Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 37

Чуть дальше торчали два покореженных немецких грузовика. Их торопливо стащили в кусты, чтобы освободить проезд — видимо, даже буксировать смысла не было.

Остальные машины исчезли.

Не было и тел.

Немцы «прибрались» за собой, как смогли. Но дальше в лес соваться не решились.

— Ого! — сказал Купцов. — И здесь тоже вы воевали?

— Да. Устроили засаду. Сначала взорвали мины, а потом накрыли с двух сторон пулеметами. Но немцев слишком много оказалось.

— А сами где сидели? — уточнил старшина.

— Вон там, за поваленным деревом, — я указал в лес.

Наше «прикрытие» выглядело так, словно побывало в дробилке — поверхность густо покрывали пулевые отверстия. Кору сорвало почти полностью. Земля под ним тоже была перепахана попаданиями.

Купцов присвистнул.

— Хорошо вас тут поливали.

— Мы здесь троих оставили, — глухо пробурчал Зимин. — Такие славные ребята были…

Дальше ехали молча.

Дорога была знакомой, я проезжал по ней несколько раз в обоих направлениях. А вот Купцов несколько раз оборачивался, пытаясь сориентироваться на местности. Вскоре мы проехали поле, где нас с Зиминым прижали огнем — я узнал место по вытоптанной площадке возле обочины. Впереди показалась верхушка холма, до Клёнников оставалось километров пять.

— Здесь сбавь, — попросил старшина, внимательно глядя на перелесок слева.

Мы проехали ещё немного.

— Всё, останавливайся, — громко произнёс Купцов. — Дальше мотоциклы не пройдут. Только пешком.

Я притормозил, и старшина соскочил с седла.

— Наши вот там, за той рощей, — пояснил он. — Пара километров отсюда. Вчера мы сюда с другой стороны вышли, а к хутору напрямую через лес пробирались.

Я посмотрел на указанную рощу. Проехать туда действительно было невозможно из — за густых зарослей ольшаника.

— Тогда машины спрячем здесь, — решил я.

Мы откатили мотоциклы с просёлка подальше в кусты и замаскировали.

Купцов огляделся и скомандовал:

— Держитесь за мной. Башкирцев, замыкающим!

Старшина уверенно выбирал направление, обходя густые заросли. Но ветви все равно цеплялись за гимнастёрку.

Когда до рощи оставалось метров пятьдесят, Купцов замедлил шаг.

Я поудобнее перехватил автомат.

Из — за ствола березы впереди раздался резкий голос:

— Стой! Кто идёт?

Все остановились.

Я видел только рукав гимнастёрки и направленный в нашу сторону ствол винтовки.

Купцов сделал полшага вперёд.

— Свои. Старшина Купцов, полковая разведка.

Часовой не опустил оружие.

— Вас я знаю, товарищ старшина. А кто это с вами?

— Посыльные от генерала Недвигина.

Часовой показался из — за дерева, его лицо выражало удивление.

— От комдива? Он жив?

— Потом расскажу, сейчас тороплюсь, нам к командиру надо, — оборвал его Купцов.

— Проходите! — разрешил часовой.

Мы двинулись дальше.

После первого поста нам начали попадаться большие и малые группы красноармейцев. Некоторые лежали на плащ — палатках, кто — то чистил оружие. Люди были грязные, уставшие, форма у многих измялась и потемнела от пота. Навскидку, в роще пряталось несколько сотен человек.

Наконец деревья немного разошлись, образовав небольшую полянку. На ней стояли три командира.

Первыми я узнал полковников Мартыненко и Селезнева, начальника штаба и начальника артиллерии дивизии. Обоих я видел на командном пункте под Малоритой. А стоящий рядом с ними майор не мог быть никем иным, как командиром полка Бондаренко.

Купцов остановился перед командирами.

— Товарищ майор, связь с Пинском установлена! — доложил он. — Это сержант Сошников, пятьдесят четвёртая отдельная разведывательная рота. Прибыл по приказу генерал — майора Недвигина.

Мартыненко вдруг прищурился. Он посмотрел сначала на меня, затем на Зимина.

— А ведь я вас помню, товарищи! — сказал он. — Вы разведчики из роты Тарасова.

— Капитан Тарасов героически погиб в первый день войны, — глухо ответил Зимин.

