Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 39

Климчук кивнул.

— Понял. Там ничего сложного, Володь, быстро управимся.

Купцов посмотрел на своих.

— Тогда чего стоите? Берите топоры и обратно. Чем раньше закончите, тем меньше весь полк будет ждать.

Климчук двинулся к сараю, разведчики направились за ним.

Я проводил их взглядом и повернулся к Купцову.

— Тебе теперь всё равно надо к Бондаренко. Он ждёт доклада.

— Надо, — согласился старшина. — Скажу, что немцев на маршруте нет, но гать чинят. И можно начинать движение, не дожидаясь темноты.

— Тогда поехали. Я тебя отвезу. Остальные здесь останутся, вдвоем быстрее обернемся.

Зимин сразу нахмурился.

— Вовка, ты только без приключений, — предупредил он. — Эта дорога спокойнее не стала. Один раз нас на ней уже подловили. Если бы не Платов с Седых — лежали бы мы сейчас с тобой на том поле…

— Именно поэтому вдвоём быстрее, — сказал я. — Если что — то услышим, успеем спрятаться.

Я выкатил мотоцикл на дорогу, проверил топливо, нажал рычаг кик — стартера. Двигатель схватился сразу, пару раз кашлянул, затем ровно загудел. Купцов устроился сзади, перекинув ремень автомата через шею.

— Только предупреждай заранее, если решишь нырять в кусты, — сказал он мне прямо в ухо.

Я оглянулся через плечо.

— Если придётся нырять, на предупреждение времени не будет!

— Вот это меня и беспокоит! — вздохнул старшина.

Я усмехнулся, включил передачу, и мотоцикл покатил к просёлку.

Солнце поднялось уже довольно высоко, высушило росу, и теперь под колёсами хрустела хвоя, а на открытых участках из — под шин поднималась лёгкая пыль. Воздух прогрелся, пахло смолой и горячей корой. Иногда дорога проходила под плотными кронами, где сохранялась тень, но даже там уже не чувствовалось утренней прохлады. По обе стороны тянулись сосны, местами перемежавшиеся берёзами и редкими елями. Кустарник возле обочин стоял неподвижно, ни ветра, ни движения. Только двигатель мотоцикла нарушал тишину, и его звук далеко разносился между деревьями.

Я ехал быстрее, чем утром, но всё равно не разгонялся. Мотоцикл подпрыгивал на выбоинах, пустую коляску высоко подбрасывало, и Купцов время от времени хватался за мой ремень.

Внезапно сквозь тарахтение двигателя пробился другой звук. Низкое далёкое гудение, которое можно было принять за ветер или за самолёт где — то за облаками. Но через несколько секунд звук стал плотнее. Я резко сбросил газ и прислушался.

Позади нас, где — то за изгибами лесной дороги, работали сразу несколько двигателей. Через несколько секунд сомнений не осталось. Машины ехали в ту же сторону, что и мы, и довольно быстро нас догоняли.

Я огляделся, увидел за обочиной небольшой просвет между кустами и «бросил» мотоцикл туда. Ветки хлестнули по плечам. Купцов чуть не вылетел из седла, выругался, но удержался. Я еще метров двадцать вёл «Цюндапп» между деревьями, выбирая место, где густые еловые лапы и молодые сосны закроют нас от дороги, затем заглушил двигатель.

Теперь гул моторов слышался совершенно отчётливо.

Купцов соскочил на землю.

— Давай поглубже откатим, — прошептал он, хотя до дороги уже было достаточно далеко.

Я согласно кивнул — лучше перебдеть.

Вдвоём мы протолкали мотоцикл ещё на десяток метров, спрятали за плотной группой молодых елей и присели рядом. Я перекинул автомат в руки, и снял с предохранителя. Гул быстро приближался. И вскоре к нему добавился металлический лязг.

Я осторожно пробрался вперёд, к толстому сосновому стволу, откуда через просвет между кустами было видно дорогу.

Первой показалась передняя часть бронетранспортёра — «старого знакомого» «Sd.Kfz. 251». Узкий наклонный нос, открытое десантное отделение, гусеницы, выбивающие сухую пыль из колеи.

Машина очень резво выкатилась из — за поворота, выдавая «рекордные» сорок километров в час. Потому они и сумели нас догнать. У переднего пулемёта виднелся солдат в каске. Он держал ладони на рукоятках «МГ–34» и постоянно переводил взгляд с одной стороны дороги на другую.

