Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 4

Он повернулся к остальным.

— Не из страха. Уходить нам всё равно некуда.

Никто не двинулся к двери.

— Тогда решено, — отрезал я. — Символы остаются. Росс тоже. Кто хочет уйти, получит расчёт и уйдёт без преследования.

— Вот и поговорили, — хмыкнул Бродислав.

Когда остальные вышли, Арина и Лиля остались у окна. За стеклом висела серебряная надпись.

— Ты снова решил за всех, — произнесла Арина.

— О чём ты?

— О том, что мы остаёмся. Ты объявил возможность уйти, но не спросил, готовы ли мы остаться.

— Вы не готовы?

— Готовы, — Арина повернулась ко мне. — Но готовность и страх могут жить рядом. В следующий раз спроси прежде, чем объявлять решение за всех.

Лиля погасила огонёк на ладони.

— Арина права, — бросила она. — Ты раздаёшь людям риск, будто это твоя собственность.

Я промолчал. В её словах было неприятно то, что они попадали точно.

— Хорошо, — произнёс я. — В следующий раз сначала спрошу.

— Вот и славно, — Лиля соскочила со стола. — А теперь расскажи, что сказал пантеон.

Я рассказал о поляне, изгнании и добровольной передаче силы. Арина не перебивала, но к концу разговора сжала папку с бумагами так, что побелели пальцы.

— Значит, общей защиты больше нет, — заключила она.

— Росс остался.

— Ослабший бог.

— Зато люди могут выбрать его сами.

Арина перевела взгляд на Росса, лежавшего у камина.

— Тогда нужно сделать так, чтобы выбор был понятным. Условия, срок, выход. Никаких туманных обещаний.

— Подготовь проект, — распорядился я. — И объясни людям, что именно они подписывают.

— Уже подготовлю, — отрезала Арина. — Но больше не решай за нас молча.

У двери меня ждал Игорь. Он стоял в тени, прислонившись плечом к косяку.

— Я слышал разговор, — произнёс он.

— В этом никто не сомневался.

— Тогда ты знаешь, что пантеон ударит не только по воротам. Они начнут искать слабых. Тех, кто сомневается, боится или готов поверить, что выдача барона спасёт их семью.

— Проверь, кто ходит по деревне и кто слишком часто смотрит на ворота, — распорядился я. — Только без давления. Мне нужны сведения, а не новые цепи.

Игорь скользнул взглядом по залу, задержавшись на окнах.

— Сомневающихся найти легко, — пробормотал он. — Труднее понять, кто из них уже слушает чужой голос.

— Поэтому не лезь к ним первым.

— Понял.

Он вышел без шума, прикрыв за собой дверь. Через несколько секунд в коридоре уже не слышалось шагов.

Росс лежал на ковре перед камином. В обычном свете его легко можно было принять за старого зверя. Только редкие золотые искры под шерстью выдавали, что он всё ещё бог.

— Они остались, — произнёс Росс, не поднимая головы.

— Да.

— Глупые.

— Они считают, что идти им некуда.

Росс приоткрыл один глаз.

— Я видел империи, которые люди продавали за мешок серебра. Видел храмы, покинутые за одну зиму. Добровольный выбор бывает реже, чем честный договор между богами.

— Придётся привыкать.

— К чему?

— К людям, которые могут уйти и всё равно остаются.

Росс снова закрыл глаз.

— Это хуже обязательной веры. От неё хотя бы знаешь, чего ждать.

На заднем дворе Алиса-гладиаторша гоняла охотников через полосу брёвен и верёвок. Бойцы падали в грязь, поднимались и продолжали бежать. Она не позволяла им остановиться даже на вдох.

— Ещё круг! — рявкнула Алиса. — Кто упал, начинает сначала!

Увидев меня, она только махнула рукой.

— Подожди.

Когда последний охотник перевалился через натянутую верёвку, Алиса подошла ко мне.

— Нужна подготовка против одержимых, — произнёс я. — Не против монстров. Против людей, которых бог поведёт чужой волей.

— Такой противник знает привычки охраны и не останавливается от боли, — Алиса вытерла лоб рукавом. — Если человек увидит знакомое лицо с чужими глазами, он должен понять это до того, как поднимет нож.

— Научи распознавать. Научи связывать. Научи не убивать своего, если связь можно снять.

