Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 6

Фигура подняла руку. Охранник с пустым взглядом потянулся к мечу.

— Стоять, — рявкнул я.

Мужчина не услышал. Он выдернул клинок и шагнул к своему товарищу.

Алиса-гладиаторша появилась сбоку. Она врезалась плечом в одержимого, сбила его с ног и вывернула руку за спину. Второй охранник рухнул на колени, зажимая живот.

— Не убивайте его, — приказал я. — Он не управляет собой.

— Уже поняла, — бросила Алиса, прижимая мужчину к земле. — Но если он ещё раз попробует достать меч, я сломаю руку.

— Ломай, — разрешил я. — Только не шею.

Домовой бог метнулся к воротам. Его тело стало тонким, как полоска дыма. Я увидел три слоя. Сила держала форму. Связь уходила в фундамент дома. Право тянулось к маленькой бронзовой пластине, прибитой к внутренней стороне ворот.

Я ударил не по фигуре, а по пластине.

Когти прошли сквозь неё, не разрезав металл. Я задел только серый слой, отделивший домового от права приказывать. Фигура дёрнулась, деревянная маска треснула, и проекция старика осыпалась на камни пылью и щепками. Полезное тепло печи осталось, а чужая воля исчезла.

Охранник под Алисой обмяк. Она проверила ему пульс и подняла голову.

— Живой, — подтвердила Алиса.

— Хорошо, — кивнул я. — Свяжи обоих и отнеси в лазарет.

— А это? — Алиса ткнула подбородком в щепки.

— Не трогать, — распорядился я. — Олег, отметь место и поставь индикатор. Если связь вернётся, я хочу знать сразу.

Олег кивнул, поднял пластину и закрепил её на воротах. Синяя нить внутри вспыхнула, затем погасла.

— Теперь здесь чисто, — произнёс он.

— Нет, — возразил Уголёк. — Это только первый.

Он оказался прав.

Через час в деревню вошёл караван. Две телеги с детьми, мешками муки и инструментами двигались со стороны северной дороги. Иван отправил их к форту, чтобы переждать возможную атаку. На передней телеге сидел кучер, за его спиной плакала маленькая девочка.

Я стоял у площади и увидел, как караван свернул не к воротам, а к старому мосту через оросительный канал. Мост был разрушен ещё зимой. После дождей под ним стояла мутная вода, а часть настила держалась на одной балке.

— Они не туда едут, — произнесла Арина.

— Я вижу, — отозвался я.

Олег поднял пластину. Синяя нить внутри стала ярко-жёлтой.

— Связь на дороге, — отозвался он. — Очень сильная.

Я побежал.

Лошади уже ступили на мост. Доски заскрипели, телега качнулась, и дети внутри закричали. Кучер сидел неподвижно, держась за вожжи. Его глаза были открыты, но зрачки не двигались.

Алиса-гладиаторша догнала меня и прыгнула на переднюю телегу. Она вырвала вожжи, но лошади продолжили идти, будто не чувствовали поводьев.

Я запрыгнул на боковую доску и вонзил когти в ближайшую стойку. Магическое зрение раскрыло структуру моста. В старом камне под ним сидел дорожный покровитель. Он держал удачу дороги и одновременно направлял её в одну точку, к провалу за мостом.

Полезная сила распределялась по доскам, удерживая их от немедленного обрушения. Связь соединяла покровителя с дорогой. Право было тонким, красноватым и вплеталось в медный дорожный знак, который стоял у самого поворота.

Я не мог разрезать знак целиком. Тогда мост рухнул бы вместе с телегами.

— Алиса, держи детей! — крикнул я.

— Уже держу! — рявкнула она, вцепившись в мальчишку, который едва не вывалился через борт.

Я повёл коготь по красной нити. Дорожный бог сопротивлялся. Сила рвала запястье, связь звенела в ушах, а право пыталось соскользнуть в сторону. Я видел, как за одним движением проступает другое, и впервые понял, что эти слои не лежат ровно. Они перекрывали друг друга, как несколько сетей, натянутых на одну раму.

— Не дергайся, — процедил я, обращаясь не к богу, а к собственной руке.

Я разрезал красный слой.

В тот же миг лошади остановились. Телега качнулась, но устояла. Кучер свалился на доски, захлёбываясь воздухом.

