Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 24

Никаких специальных шевронов, по которым можно было определить принадлежность этих бойцов к конкретному полку или дивизии, конечно, не существовало. Такая же выцветшая форма, такие же петлицы, такие же пилотки и каски могли быть у любого пехотного подразделения Красной Армии.

Но мне и не требовались шевроны, чтобы понять, кто эти бойцы — 34–й стрелковый полк нашей 75–й дивизии.

Я непроизвольно почувствовал радость — до этого известие о прорыве из окружения второй большой группы оставалось лишь словами, услышанными в штабе. Теперь эти слова нашли подтверждение в шагах сотен запылённых сапог.

«Надюша» медленно прижалась к правой стороне улицы, пропуская колонну.

Красноармейцы поглядывали на наш странный грузовик с понятным любопытством. Странная конструкция вместо привычного кузова, обшитая стальными листами кабина и массивный сундук за ней совершенно не напоминали обычную армейскую машину. Несколько бойцов обернулись вслед, кто — то показал на нее рукой соседу, но колонна продолжала движение, не останавливаясь вокруг неожиданной диковины.

Я разглядывал лица.

Молодые, заросшие щетиной, исхудавшие, обветренные. На многих красноармейцах виднелись несвежие перевязки.

И всё же они дошли.

В условиях последних дней это было не просто подкрепление.

Это была огромная сила.

Когда хвост колонны наконец прошёл мимо, Баранов снова вывел машину на середину улицы.

— Теперь гораздо веселее стало, — радостно сказал он.

— Мне тоже так кажется, — улыбнулся я.

— Если ещё третий полк придёт… — с надеждой произнес Баранов.

— Не будем забегать вперёд, — предостерёг я.

Я не хотел превращать надежду в уверенность. Война слишком часто наказывала за такие привычки.

До штаба добрались минут через пятнадцать. Возле знакомого здания было заметно оживлённее, чем во время нашего предыдущего приезда. У входа стояли несколько красноармейцев, а из распахнутых окон доносились голоса. Сам факт прибытия большого подразделения уже начал менять привычный ритм штаба, хотя внешне всё по — прежнему выглядело достаточно спокойно.

Баранов остановил «ЗиС» возле стены, заглушил двигатель, и открыл водительскую дверь настежь, пытаясь проветрить раскалённую кабину.

Я выбрался наружу.

— Парни, оставайтесь здесь, — обратился я к товарищам. — Я доложу генералу и вернусь.

— Нам машину осмотреть, Володь? — уточнил Климчук.

— Конечно, осмотрите. Если увидите что — то подозрительное, не трогайте до моего возвращения.

— Сделаем, Володя, — кивнул Гаврилюк.

Я направился в здание.

В большом помещении, где стоял стол с картой, находились Недвигин, Лобанов, Усачёв, Смирнов и Метёлкин. Возле них стоял командир РККА с двумя «шпалами» на петлицах, которого раньше я не видел, и по тому, как все остальные слушали именно его, сразу стало понятно, кто это — майор Бардеев.

Смирнов первым заметил моё появление. Он быстро глянул в мою сторону и приложил указательный палец к губам, показывая, чтобы я не вмешивался.

Я едва заметно кивнул и остался возле двери.

Бардеев стоял напротив Недвигина. Усталость на нём была заметна не меньше, чем на бойцах встреченной колонны. Когда — то роскошная коверкотовая гимнастёрка выгорела почти до серого оттенка, синие галифе перепачканы рыжей глиной, сапоги покрывал густой слой пыли, на щеках темнела щетина. Но держался майор прямо, и голос звучал уверенно.

Судя по всему, основную часть доклада я уже пропустил.

— … к окраине Пинска вышли на рассвете, — продолжал Бардеев. — Услышали плотную стрельбу впереди, выслали разведку и установили, что враг при поддержке артиллерии атакует позиции Красной Армии у города. Я решил не тратить время на обход и ударить противнику в тыл. Сначала наткнулись на батарею лёгких гаубиц. Расчёты перебили полностью, орудия взорвали. Дальше ударили по пехоте. Немцы нас не ожидали, поэтому сопротивление в первые минуты оказалось слабым.

Бардеев провёл ладонью по лицу, размазывая грязь по щеке. Недвигин внимательно слушал, опираясь обеими руками на край стола.

