Июль 1941 года. Книга 5 (СИ), стр. 10

«Юнкерсы» скрылись за горизонтом.

А четыре «Мессершмитта» остались над городом.

Сначала я не придал этому особого значения. Истребители могли просто задержаться после сопровождения бомбардировщиков, проверяя район перед отходом. Они ходили широкими кругами, две пары на заметном расстоянии друг от друга, временами почти исчезая в ярком небе.

Я вспомнил о Зимине и Климчуке, находившихся где — то среди путей. Но удар был далеко от станции. Оставалось надеяться, что они не полезли в тот момент под какую — нибудь неустойчивую стену.

Корбут первым вернулся к работе.

— Всё, мужики. От того, что мы будем смотреть на дым, он меньше не станет.

Люди постепенно разошлись по своим местам.

В мастерской снова затарахтел «САК–2».

Сварка вспыхнула над рамой.

Я тоже вернулся внутрь, хотя мысли ещё некоторое время крутились вокруг авианалёта.

Немецкие бомбардировщики улетели.

С юга продолжали грохотать гаубицы.

Пожар в центре разрастался, дым становился всё гуще. Одно облако постепенно растянулось ветром, второе словно стояло на месте, подпитываемое огнём снизу. Отсюда нельзя было определить, горел один дом или целый квартал. Потянуло гарью. Раньше эта вонь исходила в основном от разрушенной станции. Теперь к нему добавился свежий, более резкий запах.

Я несколько раз выходил во двор и прислушивался. Гаубицы на юге не прекращали работу.

В одном из таких выходов я услышал приближающийся двигатель. Звук шёл со стороны проезда между корпусами. Через несколько секунд показался грузовик.

Гаврилюк узнал машину раньше меня.

— Группа минирования вернулась. Они ставили фугасы на западном направлении, — сказал он мне и сразу направился навстречу.

Грузовик въехал во двор, остановился у свободной стены, двигатель стих. В кузове сидели шестеро добровольцев. Люди выглядели так, словно провели на фронте не половину дня, а полмесяца. Пиджаки и рубахи покрывала пыль, брюки испачканы землёй, лица закопченные. Рядом с ними лежали лопаты, пустые катушки от кабеля и деревянные ящики от снарядов.

Первым спрыгнул высокий мужчина в выгоревшей гимнастёрке без знаков различия.

Гаврилюк подошёл к нему.

— Здорово, Кузьма Василич! Вы куда пропали? Я вас раньше ждал.

Мужчина снял кепку, провёл ладонью по влажным от пота волосам и устало выдохнул.

— Да, мы закончили ставить фугасы на рассвете и уже собирались возвращаться, но тут немцы пошли в атаку и мы решили остаться — мало ли что. Вдруг бы помощь потребовалась. Да и как — то неудобно было — тут бой начинается, а мы в тыл. Словно испугались. Через некоторое время к позициям полезла пехота. Наши бойцы взорвали фугасы и открыли огонь.

Гаврилюк нахмурился.

— Без вас бы там не справились! Ну, раз уж остались, то видели, сколько зарядов сработало?

— Вся цепь, полностью, — пояснил доброволец. — Немцев хорошо приложило. Десятка три сразу на месте.

— Отлично! — похвалил Гаврилюк. — А что — нибудь из немецкой техники взорвали?

— Одну машину на дороге нашли. Разбитую, — ответил Кузьма Васильевич. — Но бойцы сказали, что накрыло еще несколько. Однако их немцы потом с собой как — то утащили. Мы самого боя не видели. После взрывов началась такая стрельба, что мы голову боялись высунуть.

Гаврилюк одобрительно кивнул.

— Ну и правильно! Не ваше это дело. Так, а чего вы там до полудня — то задержались, если атака на рассвете была?

— Так мы новую цепь поставили, взамен сработавшей, — ответил доброволец. — Подождали несколько часов пока всё стихнет и немчура отступит, да и пошли. Бойцы нам свежий участок показали. Закопали новые снаряды, провод вывели к позиции, следы убрали насколько смогли.

— Сколько новых зарядов заложили? — уточнил Гаврилюк.

— Пятнадцать, — ответил Кузьма Васильевич.

— Молодцы! — похвалил Гаврилюк. — Теперь знакомьтесь с новым командиром.