За первым бронетранспортёром появился второй.

Между машинами держалась приличная дистанция.

— Два, — едва слышно пробормотал Купцов.

Я ничего не ответил.

Следом показался первый грузовик. «Опель — Блиц» с открытым кузовом, заполненным пехотой. Потом второй. Третий…

Шесть грузовиков.

На первый взгляд — обычная немецкая колонна, каких за последние дни я насмотрелся достаточно. Те же серые машины, те же каски, карабины, подсумки, квадратные ранцы и ребристые цилиндры противогазов. Но уже через несколько секунд стало понятно, что эта колонна отличается от всех предыдущих.

В кузовах никто не спал, не жевал и не болтал с соседом. Ни одного расслабленного лица. Ни одной беспечной позы.

Солдаты стояли вдоль бортов, держа оружие в руках, и буквально сканировали окружающий лес.

Я инстинктивно прижался плотнее к стволу.

На дверцах грузовиков отчетливо виднелся тактический знак 3–й танковой дивизии Вермахта.

Я почувствовал, как внутри что — то неприятно сжалось.

— Вот оно что, — прошептал я.

Купцов повернул голову.

— Что увидел?

Я подождал, пока последний «Опель» скроется за изгибом дороги, и только после этого произнёс:

— Третья танковая. Это их сводная группа вчера получила хороших люлей под Пинском.

Я ещё несколько секунд прислушивался. Гул двигателей ещё долго висел над дорогой. Потом начал слабеть. Я поднялся с колена и посмотрел им вслед. Пыль, поднятая колонной, медленно оседала на землю. Между соснами снова стало тихо.

Но прежней эта тишина уже не казалась.

— Сегодня они совсем по — другому себя ведут, — негромко произнёс я. — Я не раз их колонны видел. Те ехали будто у себя дома. А эти чуть ли не каждый куст глазами проверяют. Быстро они свои привычки поменяли.

Старшина посмотрел на меня.

— Думаешь, из — за вчерашнего боя?

— Не думаю. Знаю, — возразил я. — После такого разгрома, как вчера, расслабляться перестают. До них уже дошло, что легкой прогулки не будет.

Купцов снова посмотрел туда, где исчезла колонна.

— Значит, к Клённикам идёт подкрепление. Хорошо, что мы решили обойти деревню. Значит, нашим ребятам надо заканчивать ремонт гати как можно быстрее.

Я вернулся к мотоциклу. Купцов помог выкатить «Цюндапп» из — за елей, я завёл двигатель, и мы снова выбрались на дорогу.

Теперь приходилось следить за тем, чтобы не влететь в хвост немецкой колонны. Она ушла не так далеко, и мне совсем не хотелось догнать замыкающий «Опель» после очередного изгиба. Поэтому я держал такую скорость, чтобы звук двигателей грузовиков едва слышался впереди.

Лес вскоре расступился. Вдоль дороги раскинулось знакомое поле, залитое жарким солнцем. И почти сразу я услышал за спиной новый гул. Двигателей было много, и звучали они совсем по — другому — ниже, тяжелее, с густым басовитым рокотом, который временами перекрывал даже тарахтение нашего «Цюндаппа».

— Опять догоняют! — прокричал Купцов мне в ухо.

Прятаться было негде. Повторялась недавняя ситуация, когда нас с Зиминым зажали в чистом поле и пришлось ползать между колосками. Оставалось только одно — попытаться дотянуть до того места, откуда можно было свернуть к роще, в которой скрывались люди Бондаренко.

Я прибавил газу. «Цюндапп» рванул вперёд. Двигатель завыл громче, по раме пошла мелкая дрожь, колёса начали жёстко отрабатывать каждую выбоину. Купцов крепче ухватился за мой ремень. Я пригнулся к рулю и старался держаться середины дороги, где колея была ровнее.

Через некоторое время вдалеке показалась серая коробка грузовика. Мы всё — таки почти догнали немцев. Я сразу сбросил газ.

Положение получалось паршивое. Впереди грузовики с пехотой, сзади неизвестно кто. Зажали, как таракана между молотом и наковальней.

Расстояние до «Опеля» постепенно сокращалось. Задний борт был уже хорошо виден, над ним качались немецкие каски. Несколько солдат повернули головы в нашу сторону.