Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 28

— Что предлагаешь, Сошников? — внимательно посмотрел на меня генерал.

— Надо обойти деревню по гати, — сказал я.

Недвигин удовлетворённо кивнул.

— Отличная идея!

Смирнов оторвался от карты.

— Будь осторожнее, Сошников, гать после проезда грузовиков прилично разбита, — предупредил он.

— Знаю, товарищ лейтенант, — заверил я. — Но мы по ней уже проходили на мотоциклах, когда вас догоняли. Проедем и сейчас.

Недвигин закрыл карту ладонью.

— Хорошо. Действуй, сержант.

Я невольно почувствовал непривычность нового обращения.

Всего несколько минут назад я вошёл в этот кабинет рядовым солдатом, или, как здесь сейчас говорят, обычным красноармейцем. А выйду уже сержантом.

Но времени привыкать к новому званию не было.

Я вытянулся и отчеканил:

— Есть, товарищ генерал!

Развернувшись, направился к двери.

Глава 11

Солнце опустилось ещё ниже и теперь висело над крышами, освещая стены домов густым желтоватым светом. Тени вытянулись вдоль улицы, над мостовой висела тонкая пылевая взвесь, хорошо заметная в косых солнечных лучах.

«Надюша» стояла на прежнем месте. Рядом с ней кучковался героический экипаж, а возле кабины переминались еще двое — сержанты Зимин и Коваленко.

Увидев меня, Зимин расплылся в такой довольной улыбке, что всё сразу стало понятно — он знал о присвоении мне звания заранее.

— Ну что, товарищ Сошников, поздравляю с присвоением внеочередного воинского звания! — торжественно произнёс он, шагнув навстречу. — Давно пора было, Вовка.

— Быстро здесь новости расходятся, — усмехнулся я, заметив, что Баранов, Гаврилюк и Климчук смотрят на нас с одинаковым выражением удивления. — Я сам об этом три минуты назад узнал.

— Так генерал еще до совещания у меня спросил, как твоего непосредственного командира, годишься ли ты стать сержантом, — довольно признался Зимин. — Я сказал, что рекомендую присвоить тебе новое звание. Труса в бою не празднуешь, соображаешь быстро, ответственности не боишься, а главное — если за что взялся, доводишь до конца.

— Очень лестная характеристика, — поблагодарил я, невольно улыбнувшись. — Особенно последняя часть.

— Просто честная, — невозмутимо заявил Зима и полез здоровой рукой в нагрудный карман гимнастёрки. — Держи.

На раскрытой ладони лежали четыре маленьких рубиново — красных эмалевых треугольника.

— Мои запасные, — пояснил сержант, вкладывая их мне в руку. — По два на каждую петлицу. Не потеряй, других нет.

Никакой торжественности в его движении не было. Он просто отдал мне четыре маленьких кусочка металла с красной эмалью, словно запасные патроны, но именно сейчас я впервые действительно почувствовал, что слова Недвигина что — то изменили.

Баранов подошел ближе.

— Володя, тебя в сержанты произвели? — обрадованно воскликнул он, широко улыбаясь. — Вот это дело! Поздравляю!

— Поздравляю, Володь, — присоединился Гаврилюк.

Остальные товарищи подошли и тоже поздравили, пожав руку.

— Раз уж с официальной частью закончили, давай к делу, — сказал Коваленко, хлопнув ладонью по седлу ближайшего «Цюндаппа». — Мне приказано передать твоей группе две машины. Обе исправны, горючее есть. На одной установлен немецкий пулемёт, вторая без него.

Сказав это, Коваленко хлопнул меня по плечу (от которого поднялось небольшое облачко пыли) и ушел в штаб.

Оба мотоцикла пережили вместе с нами много приключений. Даже под слоем дорожной пыли виднелись царапины и сколы краски, на картерах двигателей темнели разводы, на коляске зияли пулевые отверстия.

— Зачем нам мотоциклы? — озадаченно спросил Гаврилюк, но тем не менее сразу подошел к «Цюндаппу», привычным движением положил ладонь на руль и осмотрел органы управления.

— Комдив дал нам новое задание! — ответил я. — Провести разведку в районе деревни Клённики.

— А «Надюшу» с собой возьмем? — уточнил Баранов, оглянувшись на грузовик.

— Нет, конечно, установку передаем артиллеристам, — сказал я. — И ты останешься при машине. Со мной поедут Гриша и Петя.

