Идеальный мир для Химеролога 14 (СИ), стр. 12

И тут прямо над нашими головами, перекрывая ревущие колонки и басы, взвыли десятки сирен обороны по всему Петербургу.

Сирена атаки высшей категории, во всём мегаполисе.

Музыка окончательно заглохла.

— Вик… — Валерия в панике уставилась на меня.

— Это не я!

— Точно???

Но мне уже было не до смеха.

Я мгновенно отпустил восприятие за пределы клуба, пронёсся над крышами Васильевского острова, перехлестнул Неву и накрыл прилегающие районы столицы.

И то, что я там нащупал, заставило меня резко нахмуриться.

Десятки… сотни биологических структур — на город накатывала настоящая армия химер.

«Вот же дрянь… — с раздражением подумал я, ощущая приближающийся вал хищной энергии. — Какого чёрта именно сегодня, когда у нас корпоратив⁈»

Глава 3

Пока перепуганные посетители клуба с визгом штурмовали главный гардероб, наша компания спокойно миновала боковой пожарный выход. Гвардейцы герцога Грановского своё дело знали: тяжёлые железные створки распахнули настежь.

Над крышами заводских складов надрывно выли городские сирены гражданской обороны…

Я сунул руки в карманы брюк, шагнул на тротуар и поднял взгляд к низким питерским тучам.

Прямо над плоской крышей какого-то старого доходного дома в серое небо бил пульсирующий столб энергии. Он уходил в самые облака, закручивая вокруг себя клочья тумана. Зрелище выглядело внушительно, но для понимающего — откровенно убого.

Классический признак криво слепленного портала. Такие плетения практиковали ещё во времена раннего средневековья самые бездарные портальщики, у которых не хватало собственного резерва на удержание прокола. Чтобы щель между слоями реальности не схлопнулась обратно, контур делали в виде гигантской присоски: он вытягивал свободный эфир из верхних слоёв атмосферы и жрал его без меры. Энергетический столб орал на всю округу, собирая силу на прокорм нестабильной воронки.

Смотреть на подобную халтуру профессионалу было физически больно. Будь здесь Грегори-торговец, величайший из портальщиков, каких знала Многомерная Вселенная, он бы не просто закрыл лицо ладонью. Он приложился бы так, что фейспалм вышел бы с переломом носа.

Но сейчас оценить это позорище на всей набережной сейчас мог только я. Человеческое зрение для подобных спектров не приспособлено вовсе, а мои глаза после десятка глубоких химерических перестроек воспринимали эфирные потоки так же чётко, как неоновые вывески кабаков.

Я обернулся к застывшим за моей спиной спутникам.

Андрей с Катериной нервно жались друг к другу, на кончиках пальцев Андрея то и дело вспыхивали голубоватые искры боевого плетения. Елена Грановская стояла чуть в стороне и тревожно поглядывала на крыши. Роман, моментально протрезвевший после клубных коктейлей, сжимал в руке какую-то склянку. И только Валерия, прижимая к груди сумочку, смотрела на меня снизу вверх, с безоговорочным доверием.

— Ну и что вы там видите? — поинтересовался я, кивнув в сторону крыш.

Мои подопечные дружно задрали головы. Несколько секунд они напряжённо вглядывались в мутную питерскую мглу.

— Тучи, шеф, — признался Андрей, щурясь. — Трубу котельной вижу. Флюгер вон жестяной скрипит.

— Сирены воют так, что в висках сверлит, — добавил Роман, передёрнув плечами. — И гарью тянет. А больше там ничего нет. Пусто.

Я покачал головой и усмехнулся:

— Вот как так получается? Буквально вчера сдали государственные экзамены с лучшими баллами в Империи, ходите гордые, носы кверху… А по факту вышли на улицу — и стоите передо мной как слепые котята.

— А я люблю котят, — тут же вставила Валерия, слегка вскинув подбородок. — Они милые и пушистые. Их гладить приятно.

— Котята, может, и милые, — согласился я. — Только когда на город прёт орава зубастого дерьма, слепому котёнку первому откусывают уши. Стойте смирно и глаза не зажмуривайте. Сейчас проведём экспресс-настройку оптики.

Я шагнул к Роману. Тот попытался отшатнуться, но наткнулся спиной на фонарный столб.

