Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 44

— Суд начнётся сейчас, — произнесла Госпожа из дверей комнаты. — Они не будут ждать третьего заката.

— Ты знала?

— Я слышала объявление.

— И что теперь?

Она подняла обездвиженную руку. На пальцах снова проступили багровые нити.

— Теперь тебе предложат вернуть всё, что они считают своим.

— А если я откажусь?

— Тогда они назовут отказ нападением.

Серебряный круг опустился до самой крыши. Из него раздался голос, одновременно мужской и женский.

— Росс, покровитель Росомахиных, признан лишённым имени. Андрей Безымянный признан носителем украденного металла. Слушание открыто.

Я выпустил когти.

На площади поднялись люди. Никто не разбежался.

Впереди стояли Бродислав, Арина, Лиля и Алиса. За ними выстроились охотники, рабочие, солдаты императора и освобождённые Семёном люди.

Я посмотрел на серебряный круг.

— Тогда слушайте внимательно.

Круг дрогнул, а над воротами появился первый тёмный силуэт.

Глава 17

Тёмный силуэт опустился на площадь без звука.

Он выглядел как человек в длинной чёрной мантии, но ткань лежала слишком ровно, будто её натянули на пустой каркас. Вместо лица под капюшоном светились три белые полосы. Они располагались вертикально, от лба к подбородку.

Следом за ним из серебряного круга вышли ещё одиннадцать фигур.

Кто-то напоминал женщину с рыбьей чешуёй на руках. Другой был широкоплечим мужчиной, покрытым каменными пластинами. Третья фигура состояла из дыма, внутри которого плавали оранжевые угли. Над площадью зависла птица с четырьмя крыльями. Ещё одна сущность приняла форму старика в короне, но корона проходила прямо через его череп.

Они не спешили атаковать.

Сначала нужно было показать людям, кто здесь хозяин.

Серебряный круг заговорил всеми голосами сразу.

— Андрей Безымянный, носитель адамантия, ты обвиняешься в краже божественного металла, нарушении первичного права и уничтожении установленных договоров.

— Кем предъявлено обвинение? — спросил я.

Три белые полосы под капюшоном сместились.

— Пантеоном.

— Это не имя.

— Имя не требуется.

— Требуется, если вы собираетесь судить человека.

Фигура в чёрном подняла руку. Серебряный свет лёг на площадь, и люди вокруг замолчали. Никого не связали. Просто каждый рот перестал открываться.

Бродислав выпустил когти.

— Сними это, — прорычал он.

— Подсудимым запрещено вмешиваться в порядок слушания, — произнесла фигура.

— Я не подсудимый.

— Ты принадлежишь подсудимому.

Бродислав сделал шаг вперёд.

Я удержал его ладонью за плечо.

— Не сейчас.

— Они заткнули людей.

— Я вижу.

— И ты будешь ждать?

— Пока они сами не нарушат правила.

Я поднял голову к серебряному кругу.

— Я не признаю суд, в котором обвинитель скрывает имя и запрещает свидетелям говорить.

Серебряный свет сгустился. На горле ближайшего солдата появился тонкий обруч.

— Любое сопротивление будет признано нападением.

— Тогда вы сами только что подтвердили, что это не суд.

Фигура с тремя полосами наклонила голову.

— Ты получил право на последнее слово.

— Я ещё не признал право на первое.

Я провёл когтем по серебряной линии, которая держала их рты, и она лопнула с тихим звоном. За моей спиной прошёл шорох. Люди снова смогли двигаться и заговорили почти одновременно. Кто-то выругался. Кто-то позвал детей. Семён помог пожилой женщине отойти к стене.

Госпожа стояла у дверей фабрики. После разрыва связи её обруч потемнел, но багровые нити вернулись под кожу. На запястье оставалась глубокая полоса от цепи.

— Ты раздражаешь их, — произнесла она.

— Они плохо переносят вопросы.

— Это не вопросы. Ты проверяешь границы.

— У суда должны быть границы.

— У богов их нет.

— Значит, сегодня появятся.

В воздухе над кругом возникли три надписи. Они складывались в обвинения.

«КРАЖА».

«РАЗРУШЕНИЕ».

