Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 34

Купцов, заметив, что его объяснение меня удовлетворило, прищурился.

— А вы откуда про Бардеева знаете? — с живым интересом спросил он.

Я наконец убрал палец от скобы спускового крючка и ответил:

— Он в Пинске. Сегодня утром полк с боем прорвался в город.

Купцов застыл.

Даже в сумерках стало видно, как изменилось выражение его лица. Недоверие исчезло окончательно, уступив место смеси облегчения и удивления.

— Бардеев в Пинске? — переспросил старшина, словно хотел ещё раз услышать самое важное. — Со своим полком?

— Да, я видел его днём в штабе, — подтвердил я. — А сто пятнадцатый полк майора Лобанова пришёл в Пинск вчера утром.

Купцов медленно выдохнул.

— Тогда вопросов больше нет, Сошников, — заметно теплее произнёс он. — Значит, ты действительно от наших.

Я повернулся к кустам.

— Гриша, выходи, — позвал я. — Всё нормально, свои.

Гаврилюк появился метрах в десяти левее, почти рядом с часовым. Купцов удивлённо посмотрел на него и присвистнул.

— Ловко, — с уважением заметил старшина, разглядывая Гаврилюка. — Значит, действительно разведка. Пойдёмте к дому.

Мы двинулись через поляну. Часовой так и остался возле бани, продолжая наблюдать за подступами к хутору. Это мне понравилось. Люди не бросили охранение только потому, что встретили своих. Остальные фигуры у построек тоже постепенно приобрели человеческие очертания. Всего их оказалось пятеро — все с трофейным оружием — у одного пулемёт «МГ», у остальных «МП–40».

Хутор выглядел таким, как мы его оставили три дня назад. Изба — пятистенок темнела массивным прямоугольником, маленькие окна с резными наличниками казались чёрными провалами. От обугленных остатков сарая по — прежнему несло гарью. Возле стены второго сарая притулилась «старая знакомая» — телега без колёс.

Купцов остановился недалеко от колодца и повернулся ко мне, однако прежде чем задать следующий вопрос, посмотрел в сторону дальнего края поляны.

— Кстати, Сошников, ты знаешь, что тут произошло? — неожиданно поинтересовался он. — На краю поляны мы нашли сгоревший немецкий броневик, а у ведущей к хутору тропинки множество трупов немецких солдат.

Я переглянулся с Гаврилюком.

— Это мы тут немножко повоевали три дня назад, когда прорывались с колонной грузовиков, — пояснил я.

Купцов сразу вскинул голову.

— Так это вы раненых сопровождали? — с новым интересом переспросил он.

— Мы, — подтвердил я.

Старшина внимательно посмотрел на меня, словно ещё одна часть большой картины наконец встала на место.

— Вот теперь многое понятно, — задумчиво произнёс он. — Когда мы сюда вышли, то не могли понять, что за бой здесь был — показалось, что немцы с немцами воевали — одни атаковали хутор, другие его защищали. Трупы только немецкие, гильзы только от немецкого оружия. Про колонну с ранеными мы слышали, но куда она пошла, никто у нас точно не знал.

— Теперь знаете, — заметил Гаврилюк. — Именно здесь мы и проходили. А броневик — наш трофей. Он нам несколько раз здорово помог, правда, его служба в Красной Армии оказалась недолгой.

Купцов кивнул, но развивать эту тему не стал. Выражение его лица снова стало серьёзным.

— Ладно, теперь к делу, — потребовал он. — Что вам приказал Недвигин?

— Найти ваш полк, — пояснил я. — Поэтому мне сейчас нужны точные ответы. Где майор Бондаренко? Полк существует или от него осталось несколько групп вроде вашей?

Купцов нахмурился, явно подбирая формулировку, чтобы не дать мне ложного представления.

— Полк существует, — твёрдо заверил он. — Не разгромлен и управление не потерял. Бондаренко жив. Точной численности личного состава я сказать не могу — просто не знаю.

Такой ответ меня полностью устраивал. Купцов не пытался изображать «всезнайку».

— Начальник штаба дивизии полковник Мартыненко с вами? — уточнил я, чувствуя, как внутри постепенно отпускает напряжение.

— С нами, — уверенно подтвердил старшина. — С основной колонной идёт.