— Шеф, может, не надо? Я и так всё прекрасно вижу…

— Не дёргайся, дело секундное.

Я поднял ладонь, кончики пальцев слабо засветились зелёным. Короткое касание к вискам Романа, легкий нажим возле слёзных протоков, и нить биоэфира скользнула внутрь, перестраивая палочки и колбочки на сетчатке. Оставалось чуть сдвинуть диапазон родопсина да добавить восприятие высокочастотных пространственных колебаний. Обошлось без боли, по векам лишь растеклась мятная прохлада.

Роман поморгал раз-другой, уставился на ночное небо — и челюсть у него медленно поползла вниз.

— Твою ж… дивизию… — выдохнул он, машинально оттягивая воротник рубашки.

Следом настал черёд Андрея, а следом за ним — Катерины и Елены. Грановская стойко перенесла процедуру, даже бровью не повела, но едва новое зрение заработало, тихо ахнула и смяла пальцами ткань кремового платья. Последней я коснулся Валерии. Та забавно сморщила нос от щекотки, распахнула глаза во всю ширь и так и замерла с приоткрытым ртом.

Над крышами Петербурга больше не было пустой темноты.

Теперь прямо над старыми доходными домами в зенит ревел исполинский столб ядовито-фиолетового пламени. Он пульсировал, выкручивая пространство жгутами, и жадно затягивал в себя туман. У его основания, над жестяными коньками крыш, дрожала рваная чёрная дыра.

— Портальный столб, — пояснил я. — Внешняя подпитка контура. Дёшево, сердито и до неприличия безграмотно. Ну что, господа отличники, прогуляемся? Посмотрим вблизи, кто это решил испортить нам вечер.

Мы двинулись вдоль набережной, будто просто вышли подышать воздухом после душного клуба.

Пока шли через мост к соседнему кварталу, ночное небо над городом прорезали ещё два таких же энергетических столба. Город окончательно погрузился в военное положение: на жилых домах с грохотом опускались бронированные ставни гражданской защиты, на перекрёстках вспыхивали красные сигнальные маяки, а из репродукторов механический женский голос монотонно повторял приказ оставаться в укрытиях.

Улицы вымерли за считанные минуты. Ни прохожих, ни машин.

Зато вместо людей на мостовую хлынула всякая дрянь. Твари напоминали уродливых безволосых гиен и бронированных ящеров: приземистые и мускулистые туши размером с доброго телёнка, покрытые серыми ороговевшими щитками. Пасти шириной в полчерепа скалились кривыми зубами, из дёсен капала серая пена.

Но вели себя эти твари на редкость странно.

Вместо того чтобы рыскать в поисках добычи или сбиваться в стаи, монстры с тупым остервенением крушили окружение. Одна гиена яростно грызла чугунный фонарный столб, ломая зубы о металл и издавая мерзкий скрежет. Вторая с разбегу раз за разом бодала кирпичный угол аптеки, сбивая шкуру с морды до кости. Ещё тройка сцепилась возле перевёрнутого мусорного бака, с остервенением терзая железную крышку.

Мои ученики сбились в кучу, Андрей выставил перед собой дрожащие ладони, готовя ударную волну.

— Спокойно, — сказал я. — Руки опусти. Смотрите внимательно и запоминайте, в учебниках вам такое убожество вряд ли покажут. Перед вами — наглядный пример дешёвого массового производства химер на коленке.

— Шеф, они же бешеные! — шепнул Роман, пятясь за мою спину. — Они сейчас на нас кинутся!

— Не кинутся, — хмыкнул я. — Любая химера низшего порядка, выращенная на основе хищника, генетически несёт в себе врожденный инстинкт самосохранения. По-простому — ген трусости. Окажись нормальный дикий зверь посреди незнакомого города с воющими сиренами и красными огнями, он бы забился в первую попавшуюся канаву и скулил там до рассвета. Чтобы заставить этот мусор идти вперёд и крушить всё подряд, создатели пошли по пути наименьшего сопротивления.

Из бокового переулка на тротуар выскочили сразу две твари. Заметив нашу группу, они замерли, утробно захрипели и припали на передние лапы.

Я продолжил объяснение, держа левую руку в кармане: