Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 33

Лиля и Ольга работали вместе. Лиля сжигала внешние ветви, Ольга замыкала их огнём, Инга замораживала после каждого удара. Три магии не смешивались в одно заклинание, каждая выполняла свой участок. Корни перестали успевать восстанавливаться.

Алиса-гладиаторша и Лёха прикрывали площадь. Они не имели сил против деревянных тел, зато не позволяли им добраться до людей. Цепи, копья и топоры сдерживали побеги, пока охотники вывозили семьи на телегах.

Я видел, что битва разрослась. Одуванчик пытался заставить нас бить по оболочкам, пока главный узел оставался под землёй.

— Арина! — крикнул я.

— Что?

— Сколько людей подписало старые земельные договоры с Одуванчиком?

Она замерла возле папки.

— Откуда мне знать?

— Найди тех, кто просил урожай, дождь или защиту садов. Нужны имена.

— Это займёт часы.

— Найди тех, кто сейчас связан.

Арина сняла медную пластину Олега с пояса первого охранника и приложила к ближайшему человеку. Пластина потемнела.

— Узлы проявляются, — произнесла она. — Я могу собрать список.

— Не список. Дай людям выбор.

Она поняла не сразу. Затем развернулась к толпе.

— Кто слышит голос из земли, поднимите руки! — крикнула Арина. — Если вы хотите оставить старую связь, стойте на месте. Если хотите отказаться от неё, подойдите ко мне. Никто не будет наказан за то, что когда-то просил помощи.

Несколько человек подняли руки. Другие попятились. Один мужчина спрятался за телегой.

— Если откажусь, поле погибнет? — спросил он.

— Не знаю, — честно отозвалась Арина. — Но вы перестанете отдавать жизнь тому, кто сейчас пытается забрать чужого ребёнка.

Женщина рядом с ним толкнула его локтем и вышла вперёд.

— Я отказываюсь.

На её шее вспыхнула зелёная нить.

Я увидел её через сеть. От женщины к дальнему полю шёл тонкий контур, а поверх него лежало право Одуванчика. Я перерезал только право. Полезная магия дождя осталась. Женщина вздрогнула, но не упала.

— Следующий! — крикнула Арина.

К ней подошли ещё трое.

Я начал работать по людям один за другим. Это было не похоже на разрезание камня. Каждая связь имела собственную историю. Кто-то просил спасти ребёнка от жара, кто-то хотел дождя после засухи, кто-то отдавал часть урожая ради защиты от вредителей. Одуванчик не всегда обманывал. Он давал то, что обещал, а затем вписывал в сделку дополнительное право, о котором никто не спрашивал.

Я отделял договор помощи от собственности.

Одуванчик сопротивлялся. Каждая освобождённая нить ослабляла его воплощения. Деревянные тела становились тоньше, корни поднимались медленнее, а жёлтые бутоны закрывались.

— Ты не можешь забрать всё! — прогремел он.

— Я забираю только то, что ты присвоил.

— Они нуждались во мне.

— Значит, мог помочь без права на детей.

— Ты оставляешь их без хозяина.

— Люди не нуждаются в хозяине.

Под яблоней Алиска оторвала кусок корня и отскочила. В зубах у неё держалась тонкая золотая нить, переплетённая с белым волосом.

— Нашла! — крикнула она.

Внутри нити двигались запахи. Молоко матери, мокрая шерсть, кровь, страх и тёплая земля. Это была запись её происхождения, которую Одуванчик использовал как доказательство права.

— Не ломай, — предупредил я. — Принеси мне.

— Она кусается.

— Терпи.

Алиска подбежала. Одуванчик понял, что теряет узел, и все корни вокруг неё рванулись вперёд.

Бродислав оттолкнул её в сторону и принял удар на себя. Деревянные побеги пробили ему бок, зацепили плечо и обвили шею. Он пошатнулся, но не упал.

— Режь, Андрей! — рыкнул брат. — Я ещё не умер!

Я ударил по корням. Первый разрез освободил плечо. Второй отделил петлю на шее. Третий прошёл по главной связи, и Бродислав рухнул на колено.

Алиска доковыляла до меня и положила золотую нить на землю.

— Теперь.

Я опустился рядом. Слой права был настолько тонким, что его почти невозможно было отличить от записи. Одуванчик считал, что раз запах хранится в земле, то сама земля имеет право на Алиску. Но запись принадлежала не ему. Он только прикрепил к ней собственный приказ.

