Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 50

Каждая молитва была ещё одной петлёй.

Кречет был не просто телом. Он состоял из права, которое люди повторяли веками.

Я не мог разрезать всё сразу.

— Андрей, — крикнула Алиска. — Раздели слои! Сначала имя, потом корону, потом путь!

— Я знаю.

— Нет, ты пытаешься разорвать всё.

— Мне так быстрее.

— И умрёшь быстрее.

Я перехватил первый слой.

Имя Кречета отделялось от императорской линии медленно. Оно сопротивлялось, цеплялось за каждую серебряную петлю. Перед глазами возникли лица людей, которые добровольно молились этому богу. Их вера не была приказом. Она принадлежала им.

Я оставил её.

Разрезал только право Кречета использовать чужие молитвы как повод для захвата.

Серебряный узел сжался.

Кречет завыл. На площади погасли все его крылья, кроме одного.

— Ты крадёшь мою силу! — рявкнул он.

— Нет. Я убираю твою руку с чужих людей.

Императорская печать рухнула на камни.

В тот же миг Кречет стал меньше. Человеческое тело потеряло серебряные глаза, кожа пошла трещинами, а из-под неё показался серый металл.

Он попытался отступить к небу.

Госпожа всё это время стояла у разрушенных ворот и наблюдала. Теперь багровые нити под её кожей резко натянулись. Она подняла ладонь.

Из земли вышли цепи.

Они не обвили Кречета. Госпожа закрепила их вокруг пространства перед ним, закрывая путь к серебряному кругу.

— Я не люблю, когда должники уходят без расчёта, — произнесла она.

Кречет повернул к ней голову.

— Ты не имеешь права вмешиваться.

— У меня его никогда не было.

Цепи затянулись.

Кречет рванулся вверх, но пространство не открылось. Серебряный круг над площадью вспыхнул и тут же схлопнулся.

— Что ты делаешь? — бросил я.

— Не позволяю ему уйти до заката. Ты сам требовал открытого боя.

— Я не просил помощи.

— Поэтому можешь не благодарить.

Кречет ударил по цепям. Багровые нити на шее Госпожи почернели. Она опустилась на одно колено, но удержала конструкцию.

— Андрей, заканчивай! — выдохнула она.

Я добрался до третьей нити.

Она уходила вверх, за пределы человеческого тела, и соединялась с огромной серебряной фигурой в небе. Там стояло истинное воплощение Кречета, скрытое за облаками. Человеческая форма на площади была только сосудом.

Я потянулся через связь.

Кречет увидел это и перестал вырываться.

— Если перережешь, погибнут тысячи храмов.

— Они не принадлежат тебе.

— Погибнут вместе со мной.

— Это твоя ответственность.

— Ты не бог. Тебе не понять цену имени.

— Я прожил жизнь, где имя ничего не значило. Там цену платили телом.

Я разрезал вторую нить.

Серебряная фигура в небе раскрыла крылья. Оттуда посыпались тонкие перья, каждое размером с копьё. Инга и Ольга подняли ледяной купол, Лиля накрыла его огненной сеткой, а императорские маги ударили по краям воздушными потоками.

Бродислав встал передо мной.

— Давай, брат. Мы прикроем.

— Ты весь в дырках.

— Зато стою.

— Хороший аргумент.

Я шагнул к Кречету.

Третья нить проходила через мою грудь, но теперь я видел её конец. За ним не было приказа. Только право вернуться в империю через любой старый храм.

Я не стал резать нить у себя.

Коготь прошёл дальше, сквозь облака и серебряное тело в небе.

Сверху ударил звук. Он не был громким, но у всех заложило уши. В домах лопнули стёкла, вода в колодцах поднялась к краям, а у людей на коже выступили серые перья.

Я добрался до истинного узла.

Он выглядел как огромный серебряный макр, окружённый крыльями. Внутри вращалось имя Кречета и тысячи тонких линий, которые связывали его с храмами.

Я оставил молитвы.

Перерезал право на воплощение.

Макр треснул.

Серебряная фигура в небе рухнула вниз. Кречет закричал на площади, его тело разлетелось на пластины, а человеческий голос перешёл в птичий крик.

