Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 4

На этот раз звук приближался с запада.

Смирнов поднял голову почти одновременно со мной.

Далеко над лесом показались тёмные точки.

Их было много.

— Вот и гости, — недовольно проворчал Зимин.

— Возду — у–у — у–х! — протяжно закричали на позициях.

— Всем в укрытие! — мгновенно отреагировал Максимов.

Мы скатились в окоп.

Самолёты приближались на большой высоте, поэтому в первые секунды был виден только отблеск солнечного света на «фонарях» кабин. Через некоторое время проступили характерные силуэты.

Я сразу узнал изломанное крыло типа «обратная чайка» и массивные обтекатели неубирающегося шасси. Они шли тремя группами по четыре машины.

— «Юнкерс–87», — произнёс я. — Двенадцать штук. Полный штаффель.

Смирнов ткнул рукой немного выше основной группы.

— Там ещё кто — то есть, — сказал он.

Я перевёл взгляд.

Над пикировщиками, значительно выше, держались четыре истребителя. На фоне голубого неба они выглядели маленькими тёмными крестами и перемещались широкими дугами над строем бомбардировщиков.

— «Мессершмитт–109», — определил я. — Две пары. Прикрывают.

Максимов, убедившись, что его бойцы попрятались, усмехнулся.

— Серьёзно подготовились, — заметил он. — Уважают…

Головной пикировщик завалился на крыло, резко опустил нос, и машина начала быстро снижаться. За ним почти с одинаковым интервалом вошли в пике остальные.

Звук изменился.

Ровный гул двигателей стал пронзительным, к нему прибавился нарастающий вой сирен.

— Мать вашу за ногу, да об угол, — тихо произнёс Зимин.

От первого «Юнкерса» отделилась темная капля.

Бомбардировщик ещё несколько мгновений падал рядом с ней, а потом очень медленно, как мне показалось, начал выходить вверх.

За ним отбомбились остальные.

Я непроизвольно задержал дыхание.

Первый взрыв громыхнул на правом фланге старой позиции.

Высокий плотный столб земли и дыма взметнулся над ячейками. Комья грунта разлетелись в стороны, на несколько секунд полностью скрыв место недавнего боя.

Вторая бомба разорвалась ближе к центру.

Третья легла за линией обороны.

Четвёртая попала немного левее бывшего командного пункта.

Разрывы были мощными, «Юнкерсы» явно кидали «полутонки». Но даже тяжёлые бомбы не могли уничтожить двухсотметровый участок целиком, хотя каждая превращала место падения в круг голой земли и оставляла глубокую воронку.

Максимов медленно выдохнул.

— Хорошо, что мы там не задержались, — произнёс он.

Контраст с недавним налётом «Р–10» был слишком очевидным. Наши разведчики появились внезапно, прицельно отбомбились с небольшой высоты и мгновенно исчезли. Истребительного прикрытия у них не было. Немцы прислали полный штаффель пикировщиков, превративших позиции в «лунный пейзаж», и дали им в сопровождение четыре истребителя.

Я невольно представил, что бы случилось, не смени моряки рубеж обороны.

Стандартная одиночная ячейка хорошо защищает от пуль и осколков, но не от близкого попадания тяжёлой авиабомбы. Стенки осыпаются и бойца заживо хоронит, плющит ударной волной, калечит тоннами поднятой в воздух земли.

Если бы рота осталась на прежнем месте, сейчас бы от нее ничего не осталось.

Максимов грамотно принял решение передислоцироваться и не оставил немцам ни единого шанса нанести нам потери.

Последний «Юнкерс» вышел из пикирования.

Бомбардировщики начали собираться в строй. Четыре «Мессершмитта» кружились над ними, а потом вся группа неторопливо улетела на запад.

Над старой позицией висели столбы дыма и пыли, постепенно сливающиеся в сплошную завесу.

Максимов долго смотрел в ту сторону, а потом сказал:

— Они, наверное, сейчас очень довольны. Лётчики вернутся и доложат, что разнесли всю оборону.

— Если поверят, что нас там больше нет, могут снова полезть, — заметил Смирнов.

— Полезут в любом случае, — спокойно ответил капитан — лейтенант. — Вопрос только когда и какими силами.

Смирнов посмотрел на пространство перед запасным рубежом.

— Чистое поле, — задумчиво произнёс он. — Надо бы усилить.