«МЯТЕЖ».

Первое слово вспыхнуло красным.

— Адамантий принадлежит тем, кто создал первые договоры, — произнесла фигура в чёрном. — Ты носишь его без разрешения.

— Его залили в моё тело без разрешения.

— Ты сохранил металл после смерти.

— Я не обязан был отдавать его после смерти.

— Ты был предназначен к возвращению.

— Я отказался.

— Отказ не отменяет право владельца.

— Отменяет. Если человек не соглашался на сделку, это не сделка.

Над площадью раздался гул. Это заговорили не люди, а сами воплощения. Их голоса накладывались друг на друга.

— Смертные не дают согласия на первичные права.

— Смертные получают жизнь из чужих систем.

— Смертные используют силу, которую не понимают.

— Смертные принадлежат тем, кто защищает их от пустоты.

Я посмотрел на каждого.

— Если вы защищаете людей, почему прячете условия?

Фигура с рыбьими руками раскрыла рот. Вместо языка внутри вращалось маленькое серебряное колесо.

— Условия очевидны для тех, кто обладает разумом.

— Тогда озвучьте их.

— Ты обязан приносить силу, не разрушать печати, не покидать установленную область и отдавать металл при первом требовании.

— А взамен?

— Тебе позволено существовать.

— Щедро.

Арина вышла вперёд. На ней был тёмный плащ, волосы собраны в тугой хвост, а в руке она держала папку с новыми договорами.

— Я хочу выступить свидетелем, — произнесла она.

Серебряный круг повернулся к девушке.

— Твоё имя вписано в родовую систему. Ты не являешься независимой стороной.

— Я подписала новый договор после того, как его условия прочитали вслух.

— Ты принадлежишь роду.

— Я состою с ним в соглашении.

— Разница не установлена первичным правом.

— Тогда первичное право устарело.

Голос Арины не дрогнул. Она держала папку обеими руками, чтобы бумага не тряслась.

— Ваша система требует служения и не даёт человеку права отказаться. Договор Андрея устроен иначе. В нём есть обязанности обеих сторон, срок пересмотра и возможность выхода.

— Ты защищаешь мятежника.

— Я защищаю документ, который подписала сама.

Серебряный свет ударил в папку. Края бумаг обуглились, но огонь погас, не добравшись до текста.

Лиля подняла руку. Между её пальцами вспыхнуло тонкое красное пламя.

— Ещё раз тронете бумаги, я сожгу круг, — процедила она.

Птица с четырьмя крыльями издала сухой щелчок.

— Смертная угрожает пантеону.

— Смертная предупреждает, — отозвалась Лиля. — Угроза будет позже.

Уголёк выскользнул из её кармана и взлетел в воздух. Маленькое божество выглядело как кусок угля с двумя жёлтыми глазами.

— Я подтверждаю, что новые договоры не содержат права собственности, — пропищал он. — Росс получил силу не через принуждение.

Фигура с чёрным капюшоном вытянула ладонь.

Уголёк сжался, а его поверхность покрылась белым инеем.

— Мелкое божество не имеет права свидетельствовать.

— Тогда почему вы его слушаете? — спросил я.

— Мы не слушаем.

— Вы ответили.

Белые полосы под капюшоном вспыхнули.

— Третье обвинение: мятеж против порядка. Росс отказался от места в пантеоне, а ты создал сеть, способную передавать силу вне установленной иерархии.

— Люди сами выбрали, кому верить.

— Они выбрали под страхом твоего влияния.

— Пусть каждый человек скажет сам.

Серебряный свет прошёл по площади. На этот раз люди не замолчали. Вместо этого перед каждым возникла тонкая полупрозрачная пластина с именем и строкой, требующей ответа.

«СОГЛАСЕН ЛИ ТЫ ОСТАТЬСЯ ПОД ЗАЩИТОЙ РОССА?»

Семён посмотрел на пластину. Его лицо побледнело.

— Это снова цепь, — произнёс он.

— Нет, — ответила Госпожа. — Это опрос. Пока они не прикрепили приказ.

— А если я не отвечу?

— Ответ появится за тебя.

Семён сжал кулаки.