Из дорожного знака вырвалась фигура. Она была похожа на человека в плаще из пыли, а вместо ног у неё тянулись корни, впившиеся в камень.

— Ты нарушил путь, — прошипело существо. — Ты заставил дорогу забыть приказ.

— Дорога никому ничего не должна, — отозвался я, спрыгивая на землю. — Особенно тебе.

— Я храню её для тех, кто имеет право идти, — прошипело существо.

— А дети имеют право? — уточнил я.

Существо подняло длинную руку. За моей спиной одна из лошадей дёрнулась и встала на дыбы. Алиса удержала поводья, но телега пошла боком.

Я шагнул к дорожному знаку и разрезал право, оставшееся на металле. Существо резко сжалось. Его сила не исчезла. Дорога осталась ровной, а знак продолжил показывать направление. Пропало только право решать, кому разрешено пройти.

Проекция дорожного покровителя осыпалась пылью. Сама дорога осталась ровной, а её сила больше не подчинялась чужому приказу.

— Вот так лучше, — произнёс я.

Кучер застонал. Арина забралась на телегу и начала выводить детей по одному. Олег поставил у моста два индикатора, а Алиса отвела лошадей назад.

— Он жив? — уточнила Арина, кивая на кучера.

— Жив, — отозвался я. — Но пока не трогайте его. Сначала проверим, не осталось ли связи.

— Проверяй быстрее, — бросила она. — Дети уже решили, что мост их съест.

— Скажи им, что мост подавился дорожным богом, — усмехнулся я.

Арина посмотрела на меня, потом на серую пыль у знака.

— Ты иногда шутишь в самых неподходящих местах.

— Это экономит время. Люди перестают кричать и начинают слушать.

Она фыркнула, но уголок её рта дрогнул.

К полудню караван вернулся в деревню. Детей разместили в доме Ивана, а кучера отнесли к лекарям. На его запястье нашли красный след, похожий на ожог. Олег пометил его медной пластиной, чтобы увидеть, не вернётся ли связь.

Я едва успел вымыть руки, когда из колодца раздался крик.

Женщина бежала по площади босиком. За ней двигались ещё шесть человек, мужчины и женщины разного возраста. Все шли в сторону западной дороги, не оглядываясь. Их лица были пустыми, а на губах у каждого шевелились одни и те же слова.

— Оставить деревню. Идти к старой часовне. Оставить деревню. Идти к старой часовне.

— Перехватить, — приказал я.

Бродислав и Алиса бросились им навстречу. Первый мужчина попытался ударить Бродислава камнем, но брат перехватил его руку и мягко уложил на землю. Алиса остановила женщину, прижав её к изгороди.

Остальные продолжали идти. Их ноги двигались ровно, будто кто-то тянул за нитки.

У колодца лежало ведро. Вода в нём дрожала, хотя ветра не было. На поверхности проступили белые круги, и из глубины поднялось женское лицо, собранное из воды и тины.

— Это хозяйка колодца, — прошептал Уголёк. — Старое божество воды. Она хранила источник ещё до того, как здесь появился род.

— Почему она ведёт людей к часовне? — уточнил я.

— Там её новый алтарь, — отозвался Уголёк.

Я посмотрел на воду. В ней виднелась нить связи, уходившая вниз, к каменной шахте. Право лежало не на самой богине. Оно было вписано в старую медную чашу, опущенную на дно. Приказ покинуть деревню проходил через воду и попадал в каждого, кто пил из колодца.

— Если разрежу право, вода останется пригодной? — уточнил я.

— Если ошибёшься, источник высохнет, — отозвался Уголёк.

— Значит, не ошибусь, — произнёс я.

— Уверенность не заменяет знания, — вздохнул Уголёк.

— Знания я доберу по ходу, — отозвался я.

Я опустил когти в ведро. Холод ударил до плеча. Вода потянулась вверх, обвила руку и впилась под кожу тонкими ледяными иглами. Я увидел три слоя. Сила держала воду чистой и холодной. Связь соединяла источник с руслом, трубами и всеми колодцами в деревне. Право лежало глубже, вокруг медной чаши.

Я повёл когтями вниз.

Вода в ведре поднялась столбом. Ледяные иглы впились сильнее, но я не остановился. Серое право обвивало чашу кольцами. На каждом кольце были вырезаны имена тех, кто когда-либо просил у колодца воду.