Максимов понял сразу.

— Закопать новые фугасы? — уточнил он.

— Именно, — подтвердил Смирнов и повернулся к Гаврилюку. — Гриша, сколько времени у вас уйдет на новое минирование?

Гаврилюк почесал подбородок.

— Около часа, товарищ лейтенант, — ответил он. — Здесь неподалеку, на окраине, во дворе дома ждёт «ЗиС–5». В кузове примерно три десятка снарядов. Две готовые электрические цепи. Семеро добровольцев.

Повисла пауза.

Зимин тихо рассмеялся. Максимов радостно улыбнулся. Смирнов хлопнул Гаврилюка по плечу.

— Действуй, Гриша! — скомандовал он.

Гаврилюк махнул рукой Климчуку и они вдвоем быстрым шагом ушли в направлении города.

Смирнов медленно провёл ладонью по лицу и облегченно выдохнул.

— Хорошие у вас бойцы, лейтенант, — сказал капитан — лейтенант. — Каждый красноармеец имеет собственный стратегический резерв.

— Я уже начинаю этого бояться, — признался Смирнов. — Сейчас выяснится, что Сошников где — нибудь батарею гаубиц спрятал.

— Батареи нет, — усмехнулся я. — А вот танк есть.

— Танк? — удивился Смирнов.

Зимин кивнул в сторону поля.

— Вон там стоит. С виду целый, только без гусеницы, — напомнил он.

— Ну, с ним мы разберемся позже, — сказал Смирнов. — Если найдем специалистов по ремонту.

Я хотел приподняться, но при движении перед глазами снова потемнело. Пришлось опереться ладонью о стенку окопа и замереть.

Смирнов мгновенно повернул голову.

— Володя, что с тобой? — спросил он.

— Ничего особенного, товарищ лейтенант, — ответил я. — Просто голова напоминает, что вчера по ней неслабо прилетело.

— Сядь, — приказал Смирнов.

Я подчинился и присел на дно окопа.

Зимин попытался сменить положение раненой руки и поморщился.

Смирнов посмотрел на него.

— А у тебя что? — спросил лейтенант.

— Тоже ничего нового, — ответил Зимин. — Рука ноет. Переживу.

Лейтенант несколько секунд переводил взгляд с меня на сержанта.

Я уже знал это выражение его лица. Так Смирнов смотрел на подчинённых, которые собирались сделать какую — нибудь глупость.

Он медленно покачал головой.

— Нет, вы посмотрите на себя, — сказал лейтенант. — Один белый, как стенка, второй ещё красивее. Оба еле на ногах стоят, зато успели в атаку сходить.

— Вы же сами нас вызвали, товарищ лейтенант, — возразил я.

— Я вас вызвал на командный пункт, — напомнил Смирнов. — А не в рукопашную бросаться.

— Обстановка изменилась, — сказал я.

— Конечно, — согласился лейтенант. — У вас она всегда меняется в сторону максимального ущерба для здоровья.

Максимов отвернулся, скрывая улыбку.

Смирнов ещё раз осмотрел нас с ног до головы и вздохнул.

— Инвалиды, мать вашу, — заключил он. — Значит так, слушай мой приказ: сейчас вы собираете остатки своих ног и рук и валите обратно в госпиталь, долечиваться. А здесь мы как — нибудь без вас справимся

— Лешка, ну как же так? — с обидой в голосе спросил Зимин. — Что толку там сидеть? Дай нам какое — нибудь задание! Специально для инвалидов!

Смирнов на секунду задумался, а потом повернулся ко мне.

— Володя, а ещё одну установку для запуска «эрэсов» собрать сможешь?

Вопрос заставил меня забыть о головокружении.

Я почти минуту смотрел на Смирнова, обдумывая ответ.

— Собрать смогу, — осторожно ответил я. — Если дадите грузовик.

Смирнов кивнул.

— Грузовик найдём, — сказал он. — Что ещё?

— Сначала надо съездить в мастерские и увидеть, что Корбут успел сделать, — сказал я. — Я ему посоветовал новые направляющие делать под штатные штифты на ракетах. Вместо желобов, которые у нас стояли на первой машине. Думаю, что от этого кучность залпа значительно повысится.

— Он уже начал? — уточнил лейтенант.

— Не знаю, — ответил я. — Гаврилюк сказал, что Корбут ищет подходящие материалы.