Баранов недоуменно покрутил головой, но послушно кивнул.

Зимин указал большим пальцем здоровой руки на коляску вооружённого «Цюндаппа».

— Я за пулемет сяду.

— В смысле? — удивленно спросил я. — С твоей рукой только в тыл врагу и ходить.

— Приказ ротного, Вовка! — ухмыльнулся Зимин. — Ну и присмотреть за работой молодого сержанта надо.

Я обиженно вскинул голову, но Зимин, хмыкнув, объяснил:

— Не бесись! Командир группы ты. Задачу получил ты, решения принимаешь ты, команды отдаёшь тоже ты. Я рядом потому, что опыта у меня пока побольше. Если увижу, что ты чего — то не заметил, подскажу. Если решишь сделать явную глупость, предупрежу. Но командование у тебя отбирать не собираюсь.

Я несколько секунд смотрел на него, чувствуя странную смесь благодарности и неловкости.

— Договорились, Зима, — серьёзно произнёс я. — Если увидишь, что творю ерунду, не жди, пока я сам догадаюсь.

— Вот это уже правильный подход, — одобрил сержант. — Главное, не начинай изображать из себя великого военачальника только потому, что на петлицах появилось четыре кусочка эмали.

Из дверей комендатуры вышла группа военных с черными петлицами. Первым шёл капитан — артиллерист, крепкий мужчина лет тридцати пяти, с обветренным лицом и заметной складкой между бровями. Следом шагали четверо красноармейцев.

Капитан первым остановился возле грузовика и медленно обвел его взглядом. Ракет на машине сейчас не было, поэтому установка выглядела довольно странно. Голая рама, шесть длинных закопченных направляющих, тяжёлая бронированная кабина, делали её похожей на какой — то футуристический агрегат.

— Это и есть ваше чудо — оружие? — с явным сомнением поинтересовался капитан, остановившись возле меня. — В штабе мне так его расхвалили, что я ожидал увидеть нечто солидное.

— Экспериментальная реактивная установка залпового огня под кодовым наименовением «Надюша», товарищ капитан, — с самым серьезным видом сказал я. — Этим чудо — оружием мы сегодня вывели из строя не меньше десятка немецких солдат, заставили противника оставить удобную позицию возле северо — западной окраины, и сожгли несколько грузовиков с горючим и боеприпасами в Грушевке. Внешний вид у неё, конечно, не парадный, зато немцам от нее досталось.

Выражение лица капитана изменилось.

Он снова посмотрел на покрытые копотью направляющие, только теперь уже не как на нелепую железную конструкцию.

— Тогда беру назад слова насчёт солидности, — сказал он уже без прежнего пренебрежения. — Если она за день успела сделать всё перечисленное, это действительно эффективное оружие. Мне приказано принять машину и организовать расчёт. Объяснишь, как с ней обращаться?

— Конечно, товарищ капитан, — кивнул я. — Только сразу предупрежу: это не штатная система. Мы её собрали в железнодорожных мастерских из того, что нашли. Фактически из металлолома. Таблиц стрельбы нет, нормальных прицельных приспособлений тоже нет. Всё, что сейчас умеет эта машина, мы выясняли опытным путём.

Капитан снял фуражку, провёл ладонью по влажным волосам и снова надел её.

— Начинай с самого начала, боец. Что за снаряды, как наводили и как производили запуск.

Артиллеристы сразу придвинулись ближе.

— Боеприпас — авиационный реактивный снаряд «РС–132». Шесть штук заряжаются сюда, — я указал на направляющие. — На станции есть вагон с такими ракетами. Запуск электрический, от аккумулятора. В кабине установлен тумблер. Сейчас схема очень примитивная. Подключены все шесть ракет, при замыкании цепи сразу производится полный залп.

Капитан прищурился.

— И она от старта шести «эрэсов» не развалилась? Странно…

— Это первое, что я бы советовал переделать, — признался я. — Нужно сделать так, чтобы ракеты сходили с направляющих не одновременно, а последовательно, одна за другой. Электрики в мастерских разберутся, как это реализовать. Одновременно срабатывающие двигатели создают слишком резкое воздействие на установку. Конструкция выдержала, это мы проверили несколькими залпами, но лишний раз испытывать раму на прочность не стоит. При последовательном старте нагрузка распределится.