Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 54

Грановский видел перед собой химеру Запредельного порядка. Человеческих черт в ней он найти не мог.

«Если эта тварь подчинится камню… — с леденящим ужасом подумал герцог. — Тогда конец всему».

Камень выпустил первый жгут. Тот обернулся вокруг голени пришельца. За ним ударили ещё три: захлестнули руки, стянули корпус и плечи.

Колдунья нахмурилась, вышла вперёд. Раскрыла ладонь и зашептала слова подчинения.

Затем взвизгнула и прижала руку к груди.

Перчатка дымилась. Пальцы свело, будто их облили кипящей кислотой.

— Это… это ненормально, — выдавила она, и в её голосе впервые прорезался неподдельный страх.

Пришелец посмотрел на опутавшие его канаты. И тут же смола лопнула с треском, посыпалась чёрной крошкой. Существо шагнуло к камню и продолжило идти.

Вплотную подошло к монолиту, погрузила руки-оружия в его текучую поверхность. Камень затягивал существо внутрь.

— Сожри его! — завизжала женщина. — Сожри целиком!

Пришелец легко вытянул локти из камня.

Кисти-клинки остались внутри. Из обрубков со щелчком выдвинулись кости, обросли алыми мышечными волокнами. Их затянул хитин. Не прошло и секунды, как все пальцы были на месте.

Существо застыло примерно на десять секунд. Склонив голову, рассматривало то камень, то обрывки канатов. Пыталось понять, что произошло?

— Убейте его! Убейте немедленно! — сорвалась на крик женщина, пятясь в глубь поляны.

К нему рванули три стража. Змеиная голова вцепилась в плечо, паучьи лапы следующего вошли между пластинами доспеха. Третий ударил когтями по бедру. На траву посыпались куски чешуи, брызнула тёмная кровь.

Пришелец остался на месте. Твари рвали броню, а его занимало другое.

Он повернул голову к связанному Грановскому. Багровый свет за прорезями мигнул.

Существо долго разглядывало герцога с неожиданным вниманием.

Из-под маски донёсся знакомый голос, чуть ленивый:

— А ты тут что забыл? Здесь опасно.

Тут же пришелец поднял руки и хлопнул ладонями в сторону Грандов.

Удар сотряс воздух.

Волна смела химер, порвала чёрные путы и отшвырнула обоих Одарённых к опушке. Они ударились о мокрый мох.

Грановский поднялся на локте, стряхнул с лица грязь. В ушах звенело, перед глазами двоилось, но взгляд оставался прикован к чёрной фигуре.

Что за монстр пришёл сюда, герцог пока не понимал.

Но голос он узнал. Именно так с ним уже разговаривали: нагло, с насмешкой.

Вот это веселье, однако.

Я опустил руки после хлопка, перевёл дух. Терять контроль, конечно, паршиво. Аварийный режим я разработал давно, для случая, когда шансов уже нет и впереди одна бесповоротная задница. Тогда он должен был вытянуть меня, пока сознание отключено.

Добровольно расставаться с мозгами я и прежде считал дурной затеей. В защиту вбил десятки предохранителей, снабдил её фильтрами и страховочными маркерами. Рассчитал всё до мелочей, а вот пробуждение в чужом слабом теле в расчёт не вошло. Здесь мне не хватило сил даже на то, чтобы удержать связь с собственной разработкой. Каналы сорвало. На этот раз контроль я потерял по-настоящему.

Память уже возвращала последние минуты. И кое-что в них меня порадовало.

Вот я двигаюсь по лесу, замечаю слабую разумную химеру. Лапа застряла между корнями старого ясеня; зверёк скулит, вырваться не может. Моё тело на аварийном управлении подходит, вспарывает мешающий корень, выпускает бедолагу. Секундой позже сзади прыгает слепая тварь с шипастым брюхом. Рука взмахивает от плеча, и нападавшего разрезает пополам.

В беспамятстве я всё-таки различал, кому помочь, а кого убить. Химеролог во мне никуда не делся, и чужую жизнь я по-прежнему ценил.

Ни золотом, ни влиянием такого опыта не добудешь. Когда на кону собственная шкура и судьба, такая передряга даёт тебе силу и позволяет узнать, на что способен, даже если уже собой не управляешь. А если бы в беспамятстве перебил случайных людей или мыслящих химер, только начавших развиваться? Сотню-другую лет потом в зеркало бы смотреть не мог.

