Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 29

— Хорошо, я понял, — кивнул капитан. — Что с наведением?

Я подошёл к боковой части и положил ладонь на ручку механизма подъёма направляющих.

— По вертикали эта часть поднимается. Выставляете нужный угол и фиксируете штифтами.

Капитан нахмурился.

— На глазок?

— Именно так, — признался я. — Первый выстрел сделали практически наугад, чтобы понять, куда вообще полетит ракета. Дальше пристреливались одиночными пусками. Текущее положение соответствует дальности в три километра.

Капитан наклонился ближе к механизму.

— Никаких отметок положения направляющих вы не делали?

Я покачал головой.

— Не до того было. Да и где их делать? Поэтому моя вторая рекомендация — поставьте нормальную шкалу.

— А горизонтальное наведение? — спросил капитан, слегка качнув основание «качалки».

— По горизонтали установка вообще не поворачивается, — признался я. — Направляющие жёстко ориентированы вдоль машины. Чтобы изменить направление стрельбы, разворачиваем весь «ЗиС».

Капитан недовольно поморщился.

— Для современной артиллерии способ, конечно, своеобразный. Такое только на старых гладкоствольных пушках использовалось.

— Я предупреждал, что установка самодельная, — напомнил я. — Но это тоже можно исправить без сложной переделки. На капоте поставить простейший целик и мушку по продольной оси машины, через которые водитель сможет визировать выбранный ориентир.

Капитан подошёл к передней части «ЗиСа» и посмотрел на капот сверху.

— Мушка впереди, целик ближе к кабине?

— Примерно так, — подтвердил я. — Конкретно расположите сами, чтобы удобно было пользоваться. Главное, чтобы линия прицеливания совпадала с линией направляющих. Если заранее выбрать ориентир то водитель сможет выставить машину сам, без посторонней помощи.

Баранов, до этого молча стоявший возле дверцы, усмехнулся.

— И мне не придётся слушать вопли: левее, правее, ещё чуть — чуть обратно.

Капитан впервые улыбнулся.

— Значит, водитель улучшение одобряет?

— Обеими руками, товарищ капитан, — заверил Коля. — Особенно если ещё одну вещь переделаете.

Он постучал костяшками пальцев по стальному листу, закрывавшему лобовое стекло.

— Вот эту.

Капитан подошёл ближе.

Броневая защита кабины выглядела внушительно только до тех пор, пока не требовалось сесть за руль. Стальной лист полностью перекрывал лобовое стекло, оставляя водителю узкую горизонтальную щель, через которую можно было видеть лишь небольшой участок дороги. При стрельбе такая защита была полезна, особенно с учётом необходимости выводить машину на открытую позицию, но при передвижении она превращала управление в отдельное испытание.

— Вести грузовик, конечно, можно, но обзор отвратительный, — продолжил Баранов недовольным тоном. — Удобство примерно как в танке. Особенно весело разворачиваться. И я даже не представляю, как буду вести машину ночью или по разбитой дороге.

— Поэтому защиту лобового стекла надо сделать откидной, — пояснил я, обращаясь к артиллеристам. — Посадить лист на петли так, чтобы он откидывался на капот. Едете с открытым стеклом, обзор нормальный. Перед выходом на огневую позицию поднимаете лист, фиксируете, и кабина снова закрыта.

Капитан кивнул с задумчивым видом.

— Хорошо. Откидной щит, шкала вертикального наведения, простейший прицел на капоте и последовательный пуск. Кто может заняться этими переделками?

— Обращайтесь к Корбуту, — посоветовал я. — Максим Петрович Корбут. Старый мастер, сейчас на пенсии. Эту установку он и его коллеги собрали. Покажете машину, перечислите, что хотите изменить, он разберётся, что и как сделать. Мастерские рядом со станцией. Баранов туда дорогу знает.

Коля кивнул.

Один из артиллеристов осторожно забрался на раму, чтобы поближе осмотреть направляющие, второй заглянул через открытую дверцу в кабину. Ни один не трогал оборудование без необходимости, и это мне понравилось. Люди явно привыкли иметь дело с оружием и не пытались выяснить устройство неизвестной машины методом дёрганья за всё подряд.

— А где вагон с боеприпасами? — спросил капитан.

