Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 39

Госпожа не спорила с их решениями. Она только передавала мне нити.

На шестой связи обратный удар прошёл через адамантий в позвоночник. Я упал на колено, а один из мужчин забился в судорогах.

— Андрей! — крикнула Арина из первой камеры.

— Не подходи!

— Ты теряешь кровь.

— Вижу.

Госпожа шагнула ко мне.

— Остановись.

— Отойди.

— Слой ушёл глубже. Ты разорвёшь его тело.

— Тогда подскажи.

— Не через коготь. Через имя.

— Говори.

Она наклонилась к моему уху.

— Назови его полное имя и откажись от права требовать ответа. Цепь не выдержит, если приказу не на что опереться.

Я выпрямился перед мужчиной.

— Как тебя зовут?

— Павел Серафимович Гущин, — прошептал он.

— Павел Серафимович, я не требую от тебя ничего. Не беру твоё имя, тело, память или службу. Если хочешь освободиться, удержи собственное дыхание и не слушай её приказ.

Мужчина закашлялся.

— Хочу.

Госпожа отступила на шаг.

Я ввёл коготь в нить, проходившую через его грудь. Она не сопротивлялась. Отказ от права оказался точнее любого удара.

Багровый круг под ногами Павла погас.

Он задышал сам.

Госпожа смотрела на него, сжав пальцы в кулак.

— Ты можешь учиться, — произнесла она.

— Я не учусь. Я выживаю.

— Разница не всегда заметна.

— Для тех, кто стоит снаружи, возможно.

Мы освобождали людей до темноты. Двадцать девять цепей удалось снять без смертей. Трое не пережили отделение, потому что их тела слишком долго зависели от чужой силы. Госпожа не скрывала лиц погибших и не пыталась переложить вину на меня. Она сама закрыла им глаза и приказала перенести тела в отдельную комнату.

Семён помогал тем, кто мог идти. Он больше не смотрел на Госпожу как на хозяйку, но и не пытался напасть. В его движениях оставалась осторожность человека, который знает цену одной неправильной мысли.

Когда последний живой пленник вышел из камеры, Госпожа закрыла разлом.

— Теперь сведения, — произнёс я.

Она достала из рукава тонкую карту, свёрнутую в металлическую трубку. Бумага была плотной, серой, с красными отметками. На ней изображались подземные линии, старые изнаночные переходы и несколько узлов возле южных земель.

— Корневой узел находится не под моей усадьбой, — произнесла она, разворачивая карту на кирпичном борте. — Его перенесли после твоего нападения. Первый ключник не хранит его в одном месте. Основная часть находится под старой фабрикой в Росомахино.

— Под моей фабрикой?

— Под её фундаментом есть дверь. Она старше твоего рода. Одуванчик использовал один из боковых каналов, чтобы войти в сады. Огненная богиня получила доступ через другой.

Я посмотрел на раскалённый корпус.

— Почему ты не сказала об этом сразу?

— Ты не спрашивал.

— Я спрашивал, где корневой узел.

— Теперь показываю.

На карте линии от фабрики уходили к старой дороге, затем спускались под лес и сходились в одном месте. Там стоял знак, похожий на раскрытый глаз.

Алиска высунулась из-за моего воротника. Её нос дрожал.

— Пап, бумага пахнет той дверью.

Госпожа перевела на неё взгляд.

— Маленькая росомаха чувствует ключников.

— Она не товар, — предупредил я.

— Пока нет.

Я свернул карту.

— Кто будет ждать внизу?

— Первый ключник не придёт сам. Он отправит тех, кто считает себя его частью.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы убить всех, кто не умеет резать право.

— А ты умеешь?

— Я знаю, куда бить. Но моя цепь не позволяет мне ударить по корню.

— Поэтому тебе нужен я.

— Поэтому мне нужен ты.

Она коснулась обруча. Металл тихо звякнул.

— Ты попросил доказательство. Я освободила людей. Теперь проси следующее.

— Сними обруч.

Впервые Госпожа не ответила сразу.

Под её кожей багровые нити сжались. Одна прошла к горлу, другая к сердцу, третья к затылку. За ними лежали сотни малых связей, уходивших к освобождённым людям и дальше, к тем, кто ещё оставался связан.

