Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 21
Недвигин кивнул.
— И как немцы отреагировали на ваши художества?
— Ответным огнем, товарищ генерал. И довольно эффективным, — признал я. — Очень быстро, и десяти минут не прошло, как они начали нащупывать нашу позицию артиллерией. И к тому моменту, как мы отстрелялись и уезжали в тыл, все — таки накрыли место, где машина стояла.
Генерал внимательно посмотрел на меня.
— Все целы?
— Никто не пострадал, товарищ генерал. Но ускользнули мы буквально в последний момент — один из вражеских снарядов рванул буквально в двадцати метрах.
— Это ожидаемо, немцы — мужчины серьезные, воевать умеют, — недовольно заметил Недвигин. — Любое орудие при стрельбе себя демаскирует, а у тебя, вдобавок, наверняка при запуске много дыма.
— И хорошо видимый дымный шлейф при полете «эрэса», — кивнул я. — Чуть ли не до десятка метров указывающий на место старта. В общем, после залпа надо сразу менять позицию. Я для того и попросил грузовик.
— Хорошо, Сошников, — медленно произнёс Недвигин. — Главное я понял. Машина не развалилась, ракеты летят в нужную сторону, площадную цель накрыть можно. Для твоей самоделки уже неплохо.
Я помедлил, но всё — таки задал вопрос, который занимал меня последние десять минут.
— Товарищ генерал, а на юге что произошло? Когда мы уезжали, там такой бой шёл, что возле штаба разговаривать мешало. Сейчас почти ничего не слышно.
Лицо Недвигина впервые за весь разговор заметно изменилось. Уголок его рта дрогнул, и усталость на несколько мгновений словно отступила.
— Вот это, Сошников, сегодня единственная новость, которую мне действительно приятно рассказывать, — произнёс генерал. — В самый неприятный момент, когда немцы уже вплотную навалились на моряков, им в спину ударили наши. Подошел тридцать четвёртый стрелковый полк под командованием майора Бардеева.
Я даже не сразу понял слова генерала.
— Прорвались остальные части нашей дивизии?
Недвигин посмотрел прямо на меня.
— Да, Сошников. Вторая колонна. Где — то до сих пор «гуляет» третья — двадцать восьмой стрелковый полк майора Бондаренко. Но, надеюсь, они тоже скоро доберутся до Пинска. Сейчас мы ждем, когда в штаб с передовой приедет Бардеев — Яков Иваныч должен доложить о своих успехах. За ним уже поехали Смирнов с Зиминым.
У меня на лице сама собой появилась улыбка.
— Ну, теперь немцы нас из города хрен выбьют!
— Ох, Сошников, твоими бы устами… — вздохнул Недвигин. — Но вышли бойцы Бардеева очень вовремя — противник почти продавил оборону роты морской пехоты. И даже введение в бой резервного батальона капитана Ерохина не исправило положение. Но тут в спину врага ударили несколько сотен бойцов. Немцы такого не ожидали. Атака захлебнулась, противник понес большие потери. Общую картину произошедшего мы сейчас собираем. Но уже понятно, что на том направлении враг еще долго не сможет наступать.
Я с облегчением выдохнул.
— Замечательная новость!
— Да, неплохая, — согласился генерал. — Но война на этом не закончилась, так что возвращаемся к твоей железной красавице. Надо найти для нее достойную цель.
Он наклонился над картой, и я сразу понял, куда переместился его взгляд.
Грушевка.
— Ты утром говорил, что туда стрелять можно, но без пристрелки не попадёшь, — напомнил Недвигин. — Сейчас что изменилось?
Я подошёл к столу.
— Теперь мы хотя бы знаем, что установка вообще стреляет и стреляет предсказуемо. Но с обстрелом Грушевки проблема остаётся прежней. Её закрывают сады. Если первый залп уйдёт с перелётом или недолётом, я этого не увижу.
— А по роще ты как попал? — вмешался майор Лобанов.
— Пристреливались, — я пожал плечами. — Первый «эрэс» ушёл далеко за неё. Снизили угол наклона направляющих, второй лёг ближе. Чуть увеличили — третий попал в деревья. Но там открытая местность и я мог наблюдать «прилёты».
Недвигин задумчиво постучал пальцем по карте.
— Да, с Грушевкой такой фокус не пройдет.