Я перевёл дух.

— А начальник артиллерии Селезнев?

— Тоже там, — заверил Купцов.

Оставался последний вопрос.

— Знамя дивизии уцелело?

Старшина посмотрел на меня почти с обидой, словно одно предположение о возможной потере знамени задевало его лично.

— Знамя у нас, — отчеканил он. — Сберегли.

Вот теперь приказ Недвигина можно было считать выполненным хотя бы наполовину.

Главное я узнал: Бондаренко жив, полк не уничтожен, Мартыненко и Селезнев находятся с ним, знамя сохранено.

Оставалось добраться до самого Бондаренко, понять реальное состояние его людей и решить, каким образом вернуть полк к основным силам дивизии.

— Где сейчас основная колонна? — продолжил я разговор.

Купцов задумчиво потеребил ремень автомата, несколько секунд помолчал и только после этого заговорил.

— После того как мы не смогли с ходу пробиться через немецкий заслон, командир повел нас севернее, в леса, — начал он. — Долго двигались прямо через бурелом, старались не выходить на открытые места. Утром вышли на проселочную дорогу. Судя по следам, по ней постоянно немцы катались.

Я переглянулся с Гаврилюком.

— Да, тут такое движение было, как на пригородном шоссе в пятницу вечером, — сказал я. — Немцы туда — сюда ездили.

Купцов явно удивился странному выражению, но переспрашивать не стал, качнул головой и продолжил:

— Мы прошли по дороге двадцать километров и упёрлись в деревню на холме. Там немчура окопалась. Атаковать её в лоб Бондаренко не стал. Выслал разведку в разные стороны с целью найти обход и, если получится, установить связь с Пинском. Моя группа наткнулась на этот хутор. Осмотрелись, пока светло было. А здесь немецкий броневик сгоревший и трупы возле тропинки. Картина интересная, но непонятная. Теперь хоть объяснение появилось.

Я покосился в сторону леса, за которым оставалась дорога на Клённики.

— Значит, основная колонна 28–го полка стоит перед немецким заслоном?

— Была там, когда мы в разведку уходили, — осторожно поправил Купцов. — Я не стану утверждать, что она там осталась. Бондаренко не обязан ждать нас, если обстановка изменилась.

Это уточнение мне понравилось. Старшина говорил только то, в чём был уверен.

— Тогда теперь моя очередь рассказывать новости, — произнёс я.

Купцов даже выпрямился.

— Начинай с главного, — нетерпеливо потребовал он. — Пинск ещё наш?

— Наш! Недвигин возглавил оборону города, — подтвердил я. — Отбили уже несколько немецких атак.

По лицу Купцова пробежало облегчение, которое он даже не пытался скрыть.

— Слава богу, — выдохнул он. — Мы ведь вообще не знали, что там происходит. Ты сказал, что 115–й стрелковый полк майора Лобанова пришёл в Пинск два дня назад, а 34–й полк Бардеева прорвался сегодня. Получается, почти вся дивизия снова собралась, — с заметным удовлетворением произнёс старшина. — Кроме нас.

— Именно так, — согласился я. — Поэтому вас и ищут. Но есть и вторая новость: та немецкая группировка, которая стояла в районе Клёнников, сегодня атаковала Пинск. И почти вся там полегла.

Купцов нахмурился.

— Там же танки были, бронемашины, пушки, пехоты несколько сотен. Этакая силища!

— Всех выбили, — кивнул я. — Мы вечером проехали через место боя. Трупов больше трёх сотен прямо в поле лежит. Батарею лёгких гаубиц уничтожили полностью, бронетехнику и автомобили сожгли.

Купцов покачал головой.

— Ну, вы, блин, даёте! Но это же выходит, что дорога на Пинск сейчас свободна?

— Если основная группа из Клёнников ушла, дорога могла освободиться, — ответил я. — Но кто — то там мог остаться. Вряд ли они совсем бросили деревню.

— Верно, — согласился Купцов. — Но теперь — то наш полк сможет их оттуда выбить!

— Есть ещё один вариант — можно выйти к Пинску вообще без боя и потерь, — сказал я.

Старшина сразу поднял взгляд.

— Какой?

— Через болото.

Купцов некоторое время смотрел на меня, явно ожидая продолжения.