Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 32

— Они уже знают.

Деревянная фигура развернула голову к Игорю. Из земли под его ногами поднялось кольцо корней.

Игорь успел отскочить, но один побег зацепил его лодыжку. Корень резко потянул вниз. Игорь не упал. Он вцепился пальцами в стебель и начал тянуть, но тот держался, словно железный канат.

— Не тяни силой! — крикнул я. — Отдай ему вес!

— Что?

— Падай!

Игорь отпустил стебель и лёг на спину. Корень потянул его дальше, но потерял опору. Бродислав врезался когтями в землю и перерезал побег у самой поверхности.

Игорь перекатился, поднялся и вытер грязь с лица.

— Хороший совет, — пробормотал он. — Ненавижу, когда ты прав.

— Привыкай.

Я снова ударил по фигуре. На этот раз коготь прошёл глубже. Внутри древесины находились три слоя. Внешний поддерживал форму, средний передавал силу, а внутренний был связан с основным узлом. Я зацепил только наружную оболочку и потянул.

Фигура взвыла.

Звук прошёл по деревьям. С яблонь посыпались листья, птицы сорвались с веток. У людей на площади вспыхнули зелёные нити.

— Не режь! — крикнул Одуванчик. — Ты разорвёшь людей!

— Не людей. Связь с ними.

— Они мои!

— Ты только что сам признал, что связь существует отдельно.

Я потянул сильнее. Деревянная оболочка отслоилась от внутреннего контура. На поверхности фигуры появились трещины, но вместе с ними на земле начали гаснуть зелёные линии.

Старик возле сарая остановился. Его жена ударила ему в плечо, и он моргнул.

— Что я делаю? — прохрипел мужчина.

— Стоишь, — отозвалась женщина. — Значит, пока живой.

Одуванчик отступил. Деревянное тело не умело ходить, оно скользило по корням. Под ним земля поднялась бугром и понесла фигуру к саду.

— Не дать уйти! — крикнул я.

Алиса-гладиаторша и Лёха перехватили его с двух сторон. Лёха вонзил копьё в землю, Алиса обмотала рукоять цепью и натянула её между деревьями. Фигура ударила по цепи ветвями. Металл зазвенел, звенья начали покрываться зелёным налётом.

— Держу! — выкрикнула Алиса.

— Недолго! — добавил Лёха, упираясь плечом в копьё.

Я видел, куда уходил внутренний контур. Он не находился в фигуре. Главный узел лежал глубже, под старой яблоней, посаженной ещё первым бароном. Через её корни Одуванчик вошёл в территорию и развернул право на разумных зверей.

— Алиска, мне нужно к той яблоне.

Она показала зубы.

— Я сама пойду.

— Под землёй опасно.

— Там моё имя.

— Что?

— Он не просто зовёт меня дочерью. Он держит кусок моей записи. Когда мама прятала нас, она просила землю запомнить мой запах. Одуванчик украл это.

Слова прозвучали слишком спокойно. Алиска смотрела на яблоню, и в её глазах не было детской растерянности. Там стояла та же упрямая злость, которую я видел у бойцов перед выходом на арену.

— Я пойду с тобой, — произнёс я.

— Нет. Ты режешь. Я найду.

— Один корень тебе не пройти.

— Я не одна.

Она прыгнула с моего плеча и уменьшилась на лету. Маленькое тело просочилось между корнями, исчезло в траве. Я хотел броситься следом, но Одуванчик ударил.

Деревянная фигура сорвала цепь с деревьев и врезалась в меня. Удар отбросил на несколько метров. Спина ударилась о ствол яблони. Воздух вышел из лёгких, кора впилась в кожу.

Я поднялся до того, как фигура успела добить. Ветка прошла через то место, где только что была моя голова. Коготь разрезал руку воплощения, затем второй удар отделил ещё один слой.

Внутри фигуры загорелись багровые кольца. Сотни линий отозвались сразу. Я увидел лица незнакомых людей, деревни, поля, лесные хижины и сады. Одуванчик связывал с собой тех, кто когда-то просил защиты от засухи, болезни или голода. Многие не знали, что часть урожая, здоровья и жизни отдавалась ему.

Каждая связь была тонкой, но их было слишком много.

— Ты питаешься ими, — произнёс я.

— Они просили.

— Они просили дождя.

— И получили его.

— Вместе с правом забрать детей?

— Дети принадлежат циклу.