Я уже открыл рот, собираясь объяснять про отсутствие шкалы на подъёмном механизме, и неожиданно замер.
Механизм после последнего залпа остался в том же положении! После последней корректировки мы больше его не трогали, пришлось «резко рвать когти», спасаясь от ответного огня. А нащупанная дистанция — примерно три километра! Столько же, как от окраины города до деревни по прямой!
— Подождите, товарищ генерал, — медленно произнёс я, чувствуя, как в голове начинает рождаться идея. — Направляющие мы после пристрелки не опускали.
Недвигин поднял глаза.
— И что это нам даёт?
— При том положении, в котором они стоят сейчас, ракеты летели на три километра. Значит, если грамотно выбрать позицию, есть вероятность попасть по Грушевке. Все — таки деревня — довольно большая стационарная цель. Нам же не нужно долбить в отдельный дом.
Генерал несколько секунд смотрел на меня, затем резко перевёл взгляд на карту.
— Вот теперь становится интереснее. Грамотно выбрать, говоришь…
Я наклонился к карте.
Западная окраина Пинска была мне уже довольно хорошо знакома. Здесь находились позиции батальона капитана Чернова, здесь я ходил в разведку к Грушевке, здесь я устанавливал первое минно — взрывное заграждение. Тактические значки на карте сразу превращались в реальные дома, заборы, сады и дороги.
Я ткнул пальцем в крайний дом на улице, переходящей в дорогу, ведущую к деревне.
— А вот если поставить машину здесь?.. — я поднял глаза на командиров. — Есть чем померить расстояние?
Метёлкин достал из полевой сумки курвиметр, и провел его колесиком прямую линию по карте.
— Два километра семьсот метров, — сверившись с масштабом, доложил он.
— То, что нужно! — сказал я. — Надо только с направлением не ошибиться. Ставить машину носом к дороге нельзя — дорога в саду делает изгиб. Надо брать левее, но хорошо видимых ориентиров там, насколько я помню, нет.
— Определишься на месте! — сказал Лобанов. — Спросишь у комбата. Чернов там сидит уже не первый день, наверняка знает в какой стороне Грушевка.
— Вот с ним и разберёшься, — распорядился Недвигин. — Доедешь до его батальона, найдешь этот крайний дом, поставишь машину рядом с ним и отработаешь. Капитану скажи, что это задание лично от меня, чтобы он не решил, что ты приехал к нему эксперименты проводить.
Недвигин отступил от карты.
— Ну, чего стоишь, Сошников? Давай, удиви нас! И немцев…
— Есть, товарищ генерал!
Я четко развернулся через левое плечо и вышел.
На улице жара ударила в лицо почти физически. После душного штаба казалось, что воздух снаружи должен быть свежее, но солнце уже успело раскалить стены, землю и металлические борта машины, над улицей висела пыль, а неподвижные листья деревьев словно потеряли способность шевелиться.
Бойцы сидели неподалеку от машины, в тенечке. Гаврилюк, увидев меня, поднялся первым.
— Ну, чего, Володь?
— Генерал дал нам новое задание! — обрадовал я парней. — Обстрелять Грушевку.
Гриша посмотрел на пустые направляющие.
— Значит, испытания начальству понравились.
— Но её же не видно из города! — Климчук нахмурился.
— Поэтому и будет интересно! — усмехнулся я. — Вы установку проверили?
— Буквально облизали! — серьезно ответил Климчук. — Всё в целости и сохранности. Даже странно…
— Отлично! — сказал я. — Так… Сначала едем на станцию. Берём полный боекомплект. Дальше на запад, к Чернову.
Мы забрались на машину.
На станцию съездили без приключений, загрузили полный боекомплект — шесть «РС–132» легли на направляющие, ещё шесть разместили в сундуке за кабиной — и вскоре «Надюша» снова двигалась по улицам, теперь уже к западному участку обороны.
Застройка постепенно менялась. Каменные дома центральной части остались позади, улицы снова сжались плотными рядами одноэтажных домов. Над заборами свешивались ветви яблонь, вишен и слив, кое — где к проезжей части выступали густые кусты сирени. На подворьях виднелись сараи, поленницы, навесы, вот только жителей почти не было видно — только изредка мелькало в окошке чье — то лицо. Город жил войной, и обычная жизнь словно спряталась за закрытыми дверями вместе с хозяевами домов.