Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 37

— Того, кто умеет давать богам ключи.

Снаружи прогремел последний обвал. Крыша центрального корпуса просела, но не рухнула. Олег выкрикнул, что все рабочие вышли. Бродислав подтвердил, что на площадке нет погибших.

Двадцать семь человек. Все живы. Несколько ожогов, два перелома, один вывих. Для фабрики, которая превращалась в печь, это был хороший счёт.

Я вышел наружу.

Люди стояли у каменного склада и смотрели на красные окна. Лиля держалась рядом со мной, хотя плечо у неё заметно опухло. Олег уже раздавал распоряжения, Бродислав строил охрану, а Арина лично проверяла каждого рабочего.

Алиска высунулась из-под моего воротника. Она принюхалась к воздуху, потом посмотрела на меня.

— Пап, от тебя пахнет богиней.

— От неё тоже пахло фабрикой.

— Нет. От тебя пахнет её дверью.

Я опустил взгляд на ладони. На когтях остался тонкий красный налёт. Внутри него пульсировала едва заметная золотая линия.

Не след Огненной богини. След того, кто дал ей доступ.

Вечером, когда мы укрепили пролом и вывели последнюю бригаду, я вернулся к центральному прессу. Красный камень лежал в отдельной коробке, окружённый глиной и льдом. Я снова провёл над ним когтем.

Внутри не было голоса. Только координаты.

Старый склад на побережье. Портовый район Ейска. И ещё одна метка, уходящая глубже, к месту, которого не существовало ни на одной карте.

На крышу фабрики опустилась тень.

Я поднял голову.

В небе стояла женщина в сером платье. На шее у неё блестел металлический обруч, а под кожей пульсировали багровые линии. Она смотрела не на разрушенный корпус и не на людей. Её взгляд остановился на моих когтях.

— Ты отделяешь право от силы, — произнесла Госпожа. — Значит, пришло время проверить, сможешь ли ты отделить цепь от того, кто её носит.

Глава 14

Госпожа стояла на краю крыши, хотя под её сапогами не было ни снега, ни пыли. Серый подол свисал почти до кирпичной стены и не шевелился от ветра. Металлический обруч на шее выглядел простым, но под ним багровые нити уходили в кожу и дальше, к зданию, деревне и людям.

Я видел их сразу.

Сотни тонких связей тянулись от её тела вниз. Одни заканчивались в пустых помещениях фабрики, другие проходили через землю к старым защитным узлам. Самые яркие уходили дальше, к людям, которых я не знал. Нити держались не на страхе и не на вере. Каждая имела форму приказа, закреплённого в крови.

Госпожа посмотрела на мои руки.

— Ты оставил красный камень, — произнесла она.

— Оставил.

— И перерезал связь, не уничтожив огонь.

— У тебя хорошая память.

— Мне приходится помнить за тех, кто не может.

— Тогда помни, что я не приглашал тебя на крышу.

— Ты уже видел, как работают те, кто приходит без приглашения.

Она шагнула вперёд. Воздух под её сапогом сжался, будто невидимая ступень. Госпожа сошла с крыши и остановилась передо мной на каменной площадке.

От неё пахло мокрым железом, старой кровью и пеплом. Под серым платьем скрывалось не обычное тело. Оно держалось на множестве магических швов, каждый уходил в багровую сеть. В некоторых местах нити были перетёрты, кожа вокруг них почернела.

— Ты выполнил первую часть договора, — произнесла она.

— Я ещё ничего не обещал.

— Ты выслушал предложение и потребовал доказательство. Я принесла его.

— Где люди?

Госпожа подняла руку.

В воздухе перед ней открылась плоская щель. За ней виднелась каменная площадка под землёй. Вдоль стен стояли люди. Мужчины, женщины, двое подростков и маленькая девочка, которую держала на руках пожилая женщина. Всего около тридцати человек.

На шеях у них лежали багровые кольца.

Они не двигались. Не потому, что были связаны верёвками. Их тела стояли ровно, руки висели вдоль боков, глаза смотрели в одну точку. В магическом зрении над каждым человеком лежал плотный слой чужого приказа.

— Сколько их? — спросила Арина, поднимаясь по лестнице на крышу.

Я не обернулся.