— Потом мы зажали их основные силы на открытом месте и начали методично выбивать. Они метались под нашим огнем, несколько раз пытались прорваться к лесу, но пулеметчики их отсекали. В общем, перебили почти всех, уйти удалось немногим.

Бардеев замолчал.

— Сколько твои ребята положили, Яков Иваныч? — спросил Недвигин.

— Точно пока сказать не могу, Семён Иванович. Около трёхсот солдат только убитыми. Трофеев взяли много. Полностью пересчитать ещё не успели. Одних только пулеметов захватили двадцать.

Лобанов негромко присвистнул.

Недвигин впервые за время доклада улыбнулся.

— Да, пулеметы нам очень пригодятся, — генерал на несколько секунд опустил взгляд на карту и тихо спросил: — Сколько своих потерял?

Бардеев ответил не сразу. Не потому, что вспоминал, а потому что переживал из — за любых потерь.

— Восемь убитых, тридцать два раненых.

Недвигин медленно выдохнул.

— Для такого результата цена небольшая, — сказал Усачёв.

Присутствующие посмотрели на комендача, как на заговорившую статую. Майор смутился.

— Будем считать, Яков Иваныч, что поработали твои орлы на «отлично»! — генерал кивнул. — Сколько всего бойцов ты привел?

Бардеев на секунду задумался, словно ещё раз проверяя в памяти уже подсчитанные цифры.

— Всего около тысячи шестисот человек, Семён Иванович. Пехоты примерно тысяча двести. Три батальона. В каждом от трёхсот до четырёхсот человек.

Генерал слушал, не перебивая.

— Сапёров около сотни, — продолжил Бардеев. — Артиллеристов примерно двести. И ещё порядка сотни лётчиков и танкистов из других частей Красной Армии. Они к нам по дороге присоединялись небольшими группами.

Недвигин выпрямился.

— Сколько из них способны нормально воевать?

На этот вопрос Бардеев ответил, не задумываясь.

— Если прикажете, в строй встанут все! — майор сделал паузу и тихо добавил: — Но люди вымотаны. Последние дни постоянно на ногах, несколько раз прорывались через немецкие заслоны, нормально не ели, спали урывками.

Недвигин покачал головой.

— Не переживай, Яков Иваныч, прямо сейчас я тебя в бой не погоню.

Бардеев заметно расслабил плечи, хотя продолжал стоять прямо.

Генерал перевёл взгляд на Усачёва.

— Майор, в гарнизонных казармах есть свободные койки?

— Больше половины казарм стоят пустыми, — ответил заместитель коменданта.

— Вот там мы пока и разместим полк. Первая задача — накормить людей горячим. Нормально накормить, а не выдать по сухарю и кружке кипятка.

— Сделаем, — кивнул Усачев.

— Второе — медпомощь! — генерал взглянул на Бардеева. — Всех раненых — в госпиталь! Неважно, тяжелые у них ранения или легкие. Бойцы с легкими ранами смогут вернуться в часть, если захотят.

— Есть, товарищ генерал! — ответил Усачев.

— Третье — обмундирование! Посмотри, что есть на складах, майор. Сам видишь, в каком виде бойцы пришли. Выдать всем нуждающимся новую форму! Я знаю, на гарнизонных складах есть приличный запас.

Усачёв непроизвольно поморщился, но послушно кивнул.

— Понял.

— Боеприпасы — пополнить! — продолжил распоряжаться Недвигин. — Наверняка у них по десять патронов на винтовку осталось.

— У кого — то даже меньше, — пробормотал Бардеев.

— С боеприпасами проблем не будет, товарищ генерал, — сказал Смирнов. — Из тех двух вагонов на станции один еще полный.

— Усачев, и баню им организуй! — вмешался Лобанов.

— Баню? — удивился комендач.

— Моим парням это помогло прийти в себя, — ответил Лобанов.

— Алексей Михалыч прав — после многодневного пешего марша баня — первое дело! — подтвердил Недвигин. — Бойцы должны помыться, переодеться, привести себя в порядок, поесть и несколько часов поспать. Мне понадобятся подразделения, способные выполнять приказ, а не падать на ходу.

— Я вас понял, товарищ генерал, — несколько раз мелко кивнул Усачев.