Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 34

Я чуть не остановился.

— Пап! — рявкнула Алиска.

Её голос вернул меня к земле.

Бродислав стоял рядом и прижимал ладонь к боку. Кровь между пальцами уже не текла, но лицо стало серым.

— Не смотри на картинки, — прохрипел он. — Смотри на то, что он делает сейчас.

— Умный совет для человека, который сам едва стоит.

— Я всегда был умным. Просто редко пользовался.

Я продолжил резать.

Зелёная линия истончилась. Алиска втягивала силу рывками. На каждом вдохе её тело становилось крупнее, а потом снова уменьшалось. Она не получала власть над чужими людьми. Она вынимала из узла магию, которая уже принадлежала им, и возвращала её по исходным связям.

Последний слой отделился.

Связь с истинным телом Одуванчика оборвалась, но полезная магия осталась в полях, садах и человеческих договорах. Зеленоватый свет разошёлся по золотым нитям и вернулся к людям.

Одуванчик закричал.

Крик прошёл по земле. Яблоня сбросила все листья. Дома задрожали, в колодце поднялась мутная вода, а далеко в лесу один за другим начали падать старые деревья.

Алиска выплюнула остаток зелёной нити и упала на бок.

Я схватил её и прижал к груди.

— Жива?

— Устала, — прошептала она. — И хочу мяса.

— Будет мясо.

— Сначала я победила?

— Ты нашла узел и вытащила из него людей.

— Значит, победила.

— Да.

— Тогда мяса нужно много.

— С этим спорить не буду.

Сад затихал. Корни втягивались в землю, оставляя рваные борозды. Лёха и Алиса-гладиаторша помогали людям выбраться из канав. Лиля сидела прямо на траве и прижимала ладони к обожжённым предплечьям Ольги. Инга проверяла каждого, кто потерял сознание. Игорь нёс на руках старика и его жену.

Бродислав стоял у сломанного дерева.

— Покажи рану, — приказал я.

— Сначала проверь Алиску.

— Она дышит.

— Я тоже.

— У тебя кровь.

— У неё тоже была.

Мы посмотрели друг на друга.

— Ты стал невыносимым, — произнёс я.

— Долго жил рядом с тобой.

Инга обработала его бок. Деревянные шипы прошли между рёбрами, не зацепив лёгкое. Рана была глубокой, но регенерация уже стягивала края.

Одуванчик не исчез. Его истинная связь осталась где-то далеко, но потеряла доступ к разумным росомахам и к людям, которых держал без согласия. Большинство полей сохранило полезную магию. Несколько старых садов засохли, потому что хозяева отказались от прежних договоров, но никто не умер.

К вечеру мы собрали тех, кто остался связан. Арина составила новый список условий. Люди выбирали, какую часть помощи оставить. Некоторые отказались от всякой магии и предпочли обычную работу. Другие сохранили защиту от вредителей или право на дождь, но с чётким сроком и возможностью уйти.

Алиска спала у меня под плащом. Её шерсть пахла землёй, кровью и зелёным соком. Золотые полосы исчезли, но под кожей остался слабый тёплый свет.

Росс подошёл к яблоне уже после заката. Бог выглядел крупнее, чем утром. Новые добровольные нити укрепили его, но он не радовался. Он долго смотрел на высохшие ветви.

— Одуванчик не простит, — рыкнул Росс.

— Он уже не может войти через Алиску.

— Через неё нет. Но у него остались старые леса, поля и договоры.

— Тогда будем разбирать их по одному.

— Ты думаешь, это закончится быстро?

— Нет.

Росс сел на землю.

— Девочка съела часть его силы.

— Она вернула её людям.

— Часть всё равно осталась в ней.

— Это опасно?

— Пока не знаю. Она не просто поглотила проклятие. Она разорвала узел и оставила себе кусок магии, который не принадлежал Одуванчику полностью.

Алиска, не открывая глаз, пробормотала из-под плаща:

— Я не кусок.

— Я знаю, — отозвался Росс.

— И не трава.

— Это тоже знаю.

— Тогда не обсуждайте меня, пока я сплю.

Росс посмотрел на меня.

— Она слышит всё.

— В этом мы похожи.

— Ты слышишь хуже.

— Зато режу лучше.