— Не здесь, — произнесла она.

— Почему?

— Потому что если я освобожусь сейчас, корневой узел откроется. Все пустые цепи вернутся к Первому ключнику. Он получит мои воспоминания, имена освобождённых и путь к твоей фабрике.

— Ты не можешь снять свою цепь?

— Могу. Ценой тех, кого ещё не вывела.

— Сколько осталось?

— Триста восемьдесят семь.

Арина резко вдохнула.

— Ты держишь связанными почти четыреста человек?

— Я держу их живыми.

— И называешь это освобождением? — спросила Арина, сжав папку так, что побелели пальцы.

— Нет. Я называю это отсрочкой.

Госпожа снова посмотрела на меня.

— Корневой узел можно отделить только изнутри. Я покажу дорогу. Ты разрежешь связь. После этого цепи либо исчезнут, либо перейдут к тому, кто первым коснётся пустого контура.

— К тебе?

— Если я переживу удар, ко мне.

— А если к тебе перейдёт всё?

— Тогда ты убьёшь меня.

— Ты сама это предлагаешь?

— Я предлагаю результат. Моё выживание не является обязательным условием.

Бродислав хмыкнул.

— Удобно. Если умрёшь, скажешь, что так и планировала.

— Если умру, мне будет всё равно, что ты скажешь.

Снизу донёсся грохот. Одна из внешних стен фабрики осела, подняв облако пыли. Люди у каменного склада закричали. Лиля выкрикнула, что внутри снова загорелись печи.

Госпожа повернула голову к зданию.

— Первый узел уже активируется.

— Ты можешь его остановить?

— Нет.

— Тогда объясняй на ходу.

Я спрыгнул с крыши на площадку. Бродислав и Арина последовали за мной. Госпожа спустилась последней, коснувшись земли сапогами без звука.

Освобождённые люди стояли у ворот. Семён держал на руках девочку, которая не отпускала его шею. Рядом плакала пожилая женщина, а двое мужчин спорили, куда идти.

Я поднял голос.

— Охрана проводит вас в каменный склад. Там вода, еда и лекари. Никто не будет возвращать вас Госпоже.

— А она? — спросил Семён, глядя на серое платье.

— Она остаётся, пока не выполнит остальную часть сделки.

Госпожа не возразила.

— Я не освобождала вас ради благодарности, — произнесла она. — Если хотите жить, следуйте за людьми Росомахиных и не трогайте красные нити, которые увидите на стенах.

— А если не хотим идти за вами? — выкрикнула одна из женщин.

— Тогда идите в другую сторону. Только не возвращайтесь к Первому ключнику.

Арина повела людей к складу. Бродислав остался на воротах, расставляя охрану. Я смотрел на фабрику. Белый свет снова проступал в окнах, но теперь к нему примешивался красный, как в раскалённом горне.

— Что нужно сделать? — спросил я.

— Найти дверь под фундаментом.

— И войти?

— Да.

— Что там?

— Корневой узел, пустые цепи и память тех, кого Первый ключник считает собственностью.

— А ещё?

Госпожа посмотрела на мои руки.

— Там находится запись о тебе.

Я медленно выпустил когти.

— Какая запись?

— Та, по которой арена до сих пор считает тебя своим бойцом.

Красный свет внутри фабрики стал ярче. В глубине корпуса что-то тяжело ударило по фундаменту. Кирпичи под ногами дрогнули.

Госпожа прижала ладонь к металлическому обручу.

— Если хочешь войти, решай сейчас. После следующего удара дверь откроется сама.

Из-под земли донёсся скрежет. Под фундаментом провернулся огромный механизм, и на стене фабрики проступил знак раскрытого глаза.

На нём горели три слова:

«ИМУЩЕСТВО В РОЗЫСКЕ».

Глава 15

После разговора с Госпожой я свернул карту и приказал перенести освобождённых людей в форт. Из тридцати двух выжили двадцать девять. Семён шёл сам, хотя всё время держался за стену. Остальные нуждались в лекарях, воде и нескольких часах сна.

Госпожа не пошла с нами. Она осталась у разлома, проверяя багровые нити, которые связывали её с остальными пленниками.