Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 49

Меня понесло назад.

Лиля удержалась, вцепившись в железную стойку. Инга и Ольга легли на мостовую, прикрыв головы. Арина прижала к себе папку с договорами. Императорские солдаты не смогли даже подняться.

Кречет двинулся к ней.

— Имя, — произнёс он. — Отдай договоры.

Арина подняла голову.

— У тебя нет на них права.

— Все договоры принадлежат тем, кто дал людям язык.

— Тогда забери их у бумаги.

Она швырнула папку на землю и наступила на неё сапогом.

Кречет вытянул руку. Серебряная нить скользнула по мостовой, обвилась вокруг её запястья и впилась под кожу.

Я оказался рядом раньше, чем он успел затянуть петлю. Коготь перерезал нить, не задев руку Арины.

Кречет повернул голову.

— Ты выбираешь её.

— Я выбираю тех, кто сам выбрал меня.

— В этом нет порядка.

— Зато есть смысл.

Он ударил.

На этот раз я увидел движение заранее. Сместился, пропуская кулак возле виска, и полоснул когтями по его груди. Серебряная ткань разошлась. Под ней не было кожи. Там двигался слой за слоем чужой приказ, скрученный вокруг пустого человеческого контура.

В центре груди пульсировала маленькая серебряная точка.

Я ударил по ней.

Кречет исчез.

Не переместился. На долю секунды его тело стало плоским, как отражение в воде. Коготь прошёл насквозь, а затем Кречет возник за моей спиной и вогнал ладонь между лопаток.

Меня бросило на колени. Серебряная сила вошла в позвоночник и начала раскручивать адамантий изнутри.

Скелет отозвался гулом. Ноги подкосились. Когти сами втянулись, пальцы разжались.

— Металл помнит владельца, — прошептал Кречет у меня над ухом. — Ты всего лишь временная оболочка.

Перед глазами поплыла площадь. Я увидел не камни, а арену. Песок, решётки, белые стены, лица зрителей. На шее сомкнулся невидимый ошейник. Где-то рядом кричал надзиратель, требуя подняться.

Второй голос принадлежал Кречету.

— Встань и отдай то, что тебе не принадлежит.

Я упёрся пальцами в землю.

— Пошёл ты.

Серебряная сила усилилась. Адамантий в позвоночнике загудел, рёбра свело, будто их пытались вырвать через кожу.

Бродислав выскочил из пролома в стене и бросился на Кречета. Он двигался неровно, одно плечо висело ниже другого, но когти уже были выпущены.

Кречет даже не посмотрел в его сторону. Серебряное перо сорвалось с крыла и ударило Бродислава в грудь.

Брат успел выставить руки. Перо пробило ладонь и вошло в плечо, но Бродислав не остановился. Он обхватил пластину руками и рванул её на себя.

Серебро разорвалось.

Бродислав выдернул перо вместе с частью собственной плоти и отбросил в сторону.

— Ты не имеешь права трогать моего брата, — прохрипел он.

Кречет обернулся.

Этого мне хватило.

Я вогнал когти в землю и потянулся к серебряной связи через собственный источник. Адамантий отозвался не болью, а сопротивлением. Металл не хотел становиться частью чужого приказа. Он дрожал, скрежетал внутри костей, но держался.

Я увидел узел.

Он шёл от ладони Кречета через мою спину к позвоночнику. Толстая нить, поверх неё право владельца, поверх права приказ на извлечение. Я не стал рвать всю конструкцию. Подцепил самый нижний слой и отделил его от металла.

Серебряная связь лопнула.

Кречет резко отступил. На его ладони открылась чёрная трещина.

Я вскочил.

— Первый слой снят, — произнёс я.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — процедил Кречет.

— Уже понимаю больше, чем минуту назад.

Императорская печать вспыхнула ярче. Серебряное кольцо над ней закрутилось, а солдаты одновременно поднялись. Их глаза стали пустыми, руки потянулись к оружию.

На стене северной башни открылась золотая дверь.

Из неё вышел император.

Он был без короны и без парадного плаща, в тёмной форме с застёгнутым воротом. За ним стояли только четыре телохранителя. Государь спустился по лестнице, не обращая внимания на стрелы, которые зависли в воздухе над площадью.

