Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 22

На юге по — прежнему сохранялось непривычное затишье. Теперь я знал причину, и это согревало меня надеждой.

Я понимал, что один подошедший полк неполного состава, понесший чудовищные потери еще при обороне Малориты, не решит всех проблем, что вокруг Пинска всё ещё полно немцев, что сам город остаётся под постоянной угрозой новых атак. Но знать, что еще одно крупное подразделение родной дивизии прорвалось из окружения, было удивительно приятно.

Чем ближе становился западный участок, тем знакомее казались улицы — я помнил их по предыдущим поездкам.

— Коля, сбрасывай скорость. Сейчас слева будет переулок. Заворачивай туда.

Баранов отпустил газ.

— Здесь?

Машина подкатилась ближе, и сомнений не осталось. В этом узком проезде между сплошными заборами два дня назад стояла наша полуторка, пока мы с Гришей ходили в разведку.

— Здесь, — подтвердил я. — Загоняй машину поглубже.

Коля повернул руль.

«Надюша» с трудом вошла в узкий проезд, зацепив передним бампером забор. Я выбрался наружу и пошел искать комбата.

Чернов в компании сержанта Маркова стоял неподалёку от конца улицы в тени куста малины. Капитан выглядел не лучше, чем большинство командиров, которых я видел за последние сутки: осунувшееся лицо, гимнастёрка пропитана потом и пылью, глаза покраснели от усталости, но держался он бодро.

— Сошников? — удивлённо произнёс Чернов. — Ты чего тут? Фугасы твои парни утром повторно поставили, новой атаки еще не было.

— Добрый день, товарищ капитан. Я по другому поводу. Генерал Недвигин прислал.

— Это уже звучит тревожно, — капитан потер щетинистый подбородок. — Что ему понадобилось?

— Грушевку обстрелять.

Чернов посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Маркова и слегка мотнул головой, как бы говоря ему: опять начальство самодурствует.

— А какими огневыми средствами? — вкрадчиво спросил капитан.

— Пойдемте, покажу, — улыбнулся я.

Чернов и Марков переглянулись, но покладисто двинулись следом за мной.

Когда мы завернули за угол и они увидели стоящий в переулке «ЗиС–5» со стальной кабиной и шестью «РС–132» на направляющих, то натурально обалдели.

— Сошников, я, конечно, уже привык, что от тебя можно ожидать чего угодно, но сейчас всё равно хочу услышать объяснение, — только через пару минут проговорил капитан с видом человека, который очень старается не открыть от удивления рот.

— Это установка реактивной системы залпового огня, товарищ капитан, — сказал я с толикой торжественности в голосе.

Чернов подошел ближе и зачем — то потрогал стабилизатор ракеты.

— Самолётные «эрэсы»? — уточнил капитан.

— Да, «РС–132», — ответил я.

— И ты их с грузовика запускать собираешься?

— Уже запускали. Примерно час назад. На участке батальона Ракитина, — сказал я.

Чернов повернулся ко мне, прищурился и нетерпеливо спросил:

— И как?

— Хорошо работает по площадной цели. Ракеты летят нормально, конструкция выдерживает полный залп. Недвигин приказал врезать по Грушевке.

Капитан как — то сразу «потух» и сказал со скепсисом:

— Грушевку отсюда не видно.

— Поэтому мне понадобиться ваша помощь.

Чернов нахмурился.

— Для чего?

— Нужно выставить машину носом к деревне. Вы этот участок знаете лучше меня и сможете точнее показать направление.

Капитан ещё раз посмотрел на «Надюшу».

— То есть вся наводка у тебя заключается в том, что грузовик надо повернуть в нужную сторону?

— По горизонтали — да, — кивнул я.

— А по вертикали? — заинтересовался Чернов.

— Есть примитивный подъёмный механизм. Во время пристрелки мы нашли положение, при котором ракеты летят примерно на три километра.

Чернов медленно покачал головой.

— Странная артиллерия.

— Другой у нас сегодня нет, — пожал я плечами.

— Это ты очень правильно заметил, — тяжело вздохнул Чернов и посмотрел на сержанта. — Что скажешь, Марков?

Сержант подошёл к машине и остановился возле кабины.