— Тридцать два, — отозвалась Госпожа. — Остальные находятся в других местах. Этих я привела, потому что они уже готовы к освобождению.

— Привела куда? — рыкнул Бродислав, выходя следом. Он держал одну руку на рукояти топора, второй прижимал бок. — И почему они стоят как покойники?

— Потому что их имена вписаны в мои резервные сосуды, — спокойно произнесла Госпожа. — Если я уберу цепи без подготовки, их тела перестанут поддерживать дыхание.

Бродислав выпустил когти.

— Ты называешь людей сосудами.

— Я называю вещи тем, чем они являются.

— Тогда назови себя.

— Рабыней, — произнесла она без паузы. — Сломанным инструментом. Носителем чужих приказов. Выбирай любое слово.

Бродислав сделал шаг к ней.

— Не трогай её, — остановил я брата.

— Я просто хотел проверить, как быстро она перестанет говорить.

— Не сейчас.

Госпожа перевела взгляд на Бродислава.

— Он похож на тебя, но без металла.

— Он не похож на меня.

— Поэтому тебе его легче потерять.

— Проверять не рекомендую.

Арина подошла к краю разлома. Она смотрела на людей за щелью, сжимая папку под рукой.

— Ты действительно хочешь освободить их? — уточнила она.

— Я хочу выполнить условие, — отозвалась Госпожа. — Свобода и выгода иногда идут в одну сторону.

— А иногда нет.

— Поэтому я не выдаю обещания вперёд.

Я посмотрел на багровые нити под её кожей. Некоторые были толще остальных и входили в грудь, живот, левое плечо и основание шеи. Вокруг каждой располагались тонкие ответвления, связанные с людьми за разломом.

— Сначала покажи одну связь, — произнёс я. — Не на словах.

— Ты хочешь резать?

— Хочу увидеть, что останется после разреза.

— Условия?

— Я выбираю человека. Ты не вмешиваешься. Если цепь убьёт его, сделка закончена.

— Разумно.

— И ты не трогаешь никого из моей команды, пока я работаю.

Госпожа прищурилась.

— В твоём положении ты ставишь условия довольно уверенно.

— Я стою на своей фабрике, а ты пришла ко мне просить работу.

На мгновение в её лице появилась усмешка. Она махнула рукой, и люди за разломом повернули головы к нам.

— Выбирай.

Я выбрал мужчину лет сорока. Он был широкоплечим, с короткими тёмными волосами и белым шрамом через подбородок. На его запястье виднелась старая татуировка в виде якоря.

— Его.

— Его зовут Семён. Бывший грузчик. Сбежал от одного из моих сборщиков три года назад.

— Почему вернулся?

— Не вернулся. Его поймали.

Госпожа провела пальцами по обручу. Багровая нить от её шеи протянулась через разлом и вошла мужчине под ключицу.

Семён дёрнулся. В глазах появился страх, но тело осталось неподвижным.

— Он слышит нас, — пояснила Госпожа. — Двигаться не может. Говорить может только по приказу.

— Семён, ты хочешь освободиться? — крикнул я.

Его губы разомкнулись.

— Хочу.

Голос прозвучал ровно, без интонации.

— Ты понимаешь, что можешь умереть?

— Понимаю.

— Всё равно хочешь?

— Да.

Госпожа коснулась нити.

— Он не лжёт. Не потому, что честный. Потому что приказ не оставляет места для другого ответа.

Я вошёл в разлом.

Под ногами был серый камень, мокрый от конденсата. Воздух пах плесенью, старым маслом и человеческим потом. Люди стояли вдоль стен. У некоторых на коже имелись свежие порезы, у других багровые нити входили прямо в глаза.

Я остановился перед Семёном.

Связь от его ключицы шла к обручу Госпожи. Снаружи лежал слой команды, под ним находилась магия поддержания тела, а ещё глубже проходил тонкий контур, который позволял Госпоже чувствовать его через любое расстояние.

Я не касался цепи сразу. Сначала проверил, что именно она удерживает.

Сердце Семёна билось нормально. Дыхание шло через собственные лёгкие. Магический источник был слабым, но не пустым. Цепь не давала ему силу. Она удерживала приказ и связывала тело с резервом Госпожи.