— А если снять нельзя?

— Тогда пусть знают, с кем дерутся.

Алиса изучала меня несколько секунд.

— Сделаю. Но людей нужно закалять постепенно. Если сразу бросить их в настоящий бой, половина просто застынет.

— Начни с малого.

Она повернулась к охотникам.

— Встали! Ещё круг! И без нытья!

Охотники поднялись, ругаясь себе под нос.

У двери Бродислав задержал меня.

— Ты заметил, как они выбрали Росса? — спросил он.

— Заметил.

— Не получили его вместе с землями. Не приняли готовое условие. Выбрали.

— Это меняет источник силы.

— А меня меняет другое, — Бродислав перекатил в пальцах щепку. — Я больше не хочу быть твоей тенью.

Я промолчал.

— В храме Сокола я видел Виктора, — продолжил брат. — Не кусок памяти. Всю жизнь. Его ярость, драки, зависть, попытки выжить. Десятилетия, которых не было у тебя.

— И что понял?

— Что я стал другим. Если останусь тем, кто идёт следом и ждёт твоего приказа, однажды сломаюсь. Я не хочу быть младшим, которого ведут за руку. И не хочу быть копией.

— Кем хочешь быть?

— Пока не знаю. Но место выберу сам.

— Выбирай. Я приму.

Бродислав посмотрел на меня внимательнее.

— Ты даже не спросишь, останусь ли я?

— Останешься?

— Да. Но не как тень. На своих условиях. После войны разберёмся, что это значит.

— Договорились.

Он кивнул и ушёл.

Олег нашёл меня в кабинете. На стол легли листы с чертежами, медные пластины и несколько тонких кристаллов.

— Если суд начнётся, обычные стены не помогут, — произнёс он. — Я хочу сделать индикаторы божественной связи.

— Они будут работать?

— Если ты их зарядил, да. Синяя нить покажет чужое воздействие раньше, чем приказ войдёт в человека. Но материалов мало.

— Возьми со склада.

— Успею сделать десяток. Может, двенадцать.

— Делай.

Олег забрал бумаги и ушёл в мастерскую.

Ночью я попробовал добраться до метки. Сел на пол, закрыл глаза и снова увидел три слоя. Сила текла через тело, связь соединяла клятвы, право лежало поверх них серой нитью. Она обвивала мои кости и уходила вверх, туда, где уже не было привычного зрения.

Я выпустил коготь и поднёс его к метке. Металл зазвенел. Нить отступила, но не лопнула. Я провёл по ней ещё раз, осторожнее. Серая оболочка стала тоньше, а на лезвии осталась пыль.

— Получилось? — спросила Алиска с подоконника.

— Частично. Теперь враги видят не точку, а область в несколько километров.

— Это хорошо?

— Лучше, чем раньше.

Алиска спрыгнула на пол.

— А если их будет много?

— Будем драться с многими.

Она ткнулась носом в мою ладонь.

— Я не боюсь.

— Знаю.

— А ты?

Я посмотрел на серебряную надпись за окном.

— Я тоже.

Это было не совсем правдой, но Алиске сейчас нужна была именно такая.

— Ты веришь в Росса? — спросил я.

Алиска наклонила голову.

— Я верю в тебя. А Росс всегда рядом. Как ты.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет, — зевнула она и свернулась на подоконнике. — Не задавай сложные вопросы ночью, пап.

Я снова сел у окна. Внизу лаяла собака. Лай быстро оборвался, и деревня погрузилась в тишину.

До рассвета я слушал собственное дыхание и ждал нового сигнала. Адамантий молчал. Такое молчание давило сильнее гула. Враг не ушёл. Он собирал сведения.

Утром со стороны фабрики раздался грохот. Я вскочил и выбежал в коридор. На ходу выпустил когти.

У дальней печи собрались рабочие. Из золы двигалось что-то маленькое и чёрное. Тело существа было размером с кулак. По нему шли тлеющие прожилки, будто внутри ещё не погас уголь.

— Убежища, — прошелестело оно. — Прошу убежища.

Я присел перед печью.

— Кто ты?

— Уголёк. Бог очага. Вернее, был им, пока меня не выгнали.

— Кто?

Существо задрожало, и из его боков вылетели искры.