Я держал коготь в узле и видел, как истинное воплощение рассыпается слоями. Сначала исчезли крылья, затем металлическая грудь, потом голова. Последним погасло имя.

Макр упал мне в ладонь.

Он был горячим и тяжёлым. Внутри ещё бился слабый импульс.

— Раздави, — попросила Госпожа, тяжело дыша.

— Не проси.

— Тогда решай быстрее.

Я сжал пальцы.

Серебряный макр треснул окончательно.

Из него вырвался поток света и ушёл в землю. На площади стало светлее. Серые перья на коже людей исчезли. Императорская печать погасла, а цепи Госпожи рассыпались багровой пылью.

Над поместьем остались только облака и дым.

Кречета больше не было.

Я стоял, разглядывая пустую ладонь. Адамантий в костях продолжал вибрировать, но теперь в этом гуле не было чужого приказа.

Император подошёл ко мне. Он двигался медленно, прижимая ладонь к груди. На форме расползалось тёмное пятно.

— Ты уничтожил его истинное воплощение, — произнёс государь.

— Да.

— И лишил империю древней защиты.

— Да.

— Сколько времени ты знал, что так будет?

— Примерно пять минут.

Император посмотрел на разрушенную площадь, затем на солдат и жителей.

— Тогда твоя самоуверенность пока оправдана.

— А вы всё ещё собираетесь выдать меня богам?

— Нет.

Государь поднял голову к небу.

— С этого дня Кречет не имеет права воплощаться на землях империи. Я подтверждаю это от имени короны.

На камнях вспыхнула золотая линия. Она прошла по площади, стенам, деревне и дальше, к границам государства.

Серебряные контракты вдалеке начали лопаться один за другим.

Где-то загудели колокола. В нескольких храмах погасли священные огни. Люди, связанные с Кречетом, падали на колени или выбегали наружу, не понимая, почему исчезла привычная тяжесть в груди.

Мир увидел, что бог может быть ранен.

А потом увидел, что его можно лишить тела.

Кречет не стал последним. В небе над разрушенными воротами открылась тонкая чёрная трещина. Из неё выпала полоска серого металла и ударилась о камни.

Алиска спрыгнула с моего плеча и принюхалась.

— Пап, это не остаток Кречета.

— Что тогда?

— Запах арены.

За трещиной кто-то открыл дверь.

И из темноты донёсся голос, которого я не слышал десятки лет.

— Товар найден.

Глава 20

Голос из трещины исчез раньше, чем я успел добраться до неё.

Чёрная полоса в воздухе сжалась до толщины волоса и лопнула без вспышки. На камнях остался серый металлический осколок размером с ноготь. Алиска ткнула его лапой, тут же отдёрнула и зашипела.

— Горячий, — предупредила она.

— На вид холодный.

— Он притворяется.

Я поднял осколок когтем. Металл не имел магического источника, но от него тянуло песком, старой кровью и мокрой известью. Запах Колизея. Запах, который я надеялся больше никогда не встретить.

— Не трогай голыми руками, — произнесла Алиска.

— Уже трогал.

— Тогда не трогай второй раз.

Я завернул осколок в кусок ткани и убрал в медную коробку. Олег принёс её из мастерской, пока я стоял над трещиной.

— Это можно хранить? — уточнил он, затягивая крышку медной проволокой.

— Если начнёт говорить, не открывай.

— А если не начнёт?

— Тем более не открывай.

Олег кивнул и отнёс коробку в подвал.

На площади люди продолжали работать. Победа над Кречетом не вернула стены, не срастила переломы и не убрала кровь с камней. Лиля тушила остатки огня у кузницы. Инга и Ольга накладывали лёд на обожжённые руки рабочих, а потом растапливали его, чтобы не оставить людям обморожений.

Арина сидела на перевёрнутом ящике и переписывала имена тех, кто получил ранения. Рядом лежала её папка. Края документов почернели, но текст сохранился.

— Двадцать семь раненых, — произнесла она, перелистывая страницы. — Трое тяжёлых. Один императорский маг потерял руку, но Инга говорит, что сможет сохранить плечо. Бродиславу нужно зашить бок, хотя он утверждает, что это лишнее.