Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 17

— Барон Росомахин, — произнёс Ветров. — Вы пришли.

— Пришёл, — отозвался я. — Где мои люди?

— Внизу, — махнул рукой Ветров. — Живы. Пока.

— Тогда начнём, — произнёс я.

Ветров усмехнулся и поднял руку. Свечи вспыхнули ярче, и я увидел, что за его спиной, на стене, висит та самая схема моего скелета. Только теперь она была больше, и на ней появились новые пометки.

— Прежде чем мы начнём, — произнёс Ветров, — позвольте представить вам главный лот.

Он отступил в сторону, и из тени вышел человек в белом фартуке. В руках он держал длинный футляр, из которого торчали блестящие инструменты.

— Хирург, — произнёс Ветров. — И инструменты из металла, которым когда-то резали тела Старших.

Я посмотрел на инструменты. В магическом зрении они светились тусклым серебром, и этот свет был знакомым. Такой же металл я видел в обломках, что остались от Старшего, которого ранил у ворот форта.

— Вы принесли коготь? — уточнил Ветров.

— Принёс, — отозвался я.

— Покажите.

Я выпустил один коготь. Он вышел из костяшки с тихим щелчком, белый и матовый, и в свете свечей отбросил на пол длинную тень.

По залу прошёл шёпот. Покупатели подались вперёд, разглядывая металл. Ветров улыбнулся.

— Хорошо, — произнёс он. — Тогда объявляю торги.

Я замер. Алиска зашевелилась у меня за пазухой.

— Ты же сказал, что придёшь за когтем, — произнёс я.

— Я соврал, — пожал плечами Ветров. — Коготь — это мелочь. Настоящий товар — ты.

Он повернулся к покупателям.

— Кто даст больше?

В зале поднялся человек в сером плаще. Тот самый, с чёрным камнем вместо глаза.

— Я даю цену, — произнёс он. — И мой хозяин уже прислал хирурга.

Ветров кивнул.

— Тогда начнём, — произнёс он, глядя на меня. — И не пытайся бежать. Внизу двенадцать твоих людей, и каждый привязан к контракту, который убьёт их, если ты сделаешь лишний шаг.

Я сжал коготь и медленно выдохнул. Адамантий в костях загудел, отзываясь на чужую жадность, и этот гул был знакомым. Такой же я слышал, когда Старший тянул скелет из тела у ворот форта.

— Торги так торги, — произнёс я. — Но сначала вы должны понять, что именно покупаете.

Ветров не вздрогнул. Он стоял на возвышении, скрестив руки, и смотрел на меня с тем спокойствием, какое бывает у человека, который уже всё просчитал.

— Я знаю, что он умеет, — произнёс Ветров. — Поэтому и пригласил хирурга.

— Хирург не поможет, — отозвался я. — Адамантий не режется обычным металлом.

— А это не обычный металл, — кивнул на футляр Ветров.

Хирург открыл крышку. Внутри, на чёрном бархате, лежали инструменты: скальпели, пилы, зажимы и тонкие крючки. Все они были сделаны из того же тусклого серебра, что светилось в магическом зрении.

— Металл Старших, — произнёс Ветров. — Им резали тела богов, когда боги ещё умирали. Он пройдёт сквозь твою плоть и упрётся в кость. А дальше — дело техники.

— И что потом? — уточнил я. — Вы вырежете скелет и продадите его по частям?

— Не я, — покачал головой Ветров. — Покупатель.

Он повернулся к залу и развёл руки.

— Господа, — произнёс он. — Главный лот сегодняшнего аукциона. Живой Андрей Росомахин. Носитель адамантия. Продаётся целиком, вместе с костями.

Я сжал коготь и медленно выдохнул. Адамантий в костях стал холодным, как лёд, приложенный к позвоночнику.

— Тогда начинайте, — произнёс я. — Только помните: металл, который вы хотите вырезать, умеет кусаться.

Глава 7

Торги начались, и я не стал их прерывать.

Покупатели выкрикивали цены, и каждая была страшнее предыдущей. Храмы, паства, души, право на воплощение, контракты на целые города. Всё это они готовы были отдать за мои кости. Я стоял посреди зала, слушал, как меня продают, и ждал.

— Пап, — тихо произнесла Алиска. — Они связывают зал.

— Вижу, — отозвался я.

