полосой, постепенно расползаясь над обочинами.

Купцов тихо присвистнул.

— Вот теперь совсем весело. Сначала пехота на грузовиках с двумя бронетранспортёрами, теперь еще и танки. И все в ту деревню. Хорошо, что наши туда не полезли. Пошли к Бондаренко. Ему это надо знать немедленно.

Старшина быстро зашагал к роще. Я последовал за ним. Вскоре среди деревьев мелькнул человек в гимнастёрке, затем ещё один. Нас заметили почти одновременно с тем, как мы увидели их. Один красноармеец поднял руку, предупреждая, чтобы мы остановились.

Купцов вышел немного вперёд.

— Свои. Старшина Купцов.

Бондаренко нашли там же, на небольшой полянке. Майор сидел на корточках возле расстеленной на земле карты. Рядом стояли Мартыненко и Селезнев. Увидев нас, командиры выпрямились.

— Быстро вернулись. Что с гатью? — спросил комполка.

— Разведчики прошли её до конца, товарищ майор, — ответил Купцов. — Немцев не обнаружили, свежих следов техники тоже нет. Но примерно в середине провалился настил — разрыв около двух метров. Я отправил своих ребят ремонтировать. С ними пошёл Климчук, он эту гать уже восстанавливал и знает, как там всё устроено. Нужно уложить несколько брёвен и скрепить. После ремонта колонна пройдёт.

Бондаренко нахмурился.

— Сколько займёт ремонт?

— Климчук считает, сама работа небольшая, — пояснил Купцов. — Основная возня — дотащить брёвна. Думаю, максимум час — полтора.

Майор кивнул.

— Значит, маршрут остаётся рабочим.

Я шагнул ближе.

— Товарищ майор, это ещё не всё.

Бондаренко посмотрел на меня.

— Слушаю.

— Пока ехали сюда, дважды встретили немецкие колонны, движущиеся в сторону Клёнников. Всего насчитали девять танков, два бронетранспортёра и шесть грузовиков с пехотой. Судя по тактическим знакам — это третья танковая дивизия.

Лицо майора стало жёстче.

— Пехоты в машинах много?

— Кузова заполнены. Человек по десять — пятнадцать в каждом. Точнее было не посчитать. И ведут себя немцы настороженно. Оружие держат в руках, и внимательно смотрят по сторонам. Явно после вчерашнего боя под Пинском осторожнее стали.

Бондаренко медленно кивнул.

— Получается, немцы туда серьёзную силу подтягивают, — произнёс Мартыненко.

Бондаренко посмотрел на карту, затем поднял глаза на нас.

— Плохо, — негромко произнёс он. — Когда они соберут в Клённиках большой отряд, то снова попробуют на зуб оборону Пинска. Нам нужно как можно быстрее оказаться по другую сторону болота.

Глава 16

Бондаренко подозвал комбатов и ротных и принялся отдавать распоряжения на выдвижение полка. А я внезапно решил, что на хутор с ними не пойду. Возвращаться со всем полком, ждать окончания ремонта гати, а потом двигаться в общей колонне было безопаснее и разумнее, но за спиной оставались Клённики, куда на моих глазах прошли танки и пехота, а в Пинске генерал Недвигин не имел ни малейшего представления, что именно собирают у него на юго — западном направлении. Если немцы готовили новый удар, то сведения о составе группировки могли оказаться важнее ещё одного автомата в отряде Бондаренко.

— Товарищ майор, я хочу сходить к Клённикам и посмотреть, сколько немцев там собралось, — произнёс я, дождавшись, когда Бондаренко закончит инструктировать командиров, и сразу пояснил, чтобы мои слова не выглядели внезапным приступом героизма. — Мы увидели лишь две колонны, но какие силы противника находились возле деревни до их прибытия, неизвестно. Если немцы завтра снова полезут на Пинск, комдиву нужно знать не только направление удара, но и чем именно по нему ударят.

Бондаренко несколько секунд изучал моё лицо, и по его взгляду я понял, что спорить он не собирается, но и отпускать человека наобум тоже не станет. Майор чуть сдвинул планшет за спину, оглянулся туда, где среди деревьев уже начинали собираться его бойцы, затем снова посмотрел на меня.

— Сошников, ты сейчас предлагаешь в одиночку полезть туда, куда только что прошла немецкая пехота и почти рота танков, — суховато заметил он. — Поэтому объясни нормально, что именно собираешься делать. Мне не нужна формулировка «подойду поближе и посмотрю». От неё обычно до похорон один шаг.

— Я уже разведывал Клённики вместе с Зиминым, товарищ майор, — ответил я. — Мы знаем местность не по карте. Нашли несколько удобных точек для наблюдения за мостиком и деревней. Я прекрасно помню весь маршрут. Одному там пройти легче, чем с группой. В саму деревню я лезть не собираюсь.

Купцов недовольно потёр щетину на подбородке и покосился на меня так, будто уже мысленно представлял все места, в которых этот простой на словах план мог закончиться плохо.

— Местность — то ты помнишь, Сошников, только немцы за эти дни тоже кое — чему научились, — возразил старшина. — Сам видел, как настороженно немцы себя ведут. И возле Клёнников охранение наверняка усилили.

— Поэтому один и пойду, старшина, — повторил я, не повышая голоса. — Новый человек неизбежно засветится. А я знаю, куда ползти и откуда смотреть. Да и нет у вас лишнего бойца мне в напарники. С тобой бы пошел, но ты должен полк к хутору отвести.

Бондаренко, выслушав мои аргументы, коротко кивнул, словно поставил последнюю галочку в собственных расчётах, и снял с шеи бинокль с потёртым кожаным ремнём и слегка поцарапанным корпусом. Майор зачем — то проверил колёсико фокусировки, протёр об рукав окуляры и протянул бинокль мне.

— Иди, — разрешил он. — Только разведка! Не ищи там боя и не пытайся кого — то захватить. Недвигину нужны сведения, а мне не нужен ещё один пропавший без вести. Понял задачу?

— Понял, товарищ майор, — подтвердил я, принимая бинокль. — Проверю мост, деревню, рощу. Состав группировки и расположение техники. Ничего больше.

Купцов сунул руку в противогазную сумку и вытащил несколько сухарей, завёрнутых в кусок сероватой бумаги. Я собрался отказаться, но старшина даже не дал открыть рот и сунул свёрток мне под локоть.

— Бери, — потребовал он. — Сухари дубовые, зубы сломаешь, зато будет чем перебить голод.