— Тоже на станции, — пояснил я. — Колян отвезет, мы сегодня оттуда дважды брали ракеты. Сколько осталось, не считал.

— Ладно. Главное, что установка работает в принципе, а до ума мы ее доведем, — хмыкнул капитан.

Он ещё раз осмотрел машину и неожиданно провёл ладонью по стальному борту кабины.

— А ведь в штабе я решил, что генерал преувеличивает, — признался он. — Ракеты с самолёта на грузовик переставили, железом обварили и называют новой артиллерией. Теперь вижу, что зря ухмылялся. Если за несколько часов эта штука заставила немцев оставить позицию и пожгла им машины, применение ей найдётся.

Капитан повернулся к артиллеристам и скомандовал.

— Размещайтесь! Едем сначала за боеприпасами, затем в мастерские. Водитель дорогу покажет.

Капитан первым залез в кабину, Баранов следом за ним, двое красноармейцев сели на сундуке, придерживаясь за поручни, ещё двое встали на подножки.

Я подошел к водительской дверце и сказал в щель:

— Ты присмотри там за нашей «Надюшей», Колян! И вроде в добрые руки отдаем, но как — то… тревожно.

— Не переживай, Володь, — улыбнулся Коля. — Я буду беречь нашу красавицу.

Стартер провернул двигатель. «ЗиС–5» вздрогнул, мотор схватил не сразу, после второй попытки заработал ровнее. Из выхлопной трубы вырвалось облачко сизого дыма. Баранов высунул ладонь в боковую щель, махнул нам, включил передачу, и «Надюша» медленно покатилась по улице. Артиллеристы держались за поручни и оглядывали конструкцию уже как своё новое хозяйство.

Через полминуты грузовик скрылся за углом.

Я ещё несколько секунд смотрел вслед, испытывая странную печаль. Вроде бы радоваться должен — теперь этим новаторским оружием будут заниматься профессионалы, но всего за полдня я прикипел к нашей неказистой установке.

— Эй, Вовка, хорош кукситься! У нас теперь своя дорога! — напомнил Зимин.

Я подошел к мотоциклам.

— Я их проверил, все нормально, — доложил Гаврилюк.

— Тогда по коням, парни! — скомандовал я, садясь в седло.

Я уже собирался запускать двигатель, когда Зимин вдруг повернул голову в сторону улицы.

— Вовка, к нам гостья.

Я проследил за его взглядом.

Со стороны соседнего перекрёстка к штабу приближалась знакомая женская фигура.

Аксинью Павловну трудно было спутать с кем — нибудь даже издали. Она двигалась по мостовой уверенно, не торопясь, с горделивым достоинством, придерживая одной рукой край тёмной юбки. На голове косынка, из — под которой выбивались седые пряди, выцветшая кофта застегнута на все пуговицы, но Аксинья держалась так, словно шла не по осаждённому городу, а по двору собственного замка.

Подойдя ближе, она внимательно оглядела сначала меня, затем Зимина, Гаврилюка и Климчука.

— Добрый вечер, молодые люди, — произнесла она своим глубоким голосом. — Не подскажите, где я могу найти вашего достопочтенного командира.

— Не думаю, что генерал сможет сейчас вас принять — занят организацией обороны, — сказал я.

— У вас, Володенька, всегда все заняты крайне важными и неотложными делами, — с лёгкой иронией заметила она. — Мой вопрос не требует немедленного решения, я подожду.

— А что случилось, Аксинья Павловна? Что — то срочное? — спросил я. — Может, мы сможем помочь?

Старуха посмотрела на меня внимательней.

— Возможно, Володенька, что сможете. Мне бы хотелось вернуться к своим односельчанам, — спокойно объяснила она. — Я отправилась с вами в Пинск лишь потому, что не могла оставить раненых. Сейчас они все обихожены и мое участие не требуется.

— А мы как раз едем в сторону Клёнников, — ляпнул Климчук.

Я глянул на него с неодобрением: рассказывать случайной знакомой цель нашего разведвыхода было нельзя.

— Прекрасно! — улыбнулась Аксинья. — Володенька, если вы всё равно направляетесь в ту сторону, подвезите меня хотя бы часть дороги.