Он фыркнул, но спорить не стал.

Утром мы отправили сообщения на фабрику, в форт и в деревню. Людей проверяли по спискам. Несколько защитных узлов пришлось перестроить, потому что старые договоры с Одуванчиком впитались в стены и садовые каналы. Олег отправил бригаду с медными пластинами, Арина назначила троих писарей, а Иван распорядился заменить высохшие деревья молодыми саженцами.

Я собирался вернуться к колодцу, когда вдалеке раздался звон металла.

Сначала я решил, что это кузнец. Потом воздух стал горячим.

Не тёплым от солнца. Горячим, как возле открытой печи. Адамантий в рёбрах отозвался слабым жаром.

Я поднял голову.

Над фабрикой поднимался тонкий серый столб. Окна цехов светились красным. Рабочие выбегали наружу, закрывая лица рукавами. На крыше трещали металлические балки.

— Там пожар? — спросила Арина.

Я уже бежал к конюшне.

— Нет. Огонь снаружи не виден.

— Тогда что там происходит?

Адамантий в костях нагрелся сильнее. Металл отозвался на далёкое воздействие, которого я раньше не чувствовал.

— Кто-то пытается расплавить фабрику изнутри.

У кирпичной стены фабричного корпуса лопнуло окно. Внутри вспыхнуло белое пламя. Стальные балки покраснели, а с крыши посыпались раскалённые капли.

Алиска высунулась из-под плаща и принюхалась.

— Пахнет не Одуванчиком.

— Чем?

Она оскалилась.

— Горячим железом. И злой женщиной.

Глава 13

Я добрался до фабрики раньше конных охранников.

Жара хватала за лицо уже у внешней ограды. Воздух над корпусом дрожал, кирпичная кладка темнела пятнами, а из щелей между оконными рамами сочился белый свет. Дыма почти не было. Только запах раскалённого железа, жжёной шерсти и чего-то сладкого, похожего на перегретый мёд.

Рабочие выбегали из дверей. Одни кашляли, другие прижимали рукава к лицу. На площадке перед цехом толпились люди, но никто не уходил дальше. Возле ворот стоял Олег, весь в копоти, и держал за плечо перепуганного мальчишку.

— Где остальные? — рявкнул я, спрыгивая с коня.

— Внутри ещё двадцать семь человек, — выкрикнул Олег. — Три смены не успели выйти. Двери заклинило, а стены нагреваются изнутри.

— Почему не разбили окна?

— Стекло плавится раньше рук. Любой, кто подходит к корпусу, теряет сознание.

Я поднял взгляд к крыше. Стальные балки действительно светились красным, но пламя не распространялось по дереву и маслу. Оно держалось внутри конструкций, проходило по металлу тонкими линиями и собиралось в центре здания.

Это не был пожар. Пожар разъедал вещи. Здесь кто-то нагревал саму фабрику.

— Лиля уже внутри? — уточнил я.

— Да, — выдохнула Ольга, подбегая к нам. — Она держит проход в западном цехе. Инга и я пытались остудить стены, но лёд испаряется ещё до касания.

— Рабочие?

— Большинство вывели. Олег вернулся за инструментами и едва не остался там.

— Потому что там лежат чертежи, — буркнул Олег. — И плесень для фильтров. Без них мы потеряем месяц работы.

— Потеряешь чертежи, а не лёгкие, — отрезал я. — Больше внутрь без приказа не лезть.

От корпуса донёсся глухой удар. Кирпичи на северной стене выпучились наружу. Между ними проступили красные трещины.

— Сколько времени до обрушения? — бросил я.

Олег глянул на медный прибор, стрелка которого дрожала у крайней отметки.

— Если нагрев продолжится, минут десять. Может, семь.

— Тогда у нас семь минут.

Я сорвал с пояса защитную маску и натянул её на лицо. Она была рассчитана на ядовитый туман и плохо спасала от жара. Края фильтра сразу нагрелись, но дышать стало возможно.

— Бродислав, оцепи площадку. Никого не подпускать к стенам. Игорь, обойди корпус, найди все выходы и проверь, не спрятался ли кто-нибудь в подсобках. Арина, уводи людей к каменному складу. Если кто-то спорит, тащи силой.

— А ты? — резко уточнила Арина.