Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 41

— Дерусь с тобой.

— Зачем?

Я перехватил его локоть, развернул корпус и сбил брата на колено. Он не сопротивлялся достаточно сильно. Я мог продолжить, но остановился.

— Чтобы вернуться, — произнёс я.

— Теперь сам понимаешь.

Бродислав поднялся. На его губе выступила кровь, но взгляд оставался ясным.

— Ещё один раунд, — бросил он. — Только теперь ты будешь защищаться, а я буду говорить.

— Ты уже слишком много говоришь.

— Значит, память ещё на месте.

Он ударил в корпус. Я закрылся, ответил коротким ударом в плечо и отступил. Каждый контакт возвращал отдельную деталь. Холод камня, вес тела, влажный воздух, хруст угля, запах железа от собственной крови.

Арена слабела.

Вместо клеток я начал видеть линии. Они проходили через грудь, рёбра и позвоночник, сходились в адамантии и уходили к металлической плите.

— Остановись, — произнесла Арина.

Я уже остановился сам.

Бродислав схватил меня за запястье и удержал, не давая снова коснуться двери.

— Сейчас ты видишь метку? — уточнил он.

— Да.

— Что она делает?

— Прячет конструкцию за воспоминанием.

— Сможешь работать?

Я посмотрел на линии в магическом зрении. Они больше не смешивались в один серый комок.

Вокруг адамантия шли три контура. Первый питал метку силой. Второй связывал её с неизвестной системой. Третий содержал приказ, что я являюсь имуществом и должен быть возвращён владельцу.

Третий контур был серебряным.

— Я вижу силу, связь и право, — произнёс я. — Разрушу право, а остальное оставлю.

Бродислав разжал пальцы.

— Тогда делай медленно.

Я выпустил один коготь. Лезвие появилось между пальцами, но я не коснулся им кожи. В магическом зрении кончик когтя вытянулся к серебряной линии внутри рёбер. Я подцепил контур и повёл лезвием вдоль него.

Память ударила сразу.

Я снова оказался в зале с металлическими столами. На стене висели таблички с номерами. Передо мной лежал лист, исписанный строками. На верхней стояло моё имя.

АНДРЕЙ БЕЗЫМЯННЫЙ.

Ниже были дата смерти и короткая отметка.

Перенаправить через нулевой контур. Мир с богами и изнанкой.

Под записью проходила золотая линия. Она уходила от листа в темноту, затем возвращалась к знаку арены и дальше тянулась к нескольким подземным узлам.

Я не мог поднять руку в этой сцене. Не мог прикоснуться к листу. Только запоминал.

У дальней стены стоял серый человек.

— Восстановление носителя разрешено, — произнесла фигура.

Я услышал Бродислава из настоящего мира.

— Андрей, не уходи.

Песок под ногами в видении стал угольной пылью. Голос серого человека ослаб. Золотая линия осталась перед глазами, а серебряный контур вокруг неё стал заметнее.

Я провёл когтем дальше.

Внутри головы зазвенело, из носа пошла кровь. Арина что-то сказала, но слова утонули в гуле. Я почувствовал ладонь Бродислава на затылке и его большой палец у основания черепа.

— Назови имя, — произнес он. — Не номер.

— Андрей.

— Полностью.

— Андрей Росомахин.

— Кем ты был до этого?

— Гладиатором.

— Кем стал?

— Бароном. Братом. Отцом.

— Кто решил это за тебя?

— Никто.

Серебряный контур дрогнул.

— Тогда режь, — рыкнул Бродислав.

Я разрезал линию.

Боль исчезла не сразу. Сначала в костях стало жарко, потом холодно. Серебряное кольцо лопнуло и рассыпалось мелкими искрами. Золотая связь сохранилась, но больше не давила на память. Метка перестала повторять приказ.

Видение зала очистки удержалось ещё несколько секунд. Теперь я мог рассмотреть его без чужого голоса.

В стене напротив стояла высокая дверь. На ней были выжжены те же символы, что на карте Госпожи. Одна линия вела к старому корпусу фабрики. Вторая уходила под лес. Третья заканчивалась у круглого знака, похожего на раскрытый глаз.

Под ним стояли слова.

Корневой узел арен.

