Двадцать два несчастья 16 (СИ), стр. 56

— Она, — ответил я в легком недоумении. Ведь Таисия не говорила, что прибудет уже сегодня. — Сейчас выйду.

Я вышел на крыльцо флигеля и повернул к воротам. Там стояла черная машина с казанскими номерами, и из нее как раз выбиралась Таисия Милославская: в яркой дубленке, с той же задорной короткой стрижкой и дорожной сумкой через плечо, а водитель уже ставил рядом с ней на снег чемодан на колесиках. Она задрала голову, посмотрела на сосны над корпусом и только потом на меня.

— Ну, здравствуй, Сережа, — сказала она. — У вас тут и правда очень красиво. Как в сказке.

Она сделала шаг мне навстречу, но нерешительно остановилась.

— Здравствуй, Тая, — ответил я, подошел к ней и поцеловал в щеку. Потом взял ее чемодан и сказал: — Твой номер готов. Батарея в нем греет, я проверил.

— Батарея? — удивленно повторила она и подняла бровь. — Сережа, мы с тобой больше месяца не виделись, и первое, что я от тебя слышу, — что батарея греет?

— У нас тут не Патриаршие, — ухмыльнулся я. — Здесь батарея важнее.

— Тогда показывай свои владения, — велела она и первой пошла по тропинке к корпусу.

Я покатил следом чемодан, колесики сразу увязли в снегу, и дальше я нес его в руке, ломая голову над тем, как сильно этой ночью все усложнил.

Глава 21

С появлением Таисии весь санаторий расцвел так, словно солнышко встало — такая она была жизнерадостная и теплая, приветливая ко всем. На приезд знаменитости собрался весь санаторий: от бригады Япара до Чепайкина с козой Афродитой на поводке.

Всех удивляло, как она решилась приехать к нам сама и добровольно, без всякой охраны, даже не прихватив подругу за компанию. Особенно взбудоражились Элен, Капитолина Леопольдовна и Алена Петровна, ведь с приездом Таисии общество принимало совершенно новый вид и нашим светским львицам это необычайно льстило.

В общем, все перед ней расшаркивались, краснели и блеяли, пока ситуацию не разрядил Арсений Лукич. Громко высморкавшись в огромный клетчатый носовой платок, он смутился, получил заслуженный подзатыльник от тети Нины, а затем ни с того ни с сего решил сгонять за баяном, и это разрядило всеобщий шок и трепет.

— Пойдемте, я вас оформлю, — спохватилась Сашуля и потащила Таисию за собой.

Чемодан подхватил из моих рук Сарман и рванул помогать.

А я, оставив Таисию располагаться, пошел к себе в кабинет.

Там я сидел, глядя на пустой коврик Валеры, и думал. Усложнил я все с Таисией не этой ночью с Дианой, а еще в Москве, причем даже не тогда, когда мы переспали, а когда на ее предложение переехать в Москву не отказался прямо, дав ей надежду.

И вот она приехала. Не в санаторий, а ко мне, а я встретил ее разговором про батарею. Вот же идиот. Нет, тянуть дальше было нечестно. Значит, сегодня же, как только останемся вдвоем, надо закончить тот московский разговор, расставив все точки над «е».

Когда Таисия, очень обычная, без макияжа и с собранными в куцый хвостик волосами, уже в свитере и джинсах, постучала в дверь кабинета, я повел ее по корпусу, показав холл с пустой этажеркой Пивасика, столовую, процедурные, кабинет Александры Ивановны, которая сверилась с журналом и записала гостью на процедуры на завтра, на девять утра.

В коридоре водолечебницы нам навстречу вышла Диана с папкой в руках, проворонившая заселение телезвезды.

— А я вас ищу, Сергей Николаевич, — сказала она. — Первым гостям, которые завтра заедут, ванны ставить сразу или дать людям день отлежаться с дороги?

— Пусть день отдохнут, — ответил я. — Так будет лучше, ты же сама знаешь. Но минеральную воду пить уже можно. И пусть гуляют по лесу, воздухом дышат. А с послезавтрашнего дня уже отправляй на процедуры.

Еще утром на такое Диана непременно бы меня поддела, а тут, при Таисии, только кивнула.

— Диан, знакомься: Таисия, — сказал я. — Тая, это Диана, мы с ней еще в Казани вместе оперировали, а здесь она хозяйка водолечебницы.

Диана вполне приветливо улыбнулась Таисии.

