Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 33

Я слез с мотоцикла.

— Дальше пойдем пешком, — негромко произнёс я, дождавшись, пока остальные соберутся рядом. — До хутора рукой подать. Но кто там сейчас находится, мы не знаем.

Зимин сразу кивнул.

— Правильно, Вовка.

— Пойдем я и Гриша, — решил я.

Аксинья Павловна внимательно посмотрела в сторону, где за деревьями находился хутор.

— Будьте осторожны, Володенька, — попросила она спокойным голосом. — Я очень хочу попасть к своим, но предпочла бы добраться туда вместе со всеми вами.

— Постараемся, — пообещал я.

Гаврилюк уже проверил автомат и шагнул ближе.

— Готов, Володь, — негромко произнёс он. — Лучше правее дороги держаться. Там кустов больше, к поляне можно подойти незаметно.

— Веди, — согласился я.

Мы оставили остальных возле мотоциклов и свернули в лес.

Гаврилюк сразу оказался впереди.

Он двигался совершенно иначе, чем обычный человек. Не торопился, не пытался выбирать самый прямой путь. Перед каждым шагом смотрел под ноги, обходил сухие ветки, временами останавливался, прислушивался. Я держался метрах в трёх позади и старался повторять его движения.

Верхушки сосен смыкались над головой, кусты закрывали обзор. Иногда приходилось буквально на ощупь отводить ветку в сторону, чтобы она не хлестнула по лицу.

Под ногами лежал толстый слой хвои.

Шаги почти не слышались.

Через пятнадцать минут Гаврилюк поднял руку.

Я остановился.

Он присел и прислушался.

Впереди виднелось светлое пятно.

Поляна.

До неё оставалось метров пятьдесят.

Дальше пришлось двигаться ещё осторожнее. Кустарник становился гуще, но именно он давал хорошее укрытие. Мы ушли немного правее, чтобы не выходить к открытому месту напрямик.

Гаврилюк опустился на одно колено возле молодой елочки.

Я присел рядом.

Через переплетение веток открывался небольшой сектор поляны.

Сначала я разглядел силуэт избы. Низкая крыша почти сливалась с лесом за ней. Ещё дальше темнел сарай. А перед ним угадывался верх колодезного ворота.

Хутор выглядел пустым.

Но тут возле дома что — то шевельнулось.

Я замер.

Сначала решил, что ветер качнул куст.

Но тёмное пятно отделилось от стены и медленно переместилось через двор.

Человек.

Я задержал дыхание.

У сарая возникло ещё одно движение.

Следом между домом и колодцем мелькнул третий силуэт.

Кто там шароебится, разобрать было невозможно.

Слишком темно.

Слишком далеко.

Ветки перед глазами закрывали половину обзора.

Но в одном я уже не сомневался.

На хуторе находилось несколько человек.

Глава 13

Я ещё несколько секунд всматривался в тёмные фигуры, стараясь понять, кто это, но хутор словно специально прятал своих незваных гостей. Изба, уцелевший сарай, колодезный ворот и чёрная полоса плетня выделялись на фоне неба, а люди буквально растворялись в их тени, превращаясь в движущиеся пятна. Я насчитал несколько таких, однако так и не смог определить, во что незнакомцы одеты и есть ли у них оружие. Ветки перед лицом дополнительно дробили картину, а глаза, привыкшие к тёмному лесу, постоянно цеплялись за любое движение.

Гаврилюк слегка коснулся моего локтя и показал вправо. Сначала я не заметил ничего необычного, но через несколько секунд понял, на что он обращает моё внимание. Одна фигура держалась отдельно от остальных. Этот человек не перемещался, а тихонько стоял возле бани, временами поворачивая голову.

— Видишь крайнего? — едва слышно прошептал Гаврилюк, не отрывая глаз от поляны. — Остальные своими делами заняты, а этот всё лес разглядывает. И место выбрал такое, откуда дорогу хорошо контролировать.

— Вижу, — так же тихо подтвердил я, всматриваясь в едва различимый силуэт. — Только гадать, кто они такие, всё равно не будем. Надо подобраться ближе. Отсюда дом почти всё загораживает.