Я запомнил последовательность символов, расстояния между узлами и направление первого перехода. Потом дверь закрылась, а зал очистки растворился.

Я снова стоял на складе.

Бродислав держал меня за плечо. Лиля прикрывала огнём пол вокруг металлической плиты. Арина прижимала к груди скобу разрыва. Алиска сидела на моём воротнике и вцепилась когтями в ткань.

— Андрей, — произнесла Арина. — Ты здесь?

— Здесь.

— Что произошло?

Я посмотрел на свои руки. Когти втянулись. Под кожей остался слабый жар, но чужой приказ исчез.

— Метка пыталась заставить меня принять старую запись за собственное решение. Воспоминание было ширмой. Настоящей частью конструкции являлся приказ о собственности.

— Ты его уничтожил? — уточнила Лиля.

— Только право собственности. Сила метки исчезла, связь осталась. Вместе с ней сохранился путь к корневому узлу.

Бродислав убрал ладонь с моего плеча.

— Значит, бой сработал.

— Он дал мне возможность увидеть настоящую конструкцию.

— Не победил метку?

— Нет. Ты вернул мне тело. Остальное сделал я.

— Это звучит менее красиво, чем я рассчитывал.

— Ты рассчитывал на красивый бой?

— Я рассчитывал, что ты хотя бы раз признаешь, что я полезен.

— Ты полезен.

— Вот теперь можно лечить раны.

Он вытер кровь с губы и осмотрел разбитые костяшки.

— Если метка сработает снова, ты сразу сообщишь нам. Не будешь стоять молча у двери и ждать, пока чужой голос объяснит тебе, кто ты.

— Сразу сообщу.

— Если начнёшь отвечать номерами, я ударю.

— Знаю.

— Если выпустишь когти против своих, Лиля сожжёт пол под ногами.

— Тоже знаю.

— Если не поможет, я свяжу тебя и буду держать до возвращения.

Я посмотрел ему в глаза.

— Даже если придётся драться?

— Особенно если придётся драться, — отозвался Бродислав.

В этот раз я не спорил. Он не обещал вытащить меня из любой ловушки. Он обещал заметить момент, когда я перестану отличать собственное решение от чужого приказа.

Мы поднялись на поверхность через десять минут. Олег уже перекрыл паровую линию, а рабочие оттащили от старого корпуса все бочки. На улице пахло мокрой золой и горячим металлом.

Солнце стояло высоко, но свет быстро слабел. Тени от фабричных труб вытянулись по двору. На облаках появилась серебряная окружность, разделённая на двенадцать секторов.

Росс вышел из внутреннего прохода у колодца. Золотые трещины на его шерсти стали ярче, чем ночью.

— Андрей, — произнёс он. — Не открывай больше никаких дверей сегодня.

— Это приказ?

— Совет. Приказы теперь раздают другие.

Бродислав посмотрел на серебряный круг.

— Что происходит?

— Пантеон назначил суд, — отозвался Росс. — Через три дня.

Арина побледнела, но продолжила держать скобу разрыва.

— Суд над кем?

Росс перевёл взгляд на меня.

— Надо мной, над Андреем и над всеми, кто отказался от старых клятв. Приговор уже написан. Слушание нужно только для того, чтобы объявить охоту законной.

Серебряный круг расширился. В каждом секторе вспыхнул отдельный знак. Один из них напоминал коготь, второй, клетку, третий, закрытый глаз.

Метка под рёбрами больше не жгла. Но золотая связь осталась. Я чувствовал её направление, как тонкую нить, уходящую от старого корпуса к месту, которого не было ни на одной карте империи.

Первый ключник знал, что я вернулся.

Я выпустил когти и посмотрел на круг над Росомахино.

— Тогда у нас три дня, чтобы подготовиться.

Росс медленно оскалился.

— Нет. У вас три дня, чтобы решить, кого вы готовы поставить против всего пантеона.

Серебряный голос над фабрикой начал читать первое обвинение.

Глава 16

Пальцы коснулись моего лба.

Кожа не лопнула. Кости не хрустнули. Боль пришла иначе: сразу во всё тело, от зубов до пяток. Адамантий внутри меня дёрнулся, будто его потянули крюком. Позвоночник выгнуло, а в ушах зазвенел голос, который звучал моим же голосом.