— Здравствуйте, вы очень красивая, — сказала она. — Я вашу программу всегда смотрю. Ванны у нас начнутся завтра, а если вам что-то понадобится раньше, скажите мне.

— Спасибо, Диана, — ответила Таисия. — Мне сегодня, кажется, и так обещали прогулку по лесу.

— Тогда до завтра, — сказала Диана.

И ушла по коридору. Чисто рефлекторно я прогнал эмпатический модуль и… Черт, сегодня она сказала мне, что ночь ничего не значит, и, похоже, сама в это верила, но, судя по показаниям модуля, ревновать ей это не мешало.

Мы с Таисией прошли дальше и постепенно добрались до моего кабинета. Таисия огляделась.

— А где обещанный попугай с уголовным репертуаром? — с интересом спросила она. — И котенок Валера?

— Оба в гостях у моего крестника, в Морках, — ответил я. — Завтра поеду их забирать.

Она села на стул для посетителей, и я понял, что лучшего момента не будет.

— Тая, — сказал я. — Думаю, нам нужно поговорить о нас.

— Хорошо, давай поговорим, — кивнула она. — Но я, кажется, догадываюсь, что ты хочешь сказать.

Я вздохнул:

— Не готов я пока ни к отношениям, ни к переезду в Москву. Мне недавно звонили, приглашали туда на большую должность. Даже официальное письмо прислали на красивой гербовой бумаге…

— Ты отказался?

— Ну… не совсем. Они хотели, чтобы я немедленно приехал, но я взял отсрочку. Хотелось запустить санаторий и лично встретить первых пациентов… и тебя в том числе. Ты, кстати, помнишь Гекса? Он тоже приехал и до сих пор здесь, только в санатории его почти не поймать. Он закорешился с местными блогерами, и те водят его по лесам и историческим местам.

— Рада за Глеба, — улыбнулась она. — Но я тоже хочу, чтобы меня поводили по лесам! Сережа, ты обещал!

— Погоди, Таечка, я не договорил. Сейчас я тебе не могу предложить ничего. Ни отношений, ни моего переезда в Москву. И ждать меня тоже не прошу. При этом ты мне симпатична, с тобой интересно, и я правда очень рад, что ты приехала. Мне хочется, чтобы ты осталась на все десять дней и чтобы мы с тобой общались… пока мне не придется сорваться в Москву. Вот это я и должен был сказать тебе еще тогда, на твоей кухне. Прости, что сразу этого не сделал.

Таисия посмотрела на меня и поправила воротник свитера. Потом невесело усмехнулась:

— Сережка, какой ты все же глупый! Ну кто же с женщиной так прямо разговаривает? Ну, наплел бы мне про чувства, навешал бы лапши на уши, и я бы провела эти дни с тобой как на седьмом небе. А теперь что? Дурак ты, блин. Наверное, потому так и зацепил, сволочь. Спасибо за порядочность, Сережа. Лучше так, чем гадать. Я взрослая, переживу. — Она встала. — А вот лес показать ты мне все равно должен! Пойдем, пока светло.

И мы пошли в лес: от ворот по накатанной дороге вдоль бора, до поворота на Морки и обратно. Снег на обочинах лежал выше колена, и Таисия снова в своей яркой дубленке и в городских сапожках держалась колеи.

— Так вот он какой, твой марийский лес, — задрав голову к соснам, восторженно сказала она, а затем тронула снежную лапу и поймала ртом пару снежинок. — А я его в Москве болотом обозвала. Зря, кажется.

— Болото тут тоже есть, — ответил я. — Только оно под снегом, и туда я тебя не поведу.

Она засмеялась, и в тишине это прозвучало так громко, что она сама оглянулась.

— Вот это мне и странно, — сказала она. — Здесь нет звука. Вообще. В ушах звенит. Вот она какая — звенящая тишина? Да я тут и недели не выдержу, мне же нужно, чтобы вокруг шум-гам…

— Выдержишь, — усмехнулся я. — Дня через два перестанешь эту тишину замечать, а через десять будешь по ней скучать.

— Это ты так пациентов уговариваешь? — спросила она.

— Это я так себя уговаривал, когда пришлось сюда переехать, — ухмыльнулся я. — Помогло.

На обратном пути мне стало любопытно, какая она, когда ее никто не снимает.

— А ты что делаешь, когда камера выключена? — спросил я.

— Сплю, — ответила она. — Честно. Приезжаю домой и сплю. А в выходные хожу в магазин без макияжа и жду, узнают или нет. Иногда не узнают… и мне обидно, представляешь?