— Можно попробовать, — задумчиво сказал он. — Попадём в цель — отлично! Не попадём — ну и хрен с ним.

Капитан тяжело выдохнул.

— Значит, будем пробовать. Показывай, Сошников, куда ты хочешь этот… драндулет поставить.

Мы вышли из переулка на улицу.

Крайний дом находился совсем недалеко. За ним простирался пустырь, а дальше начиналась полоса садов, скрывавшая лежащую за ними Грушевку. Перед глазами стояла лишь зелёная стена яблонь, а дальше горизонт терялся в летней дымке.

Я указал на дом.

— Возле него машину поставим. Метёлкин по карте померил — отсюда до Грушевки ровно две тысячи семьсот метров.

— Ну, если сам Ванечка померил… — усмехнулся Чернов.

Он посмотрел вперёд, затем немного сместился в сторону, присел на колено, приложил ладонь ко лбу «козырьком», и почти минуту разглядывал сады, выискивая там одному ему понятный ориентир. Наконец он вытянул руку и показал направление.

— Грушевка вот там. Левее дороги примерно на тридцать градусов. Если хочешь накрыть её середину, нос машины должен смотреть на вон ту высокую яблоню.

Я посмотрел в ту сторону и сразу нашел нужное дерево.

— Запомнил, товарищ капитан. Спасибо!

— Да за что спасибо… — Чернов махнул рукой. — Сочтёмся. Выкатывай своё чудо.

Я вернулся в переулок.

— Колян, заводи. Выезжаем на позицию.

«Надюша» задним ходом медленно выбралась из переулка на улицу и направилась к выбранной точке запуска. Я невольно ощутил знакомое напряжение.

Когда мы после недолгих маневров выставили машину носом к невидимой деревне, я отошёл назад и посмотрел вдоль направляющих на сад. Где — то за ним находилась Грушевка, заполненная немецкими подразделениями. Если расчёт по карте верен, если Чернов правильно определил направление, если найденное во время пристрелки положение механизма действительно даст примерно ту же дальность, шесть ракет должны были достичь цели.

Слишком много «если».

Но другого способа проверить всё это не существовало.

Климчук подошёл к задней части установки и без команды проверил контакты. Через минуту он поднял вверх большой палец

Я повернулся к остальным.

— Все в укрытие!

Климчук жестом предложил Чернову отойти подальше.

Я забрался в кабину. Здесь всё было знакомо: раскалённые стальные листы, запах бензина, масла и металла, узкая щель перед глазами, тумблер под рукой. Только внутреннее ощущение изменилось совершенно.

В первый раз я боялся, что ракета вообще не запустится.

Теперь сомнений в этом почти не было.

Я боялся другого: что шесть исправных ракет рванут не там, где надо.

На несколько секунд в голове снова возникла карта: крайний дом, линия улицы, изгиб дороги, Грушевка за садами.

Мы стояли в нужной точке.

Машину повернули левее дороги.

Направляющие сохраняли найденное вертикальное положение.

Больше проверить было нечего.

Я нажал тумблер.

«Эрэсы» с оглушительным рёвом устремились в небо.

Кабина задрожала. В щели мелькнул резкий свет, по стальным листам прошла тяжёлая вибрация, а над крышей прокатился такой грохот, что на мгновение исчезли все остальные звуки.

Выждав пару секунд, я распахнул дверь и выбрался на подножку.

Шесть дымных следов тянулись над зелёными кронами.

Они уходили именно туда, куда показывал Чернов, левее изгиба дороги, в точности над высокой яблоней.

Капитан смотрел вслед ракетам, прищурившись от солнца.

— Направление вроде правильное, — напряжённо произнёс он.

— Теперь бы дальность не подвела, — ответил я таким же напряженным голосом.

Мы ждали.

Ракеты исчезли из зоны видимости.

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем за садами донёсся первый глухой взрыв.

Следом второй.

Потом ещё несколько ударов слились в серию.

Я всматривался в зелёную стену.

Над деревьями поднялись отдельные сероватые клубы, но понять, где именно произошли разрывы, было невозможно. Звук «прилётов» подтверждал лишь одно: ракеты все — таки куда — то долетели.