В магическом зрении по стенам и полу тянулись тонкие нити. Покупатели, сами того не замечая, плели вокруг меня сеть. Каждая ставка добавляла новый узел, и сеть становилась плотнее. Ветров не просто продавал меня. Он готовил ловушку, в которой я должен был оказаться связанным ещё до того, как пойму это.

— Сколько у нас времени? — уточнил я.

— Мало, — отозвалась Алиска. — Сеть почти замкнулась.

Я посмотрел на Ветрова. Тот улыбался, глядя, как покупатели спорят за право владеть мной.

— Ты знал, что я приду, — произнёс я.

— Конечно, — отозвался Ветров. — Ты не из тех, кто бросает своих.

— И ты знал, что я не отдам коготь.

— Знал, — кивнул он. — Поэтому и устроил аукцион. Пока ты тянешь время, мои люди готовят заложников. А покупатели плетут сеть, из которой ты не выйдешь.

— А если я выйду? — уточнил я.

— Не выйдешь, — покачал головой Ветров. — Сеть завязана на имена твоих людей. Если ты её порвёшь, они умрут.

Я опустил взгляд на свои руки. Когти были выпущены, и адамантий вибрировал, чувствуя чужую магию. Сеть действительно была завязана на имена. Я видел, как от каждого узла тянутся нити вниз, в подвал, к двенадцати людям, которые ждали, пока я решу, сколько стоит их жизнь.

— Значит, сначала нужно освободить людей, — произнёс я.

— Поздно, — Ветров развёл руками. — Они уже привязаны.

— К контракту, — уточнил я.

— К контракту, — подтвердил он.

Я медленно выдохнул. Прямой разрыв контракта убьёт пленных. Значит, нужно было тянуть время, пока Бродислав и Алиса не выведут людей из подвала. А для этого мне нужно было позволить Ветрову думать, что он победил.

— Хорошо, — произнёс я, втягивая когти. — Тогда делай, что задумал.

Ветров прищурился.

— Ты сдаёшься? — уточнил он.

— Я жду, — отозвался я. — Пока ты покажешь, на что способен.

Он усмехнулся и махнул рукой. Из тени вышли четверо наёмников. Они несли металлическую раму, похожую на дыбу, только без верёвок. Вместо них по краям рамы шли серебряные полосы, покрытые письменами.

— Удерживающая рама, — произнёс Ветров. — Она свяжет тебя контрактом, завязанным на имена заложников. Пока хоть один из них жив и привязан, ты не сможешь пошевелиться.

— А если я попробую? — уточнил я.

— Тогда контракт ударит по ним, — отозвался Ветров. — Ты же не хочешь, чтобы двенадцать человек умерли из-за твоего упрямства.

Я посмотрел на раму. В магическом зрении она была опутана теми же нитями, что и сеть в зале. Каждая нить уходила вниз, к подвалу, и заканчивалась на имени одного из пленных.

— Ты всё продумал, — произнёс я.

— Я всегда всё продумываю, — отозвался Ветров.

Он кивнул наёмникам. Те подошли и взяли меня за руки. Я не сопротивлялся. Позволил подвести себя к раме, позволил прижать спину к холодному металлу, позволил защёлкнуть серебряные полосы на запястьях и лодыжках.

Рама ожила. Контракт впился в меня, и я почувствовал, как чужая воля сдавила тело, будто на грудь положили каменную плиту. Дышать стало тяжело, но не невозможно. Двигаться — нельзя.

В кармане нагрелся индикатор Олега. Я достал его краем пальца: красная точка горела ровно, подтверждая, что контракт уже работает. Я убрал пластину обратно и закрыл глаза, сосредоточившись на том, что происходило за пределами зала. Алиска, прижавшаяся к моей груди, передавала мне обрывки ощущений, как передавала всегда, когда мы действовали порознь.

Бродислав уже добрался до подвала. Я чувствовал его через связь рода: тяжёлое дыхание, запах сырого камня, скрип половиц под ногами. Он нашёл пленных, но пока не трогал серебряные нити. Слишком легко было задеть не тот узел и убить человека.

Алиса-гладиаторша пробиралась к подвалу с другой стороны. Она проскользнула через узкое окно со стороны воды, бесшумно, как умела только она, и искала место, через которое можно будет вывести людей после освобождения.

Игорь был наверху. Он отключал сигнальные узлы, и каждый раз, когда очередной узел гас, я чувствовал, как контракт, державший меня, становится чуть слабее.