Вернулся я в сознание резко, хотя аварийный режим должен был отключаться иначе.

Меня попросту попробовали сожрать.

Сжав отросшие пальцы обеих рук, я проверил суставы. Затем посмотрел на чёрный обелиск посреди поляны.

Баба в тёмной маске орала рядом, уже срываясь на ультразвук:

— Не трогайте меня! Не смейте! Это моё детище, я должна его закончить! Я уничтожу эту тварь! Нет, я свяжу её и заберу с собой! Пустите, идиоты!

Четверо перепуганных культистов в рваных балахонах тащили её за локти к пространственному Разлому. Она брыкалась, пыталась оцарапать помощников, цеплялась сапогами за мох. Те всё-таки дотащили её до мерцающего провала и втолкнули туда. Портал закрылся со звуком лопнувшей струны.

Я посмотрел им вслед.

— Ну да, так-то лучше, — сказал я вслух. — Спасибо, мужики. Хоть орать перестала, а то в ушах уже звенело.

Викториана чуть не сожрал чужой химерологический артефакт. Вселенная умеет меня удивлять. Что дальше? Хомяки в клинике забастуют, откажутся жрать овёс, объявят Валерию своей королевой? Пришлют делегацию и потребуют передать ей все мои полномочия, а за отказ перегрызут проводку в процедурной?

Я хмыкнул. Мысль была дурацкая, но с этих пушистых террористов сталось бы.

Аварийное тело сюда привело чутьё. Возле камня фонило таким количеством даровой концентрированной силы, что мимо этого шведского стола оно пройти никак не могло.

Подойдя к монолиту, я снова положил руку на смоляную поверхность.

Камень хлюпнул. Из жижи полезли тысячи присосок, потянулись по коже, вцепились в ладонь. Обелиск опять пытался затащить её внутрь.

— Нет уж, милый, — усмехнулся я. — В этот раз перед тобой не бездумная болванка на рефлексах.

Первым барьером я запер поверхностное натяжение камня. Вторым перехватил направление давления, а третьим перекрыл обратный отток.

Обелиск взвыл. Он буравил щиты, выставлял ядовитые шипы, налегал всей массой. Я отбивал его попытки продавить защиту, лениво и с удовольствием.

Потом поменял полярность и потянул энергию к себе.

В каналы хлынула смоляная сила, пропитанная кровью и кривыми ритуалами. Вязкая гадость. Пущу напрямую в человеческие меридианы, и за минуту она сожжёт печень с селезёнкой.

Пришлось на ходу искать способ её очистить.

Внутри бронированного торса за пару секунд я вырастил три дополнительных органа. На этой планете такие штуки ещё и назвать не успели. Покажи местному академическому лекарю, что у меня там внутри, упадёт в обморок. Губчатые биофильтры вместе с ферментными узлами перерабатывали жижу, расщепляли ядовитые примеси. В каналы шёл чистый нейтральный эфир. Закончив работу, временные ткани растворялись без боли и тоже превращались в силу.

Камень содрогался. Вокруг трещали багровые разряды, от волн давления траву вминало в грязь.

Сбоку мелькнуло движение.

Суставчатый страж в панцире из чёрного рога прыгнул, метя мне в висок. Левой рукой я поймал его переднюю лапу, правой прижал зазубренную челюсть к земле и покачал головой.

— Блин, ещё и форма боевая дурацкая попалась, — проворчал я, разглядывая собственные руки. — Надо было обновить протоколы в памяти. Этой конструкции тысячи две лет, не меньше. Сейчас я бы собрал всё в разы проще и практичнее. А тут стою, как чучело огородное, чисто дикий монстр из оврага.

Когда-то я эту форму собрал ради забавы. Хотел проверить, как драться хвостом и что для этого нужно поменять в полушариях мозга. Требовалось одновременно управлять четырьмя конечностями и шипастым отростком сзади, двигать крыльями, гнать силу по независимым магистралям. Тогда эксперимент удался, но сейчас таскать на себе этот древний скафандр было сомнительным удовольствием.

Под ладонью захрипело. Тварь скрежетала жвалами и пыталась достать меня боковым шипом.

— Ладно, надоел, — сказал я.

Пальцами я прошёл между грудными пластинами, подцепил ядро и вырвал управляющий узел. Криво сшитая поделка местных недоучек, гомункул на коленке. Его свело судорогой, затем тело обмякло.