Полковник кивнул и слегка пожал плечами.

Селезнев тоже всмотрелся внимательнее.

— И я вас помню. Вас комдив в Пинск посылал. А фамилия твоя… — он пощелкал пальцами, закатив глаза. — Сотников!

— Сошников, товарищ полковник, — поправил я.

— Точно, Сошников! — улыбнулся начарт. — Лица знакомые, фамилии из головы вылетели.

— Значит, это точно наши, — заметил Бондаренко и перевёл взгляд на Купцова. — Докладывай, старшина!

Тот покосился на меня.

— Моя группа к вечеру вышла на заброшенный хутор. Нашла возле него десяток трупов немецких солдат и сгоревший вражеский броневик. После наступления темноты к хутору подошла группа сержанта Сошникова. После взаимного опознания, Сошников сообщил, что послан комдивом для поисков нашего полка.

Бондаренко кивнул и взглянул на меня.

— Твоя очередь, сержант.

Я выпрямился.

— Товарищ майор, генерал Недвигин приказал разыскать двадцать восьмой стрелковый полк, установить его положение и судьбу командования дивизии. Пинск удерживается нашими войсками. Недвигин руководит обороной города. Сто пятнадцатый полк Лобанова и тридцать четвёртый полк Бардеева уже находятся в Пинске.

Мартыненко медленно выдохнул.

Селезнев переглянулся с ним.

Бондаренко несколько секунд смотрел на меня, словно проверяя, правильно ли услышал.

— Оба полка уже там?

— Оба, товарищ майор.

— Значит, дивизия снова собирается, — произнёс Мартыненко.

Его голос оставался спокойным, но напряжение на лице не ослабло.

Я продолжил:

— А еще Недвигин велел установить судьбу знамени дивизии.

Мартыненко зачем — то похлопал себя по груди.

— Знамя сохранено. Оно здесь.

Я почувствовал, как внутри отпустила ещё одна невидимая пружина.

Бондаренко подошел ближе.

— Что сейчас происходит в Пинске?

— Город держится, товарищ майор. Немцы несколько раз пытались продавить оборону. Пока безуспешно.

Селезнев нахмурился.

— А мы здесь застряли.

— Я так понимаю, что путь вам преградила сводная немецкая группа в Клённиках? — уточнил я.

— Да, — уныло кивнул Бондаренко. — На господствующей высоте засело до батальона пехоты, а рядом бронетехника.

— Там было четыре танка, четыре бронетранспортёра и батарея легких гаубиц, — уточнил я.

— Откуда ты знаешь? — удивился Мартыненко.

— Так мы с колонной грузовиков шли по этой дороге и наткнулись на ту же немецкую группу, — объяснил я. — Но есть свежая новость: основная часть этого отряда вчера атаковала Пинск с южного направления. И понесли большие потери. Бронетехника выбита полностью, орудия уничтожены, пехота только убитыми потеряла человек триста.

Командиры переглянулись.

— Ого! — только и сказал Мартыненко.

Селезнев с довольным видом кивнул.

— Ничего себе вы там воюете.

— Так значит в Клённиках почти никого не осталось? — спросил Бондаренко.

— Этого я не знаю, товарищ майор, — признался я. — Основные силы ушли, но немцы могли оставить заслон. Так что без разведки туда лучше не соваться.

— Товарищ майор, а сержант Сошников обходную дорогу знает, — сказал старшина.

Бондаренко сразу оживился.

— В обход Клёнников?

— Да, товарищ майор, — подтвердил я. — Через болото проложена старая гать. Мы по ней три дня назад провели колонну грузовиков с ранеными.

Бондаренко удивлённо поднял брови.

— Где она находится?

— В лесу… — я пожал плечами. — На картах не обозначена. Местные показали. Дорога к ней идет от хутора, где мы с Купцовым встретились.

Бондаренко оглянулся на полковников.

— Это уже интересно.

— Но сможем ли мы там людей провести? — спросил Мартыненко.

Я посмотрел на расположившихся между деревьями бойцов.

— А сколько у вас народу? — уточнил я.

— В полку осталось около девятисот человек, — после небольшой паузы ответил Бондаренко.

— И примерно семьсот моих, — добавил Селезнев. — Все уцелевшие артиллеристы дивизии.