Я ввёл коготь между белым волосом и зелёной связью.

Одуванчик бросил на меня все оставшиеся корни.

— Лиля, сейчас! — крикнул я.

Огонь ударил по саду. Не широкий и не жаркий. Лиля сжала пламя в узкую полосу, прошедшую по корням между мной и деревянной фигурой. Ольга удержала боковые побеги, Инга заморозила почву, а Бродислав, несмотря на рану, встал и врезался плечом в последнее воплощение.

Дерево сломалось пополам.

Я потянул нить.

Зелёное право отделилось от запаха Алиски и вспыхнуло перед когтем. Я перерезал его.

Земля под яблоней провалилась. Корни втянулись внутрь, будто их тянуло вниз огромное животное. Все деревянные фигуры одновременно осели. Жёлтые бутоны почернели и рассыпались.

Алиска бросилась на золотую нить.

— Алиска, не надо!

Она уже грызла её.

Нить лопнула с сухим хлопком. Изнутри вырвался зелёный свет, но Алиска втянула его вместе с воздухом. Её тело дёрнулось, шерсть встала дыбом. На боках проступили тонкие золотые полосы.

— Алиска! — крикнул я.

Она не ответила. В её горле забулькало. Я схватил её, но она вывернулась и снова вцепилась в корень.

— Ещё здесь, — прохрипела она. — Ещё люди.

Под деревом оставался главный узел. В нём сжимались сотни связей, каждая шла к отдельной семье. Одуванчик потерял право на Алиску, но не собирался отпускать остальные договора. Он сжал их в один пучок и попытался утащить глубже.

Я вогнал когти в землю.

Под поверхностью находился плотный клубок. Он не был единой магией. Внутри лежали память о дождях, сила корней, лечение болезней, защита от насекомых, урожай и право требовать плату. Я начал отделять слои, не разрушая полезное.

Сначала отрезал право распоряжаться детьми. Потом приказ подчиняться. Затем запрет заключать другие договоры. После каждого разреза часть нитей становилась свободной.

Они не исчезали. Они поднимались к людям, ожидая выбора.

— Арина! — крикнул я. — Говори им, что сейчас происходит.

Она поняла и начала называть семьи. Иван приводил людей из деревни, Лиля передавала список рабочих с полей, Олег через медные пластины находил тех, кто не мог добраться сам.

Люди выбирали.

Кто-то оставлял защиту от засухи. Кто-то отказывался от всего. Кто-то просил сохранить только право на воду. Я отделял одно от другого, пока под яблоней не стало тесно от золотых нитей.

Одуванчик потерял форму.

Деревянная фигура превратилась в груду досок. Из щелей вырвался зелёный дым.

— Ты уничтожаешь порядок, — прозвучал его голос уже из земли.

— Я убираю хозяина из договора.

— Без хозяина всё развалится.

— Проверим.

Я нашёл последний слой. Он проходил через все связи и соединял их с истинным телом Одуванчика. Толстая зелёная линия уходила далеко за пределы сада, в сторону старых лесов и полей. На другом конце чувствовалась огромная масса сознания. Оно было не человеческим и не добрым. Одуванчик держался за неё, как клещ за кожу.

Разрезать линию целиком означало ударить по сотням людей, которые всё ещё зависели от полезной магии. Я не мог просто рвануть.

— Алиска, ты можешь поглотить часть?

Она сидела на земле, тяжело дышала. Золотые полосы на шерсти гасли и загорались.

— Могу. Но станет больно.

— Больно будет мне тоже.

— Ты большой, тебе положено.

Она раскрыла пасть и ухватила зелёную линию зубами.

Я повёл коготь вдоль неё.

Алиска тянула силу к себе, отделяя полезную магию от права Одуванчика. Я резал, не отрывая линии полностью. Пять сантиметров, десять, ещё ладонь. Внутри кости зазвенел адамантий, в глазах потемнело.

Одуванчик ударил через связь. Голос исчез, вместо него в голову ввалились запахи леса, вкус сырой земли, шум дождя и сотни чужих просьб. Я увидел засуху, больных детей, вымершие поля и людей, которые стояли на коленях перед ростками. Они действительно нуждались в помощи. Одуванчик давал её. Потом записывал в собственность всё, до чего мог дотянуться.