Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 43

— Исправь.

— Исправление требует присутствия владельца.

— Пусть приходит.

Дверь захлопнулась.

Тишина продержалась меньше секунды.

Потом зал рухнул.

Каменные плиты посыпались с потолка. Песок поднялся стеной, забивая нос и рот. Я схватил Госпожу за пояс и оттащил от провала. Бродислав подставил плечо под балку. Металл в его руках застонал, когти вошли в камень по самые основания.

— Выход! — крикнул он.

— Через фабрику! — отозвалась Госпожа.

— Там обрушение.

— Под полом есть старый ход.

— Ты могла сказать раньше, — прорычал Бродислав.

— Ты мог спросить.

Я нашёл глазами чёрную линию на полу. Под ней лежал слабый золотой контур, уходивший к западной стене. Ввёл коготь, разрезал каменную плиту и отшвырнул куски в сторону.

Под полом оказался узкий тоннель. Из него тянуло холодной водой и плесенью.

— Все туда, — бросил я.

Госпожа шагнула первой. Бродислав оттолкнул балку и пошёл следом. Я задержался на миг.

В разрушенном зале лежал металлический лист с моей записью. На нём всё ещё горела последняя строка: «Восстановление отложено».

Я ударил по листу когтем.

Он рассыпался серой пылью.

Тоннель начал сжиматься. Я нырнул внутрь и закрыл проход последним движением руки.

Мы вывалились в подвал фабрики через три минуты. Кирпичная стена за спиной осела, выбив облако пыли. Олег и Лиля уже выводили рабочих наружу. Арина стояла у лестницы с окровавленной повязкой на руке, а Алиска сидела у неё на плече и рычала в сторону пола.

— Пап, — выдохнула она. — Там осталось много нитей.

— Потом.

— Они идут к людям.

— Я сказал, потом.

Госпожа вышла из пролома. Её левая рука висела плетью, обруч на шее почернел, а багровые нити почти исчезли с лица.

— Ты перерезал мою связь с первым слоем, — произнесла она.

— Ты разрешила.

— Теперь я не знаю, сколько людей ещё держится на моём источнике.

— Значит, будем выяснять.

— Не успеем.

— Почему?

Она подняла взгляд к потолку.

Над фабрикой, сквозь камень, проявился серебряный круг. Он занимал всё небо. Внутри круга двигались двенадцать тёмных силуэтов.

Росс попытался заговорить через связь. В моей голове прозвучал только хрип.

— Андрей, пантеон объявил суд.

— Когда?

— Через три дня.

— Кто судья?

— Все.

— А если мы не явимся?

— Они придут сами.

Я посмотрел на рабочих, на раненых, на Алису, Лилю и Бродислава. Три дня были слишком коротким сроком для войны, но достаточно долгим, чтобы подготовить людей к первой атаке.

— Тогда у нас три дня, — произнёс я. — Начинаем.

Следующие часы прошли без сна. Мы укрепляли стены, вытаскивали из подвала всё, что могло стать якорем, и проверяли каждого человека, кто находился рядом с фабрикой. Семён, освобождённый Госпожой, помогал переносить раненых. Он не просил разрешения остаться. Просто взял носилки и начал работать.

Госпожу заперли не в камере, а в отдельной комнате под охраной Бродислава. Женщина не возражала. Она сидела на табурете, пока Лиля промывала ей ладони, и смотрела, как под кожей медленно восстанавливаются багровые нити.

— Ты лечишь её? — спросил я у Лили.

— Она теряет кровь, — отозвалась девушка, затягивая повязку. — Если умрёт, часть связей может сорваться на людей.

— Я не собираюсь умирать, — процедила Госпожа.

— Тогда не дёргай рукой, — бросила Лиля. — И не называй меня девочкой.

Госпожа впервые посмотрела на неё внимательно.

— Ты сама сняла огненный контракт?

— Нет. Андрей помог.

— Значит, пока ты носишь чужой дар.

Лиля сжала бинт сильнее.

— Я ношу свой выбор. Дар был в огне, а не в приказе.

Госпожа ничего не ответила.