К группе добровольцев подошел Рябов.

— Мужики, это старшина Рябов, — представил его Гаврилюк. — Сапёр. С сегодняшнего дня всеми группами, которые занимаются минно — взрывными заграждениями, командует он.

Кузьма Васильевич протянул старшине руку, Рябов пожал ему ладонь.

— Заново учить вас тому, что уже умеете, я не собираюсь, — спокойно произнёс сапёр. — Но дальше всю работу делаем по одному порядку. Сначала связь с командиром участка обороны, затем выбор места по согласованию с ним, установка, маскировка, вывод управления цепью к назначенному командиром ответственному бойцу.

— Как скажешь, старшина, — ответил доброволец. — Для нас это дело новое. Мы, если честно, боялись напортачить.

Рябов посмотрел на него внимательнее.

— Для первого раза сработали нормально. Дальше будем менять не только место. Немцы быстро сообразят, что взрывы тяжёлых снарядов происходят не от работы нашей артиллерии.

— Думаешь, быстро раскусят? — заинтересовался Кузьма Васильевич.

— Немцы, к сожалению, не дураки, рано или поздно догадаются, — уверенно произнёс Рябов. — Начнут посылать впереди колонн своих сапёров, а те начнут искать любые следы установки фугасов. Поэтому повторять одну и ту же схему нельзя.

Гаврилюк усмехнулся.

— Я им примерно это и говорил.

— Значит, говорил правильно, — кивнул Рябов и снова обратился к группе: — Сейчас немного передохните. Потом соберем новые цепи и поедем на станцию за снарядами.

Добровольцы приняли распоряжение без споров. Усталость чувствовалась в каждом движении мужиков, но никто не удивился, что рабочий день ещё не закончился. Они отошли от грузовика и сели у стены, вытянув ноги.

Я проводил их взглядом и снова посмотрел вверх.

Четыре «Мессершмитта» так и оставались над городом. Одна пара шла широким кругом западнее центра. Вторая держалась южнее, временами исчезая из вида за дымной полосой.

Прошло уже достаточно времени после ухода бомбардировщиков, но истребители не собирались возвращаться на аэродром. Почему? Эта мысль мелькнула в голове, но разобраться с ней я не успел.

Рябов позвал Корбута.

— Максим Петрович, покажи мне ваши самодельные взрыватели.

Корбут оторвался от работы над установкой и подошёл к верстаку, где лежали несколько уже готовых устройств. Старшина взял одно и внимательно осмотрел. Никакого удивления или восхищения на лице сапёра не появилось. Он изучал вещь как профессионал, которому предстоит использовать её десятками.

— Годится, — наконец оценил Рябов. — Не безрыбье сам раком встанешь.

Корбут слегка приподнял подбородок и уже хотел ответить что — нибудь колкое, но тут старшина продолжил:

— В принципе — хорошая задумка и исполнено качественно!

Лицо Максима Петровича расплылось в улыбке от похвалы.

— Нам понадобится большой запас этих хреновин, — добавил старшина. — Сколько смогут сделать твои мастера?

Корбут задумался.

— Ежели Митька и его приятели не будут на ракетную установку отвлекаться, то два десятка в час сделают. А может и побольше.

— Здесь еще шесть человек приехало, — кивнул на добровольцев Рябов. — Они могут помочь?

— В принципе — да! — после длинной паузы кивнул Корбут. — Пусть делают заготовки по образцу. Главное, чтобы ничего от себя не добавляли.

— Я прослежу, чтобы они работали без фантазий, — сказал Рябов.

Корбут ещё раз посмотрел на группу у стены. В его глазах мелькнуло сомнение.

— Я им покажу, что можно делать без присутствия специалиста. Дальше сами.

Максим Петрович вернулся к нашей установке РСЗО, а Рябов занялся подготовкой новых минно — взрывных заграждений.

Вскоре несколько добровольцев приступили к сборке взрывателей по готовому образцу. К прежнему шуму мастерской добавились скрип отверток и шорох разматываемого провода. Теперь работа кипела сразу по нескольким направлениям — внутри продолжали сваривать раму, рядом собирали цепи для подрыва фугасов, во дворе занимались грузовиком.

А на юге всё так же грохотали гаубицы.

Пожар в центре города заметно усилился. Дым растянулся над крышами длинной черной полосой.