— Ты называешь кражу циклом.

— Ты называешь владение семьёй.

Фигура выбросила корни в сторону Лили. Девушка успела закрыться огненным щитом, но удар погнул её назад. Ольга перехватила два побега, зажала их жаром и не дала достать до сестры.

— У меня руки сейчас отвалятся! — крикнула Ольга.

— Держи ещё пять секунд!

— Ты постоянно просишь пять секунд!

— Потому что они нужны!

Инга ударила ледяной волной. Корни возле сестёр покрылись толстым слоем льда. Лиля шагнула вперёд и положила ладонь на замёрзший побег. Огонь прошёл по льду тонкой красной линией, не растапливая его полностью. Корень почернел и осыпался.

— Теперь можно просить ещё пять, — выдохнула Лиля.

— Ещё пять.

Она выругалась, но осталась на месте.

Я снова вошёл в деревянную фигуру. На этот раз не бил наугад. Сначала разрезал право удерживать форму, затем связь с корнями вокруг дома. Дерево заскрипело. Фигура стала ниже, плечо осело.

Одуванчик попытался перейти в яблоню.

Связь пошла через кору, толстая и яркая. Я успел перерезать её прежде, чем она закрепилась. Яблоня содрогнулась, с ветвей посыпались мелкие зелёные плоды.

— Андрей! — крикнула Алиска из-под земли.

Я повернулся к бугру у корней.

— Где ты?

— Под яблоней. Тут много нитей. Они все одинаковые.

— Ищи самую толстую.

— Не толстая. Короткая. Она пахнет мной.

Деревянная фигура разинула рот. Внутри не было языка, только сплетённые корни. Из него выстрелила масса ветвей, целясь в землю.

Я перехватил удар. Когти разрезали корни, но часть прошла мимо и ударила в почву. Земля взорвалась комьями. Алиску выбросило наружу. Она пролетела через траву и врезалась в каменный бордюр.

— Алиска! — крикнул я.

Она не двигалась.

Одуванчик повернул ко мне гладкое лицо.

— Теперь она вернётся туда, откуда пришла.

Я бросился на него.

Когти вошли в грудь до запястий. Я не разрезал древесину, а нащупал внутренние слои. Внешняя оболочка была ложной. Средний слой питался страхом людей, которых он связал. Основной контур уходил в землю, но между мной и им стояло право считать Алиску частью сети.

Я вцепился в это право.

Адамантий нагрелся. Серый металл в костях отозвался на зелёную силу. По рукам пошли иглы. Кожа на пальцах лопнула, кровь смешалась с белым соком.

— Она моя! — прогремел Одуванчик.

— Ничья.

— Она родилась в моём мире.

— Она родилась у своей матери.

— Её запах записан в земле.

— Запись не человек.

— Ты не понимаешь порядок природы.

— Я понимаю порядок рабства.

Слой права оторвался от древесины.

В этот момент Алиска поднялась. Она была вся в грязи, на боку виднелась рваная рана. Задняя лапа подгибалась, но она всё равно пошла к яблоне.

— Пап, не тяни к себе, — прохрипела она. — Оттяни от меня.

Я понял.

До этого я пытался разорвать связь между ней и Одуванчиком, вытаскивая нить к себе. Но если она была записана как часть сети, любое натяжение проходило через её тело. Требовалось не перерезать саму запись, а отделить право Одуванчика от магии, которая её сохраняла.

— Алиска, что под яблоней?

— Корень. В нём мой запах, память мамы и ещё много чужого. Я могу достать только свой кусок.

— Доставай.

Она оскалилась и вцепилась зубами в землю.

Маленькие челюсти раздвинули почву. Алиска начала рыть, не обращая внимания на лапу. Корни пытались обвить её, но она вгрызалась в каждый, отрывала кусок и выплёвывала. Белый сок испачкал морду.

Одуванчик взвыл и ударил фигурами сразу по нескольким местам. Из сада поднялись ещё три деревянных тела. Одно рванулось к Бродиславу, второе к Лиле, третье к площади.

— Их стало больше! — выкрикнула Арина.

— Иван, отводи людей за каменный склад! — распорядился я.

— Там дети!

— Тем более отводи!

Иван и Василий бросились в толпу. Бродислав перехватил первую фигуру на дороге. Он не пытался разрубить её. Врезался плечом, сбил с корней и удержал на земле, пока Игорь не оттащил детей.