На следующий день прибыл императорский курьер. Он привёз печать, три защищённых свитка и распоряжение о передаче Андрею военного резерва. Вместе с ним пришли сорок магов, две сотни солдат и группа инженеров. Сам император прибыл следом, в бронированном автомобиле на макрах, и остановился в форте, ожидая удобного момента, чтобы объявить о разрыве с Кречетом.

— Государь не просит вас явиться в столицу, — произнёс курьер, стоя на дворе под дождём. — Он присылает поддержку сюда.

— Почему? — уточнил я.

— Потому что требование пантеона выдать подданного не является законом империи.

— А если это решение приведёт к войне?

Курьер расправил мокрый воротник.

— Государь считает, что война уже началась. Разница только в том, кто первым признает это вслух.

Я поставил печать на свитке. Золотой герб попытался впиться в кожу, но адамантий оттолкнул его. На поверхности осталась чистая линия без следа подчинения.

— Передайте императору, что я принимаю союз, но не вассальную защиту.

— Государь именно это и имел в виду.

Второй день ушёл на людей. Арина переписала все договоры рода и добавила пункт о добровольном выборе. Каждый, кто хотел остаться, ставил подпись заново. Никого не удерживали угрозами и выплатами.

Часть старых слуг ушла. Они не хотели встречаться с богами и не верили, что новый договор спасёт их от чужой власти. Иван проводил их до дороги и выдал каждому месячное жалование.

— Ты отпускаешь людей, которые могли бы держать оборону? — спросил я.

— Если человек остаётся только из страха, в обороне от него пользы не будет, — отозвался Иван. — Он первым откроет ворота, когда услышит голос сверху.

Лиля и Олег закончили первые скобы разрыва. Маленькие металлические рамки заряжались от моего источника и на несколько секунд обрывали слабую божественную связь.

— Сколько выдержат? — уточнил я.

— Одна скоба делает один разрыв, — объяснил Олег, проверяя крепление. — Если дать больше энергии, она расплавится.

— Сколько изготовили?

— Двадцать три.

— А людей?

— На всех не хватит.

— Отдадим тем, кто держит узлы, а не тем, кто громче всех просит.

Бродислав руководил расстановкой охраны. Он не спорил с моими решениями, но постоянно поправлял порядок караулов, переносил склады и ставил людей так, чтобы каждый видел соседа.

— Ты устал, — произнесла Алиса, когда мы стояли у северной стены.

— Терпимо.

— Ложь.

— Тогда не спрашивай.

Она протянула мне флягу. Вода была тёплой и пахла железом.

— Я не хочу, чтобы ты снова решил всё сам, — произнесла Алиса, глядя на серое небо. — В прошлый раз ты вошёл в дверь, потому что решил, что обязан.

— Я не один вошёл.

— Ты всё равно решил за остальных.

— Теперь решу иначе. Тебе можно остаться на внешнем кольце.

— Мне можно самой выбрать, где стоять.

— Хорошо.

— Я буду рядом с Бродиславом.

— Почему?

— Он не умеет отступать. Кто-то должен напоминать ему, что живые бойцы нужны после победы.

Бродислав, стоявший в десяти шагах, фыркнул.

— Я всё слышу.

— Тогда запомни, — отозвалась Алиса. — Не лезь в первый ряд без приказа.

— Ты стала похожа на Арину.

— Это комплимент.

К вечеру третьего дня золотой круг в небе опустился ниже. Он стал виден даже людям без магического зрения. Над домами появился серебряный текст.

«НОСИТЕЛЬ АДАМАНТИЯ ОБЯЗАН БЫТЬ ВЫДАН ДО ТРЕТЬЕГО ЗАКАТА».

Вслед за надписью на всех новых договорах рода выступили чёрные пятна. Некоторые подписи начали исчезать. Алиска завизжала и вцепилась мне в воротник.

— Пап, они трогают имена.

Я взял ближайший лист. Золотая нить уже проникала в бумагу, пробираясь к подписи Арины.

Я разрезал её.

По всему двору одновременно погасли десятки пятен.

В небе открылись двенадцать глаз.

Росс попытался проявиться рядом со мной, но вместо тела возникло только слабое белое пятно.

— Андрей, — выдохнул бог. — Они лишили меня имени.

— Ты ещё здесь.

— Пока люди помнят.

Круг над поместьем расширился. В каждом глазу отражалось лицо одного из богов. Ни одного знакомого человека среди них не было.