Гриша кивнул и первым двинулся вперёд. Мы пошли вдоль кустов, стараясь не подниматься в полный рост. Я ставил сапог туда, куда секундой раньше наступал Гаврилюк, и всё равно ощущал себя рядом с ним слоном в посудной лавке. Гриша каким — то непостижимым образом находил между корнями свободные места, словно видел лес не глазами, а чем — то ещё, причём делал это так естественно, словно танцевал. А мне приходилось каждый свой шаг проверять.

Мы успели сместиться всего на несколько метров.

Под левым сапогом хрустнула сухая ветка.

Звук получился негромким, но в вечернем лесу, где даже шорох хвои казался отчётливым, этого хватило.

Фигура у бани мгновенно развернулась в нашу сторону.

— Стой! Кто идёт? — раздалось из темноты.

Русская речь сразу сняла главное сомнение. Кто бы ни находился на хуторе, перед нами были свои. Я медленно выпрямился, не делая резких движений.

— Красная Армия. Разведгруппа семьдесят пятой стрелковой дивизии, — громко произнёс я, стараясь, чтобы каждое слово было слышно человеку на поляне.

— Стоять на месте! Не двигаться! — потребовал неизвестный, и по тому, как быстро прозвучал приказ, стало понятно, что расслабляться он пока не собирается.

Я замер. Гаврилюк остался немного позади и левее, полностью скрытый кустами. Мне его почти не было видно, зато я прекрасно знал, что автомат у Гриши уже направлен в сторону говорившего.

У построек возникло движение. Одна из фигур отделилась от дома и направилась к бане. Шёл человек уверенно, не ускоряясь и не пытаясь укрываться, а тот, который первым нас заметил, остался на прежнем месте. Через несколько секунд подошедший остановился примерно в десятке метров от леса. В темноте я различал только общие очертания фигуры.

— Выходи на открытое место! — чётким командирским голосом распорядился он. — Оружие опусти!

Я медленно вышел из кустов.

Всего несколько шагов — и человек напротив перестал быть бесформенным силуэтом. Среднего роста, крепкий, в пилотке и гимнастёрке, в руках такой же «МП–40», как у меня, ствол направлен в землю. Лица я всё ещё не видел, зато на петлицах блеснули «зубы пилы» — четыре треугольника. Старшина.

Он тоже внимательно меня рассматривал. Судя по тому, как задержался его взгляд на моей форме и оружии, проверял не хуже меня.

— Кто командует семьдесят пятой дивизией? — строго спросил старшина, не тратя время на представления.

— Генерал — майор Недвигин, — уверенно произнёс я. — Семён Иванович.

Старшина ощутимо расслабился и чуть опустил ствол автомата.

— Кто вы такие и что здесь ищете? — продолжил он, уже несколько спокойнее.

— Пятьдесят четвёртая отдельная разведывательная рота, сержант Сошников. По приказу командира дивизии ищем двадцать восьмой стрелковый полк. Командир майор Бондаренко, — перечислил я всё, что требовалось для нормального опознания, и внимательно проследил за реакцией собеседника.

Старшина несколько секунд смотрел мне в лицо, после чего повесил автомат на плечо.

— Тогда считай, что нашли, — с явным облегчением произнёс он. — Старшина Купцов. Двадцать восьмой стрелковый. Полковая разведка.

Формально мы представились, но бдительности я не терял. За последние дни слишком хорошо усвоил, насколько дорого на войне обходится лишняя поспешность.

— Когда вы последний раз имели связь с тридцать четвёртым полком Бардеева? — поинтересовался я, решив проверить именно то, что слышал несколько часов назад в штабе.

Купцов не насторожился. Наоборот, вопрос словно окончательно убедил его, что перед ним человек, действительно знающий обстановку внутри дивизии.

— Пару дней назад к нам ещё приходили их вестовые, — ответил старшина. — Некоторое время наши колонны двигались примерно параллельно. Затем мы на немецкий заслон напоролись, пришлось уйти в сторону, связь оборвалась. После этого людей Бардеева больше не видели.

Совпадение было полным. Именно это Недвигин услышал от самого Бардеева, а затем сообщил мне во время вечернего совещания.