Кречет повернулся к нему.

— Ты пришёл преклонить колено перед тем, кто создал твою линию?

Император остановился у разрушенной стены. Его лицо было бледным, но голос не дрогнул.

— Я пришёл отменить твоё покровительство.

— Твоя корона существует по моему праву.

— Моя корона существует по закону империи.

— Закон написан моей рукой.

— Тогда сегодня я порву твою страницу.

Император разжал пальцы. На ладони выступила кровь. Он приложил её к собственной печати, лежавшей на груди под форменной тканью.

Золотой знак раскрылся. Внутри проступили серебряные перья.

Кречет поднял руку.

— Прикажи армии убить Андрея Росомахина.

Император выпрямился.

— Солдаты империи, слушайте меня. Я отказываюсь от защиты Кречета и запрещаю исполнять его приказы. Тот, кто поднимет оружие против Росомахиных без моего распоряжения, станет преступником перед короной.

Серебряный свет ударил ему в грудь.

Государь пошатнулся. Изо рта хлынула кровь, а золотая печать на форме раскололась. Вместе с ней погасли десятки защитных линий на стенах, воротах и солдатских доспехах.

Но император удержался на ногах.

— Я повторю приказ, — выдохнул он. — Никто не служит богу против собственной воли.

Первым поднялся императорский представитель. Он сорвал с шеи серебряный обруч и выхватил меч.

— Ваша воля исполнена, государь, — рявкнул он.

За ним начали подниматься солдаты.

Кречет раскрыл крылья.

— Ты уничтожил наследственную защиту ради одного смертного.

— Нет, — отозвался император. — Я уничтожил твоё право на мою страну.

Серебряная печать в воздухе треснула.

Кречет рванулся к государю.

Я перехватил его на середине пути. Когти встретились с серебряным крылом. Удар отдался в локтях, но теперь связь с печатью ослабла. Крыло не успело обойти мою защиту.

Я полоснул по внешнему краю.

Первый разрез.

Серебряное перо раскололось, и поток силы ударил в небо.

Второй разрез прошёл по основанию крыла. Десятки приказов рассыпались белыми искрами. Кречет закричал, отшатываясь.

— Лиля, сейчас! — крикнул я.

Она выбросила обе руки. Красное пламя вошло в разломы серебряного тела и удержало их открытыми. Инга заморозила ноги Кречета, Ольга ударила огнём в правое крыло, а Арина бросила под его ступни папку с договорами.

— Не наступай на документы, — процедила она.

Кречет попытался взлететь. Лёд треснул, но Игорь уже оказался у него за спиной. Эрг вцепился в основание крыла и потянул вниз. Серебряные пластины вонзились ему в плечо.

— Тяжёлый, — прорычал Игорь.

— Не отпускай, — отозвался я.

— Я и не собирался.

Бродислав ударил Кречета снизу. Когти прошли по колену, срезав серебряную оболочку. Бог рухнул на одно колено.

— Без металла тоже больно? — хрипло усмехнулся брат.

— Это не победа, — процедил Кречет.

— А я и не закончил.

Он вогнал когти в землю под Кречетом и вырвал каменную плиту. Божественное тело потеряло опору. Игорь рванул крыло, Лиля удержала огонь, а я добрался до узла в груди.

Теперь он был виден ясно.

Внутри серебряной точки вращались три имени. Первое принадлежало императорской линии. Второе было именем самого Кречета. Третье не имело букв. Это было право воплощаться в любом месте, где существовала его печать.

Кречет увидел мой взгляд.

— Если перережешь третью нить, ты откроешь путь тому, кто старше меня.

— Не отвлекай.

— Ты не понимаешь, что придёт следом.

— Зато понимаю, что останется, если тебя не остановить.

Я вогнал один коготь в серебряную точку.

Кречет ударил меня в грудь. Адамантий выдержал, но тело отлетело назад. Я зацепился вторым когтем за его нить и удержался.

Связь натянулась.

На мгновение мне показалось, что я держу не человека, а целое небо. Из серебряного узла хлынули голоса. Тысячи приказов, клятв и договоров прошли через руки. Я увидел крепости, храмы, императорские похороны, коронации, войны и города, где люди молились птице с серыми крыльями.