Двадцать два несчастья 16 (СИ), стр. 3
— Хорошо, сделаю, — сказала она и торопливо добавила: — Только до обеда врач посетителей не разрешает: у меня процедуры, плюс занятия с психотерапевтом, херня вот эта вся. А после обеда я свободна часа полтора, и так каждый день.
— Отлично, — сказал я. — Думаю, Наиль за день-два спокойно тебя обо всем расспросит. Дальше — не лгать в суде.
Алиса вспыхнула, но, взглянув на меня, кивнула.
— И плюс — помочь разобраться с Виталием и деньгами законными способами.
— Как это? — спросила Алиса, густо покраснев, когда я назвал имя альфонсика.
— Как именно, объяснит Наиль. От тебя требуется одно: никакой самодеятельности, все только через него. И еще я скажу ему, чтобы подготовил маленький договор между тобой и мной.
— Не доверяешь? — усмехнулась она.
— А ты себе сама доверяешь? — вопросом на вопрос ответил я. — Я тебе уже трижды поверил, и каждый раз ты меня подвела, Алиса.
Женщина еще пуще покраснела и опустила голову ниже.
— Так что, договорились? — Я протянул ей руку и удивился, насколько слабое было ответное пожатие.
Она кивнула.
— Ладно, — сказал я. — Тогда я пойду.
— Погоди, — сказала она и, загорячившись, чуть не соскочила с кровати.
— Лежи, — строго сказал я. — Тебе еще нельзя вставать.
— Подожди, Сережа! Послушай, а как ты представляешь в твоем колхозе сделать галерею?
— Я же сказал, что не галерея это, а выставочное пространство.
— Ну, у тебя же освещение ужасное, — всплеснула руками Алиса.
— Да, Фарида на днях тоже так сказала, — хохотнул я.
— Значит, хоть в чем-то она разбирается, — в ответ засмеялась Алиса.
— Вот видишь, — нравоучительно сказал я. — Ты уже почти выздоровела. Вон уже смеешься.
Алиса улыбнулась. А затем потянулась и обняла меня, потом посмотрела в глаза и сказала:
— Слушай, а если я действительно возьму и поеду в твою эту тьмутаракань?
— Тогда сначала ты должна выздороветь. А потом приедешь и объяснишь моему электрику, почему у меня стены неправильные и подсветка не такая, как надо. А если хочешь, я Еве скажу, пусть она тебе технические характеристики холла сбросит, все равно делать тебе здесь нехрен, вот и проектируй.
— Хорошо! — просияла Алиса. — Только не забудь. И, если можно, пусть прямо сегодня сбросит.
Распрощавшись, я вышел из здания больницы, решив заехать к родителям Сереги.
И тут мне позвонил Сашка.
Глава 2
— Сашка, — обрадовался я. — Привет, пропажа! Что-то о тебе ни слуху ни духу. Совсем потерялся в этой Казани. Случилось что? Рассказывай.
— Да нет, Серег, в основном все нормально, — ответил Сашка. — Мне Ева сказала, что ты тоже в Казани, вот я и решил позвонить.
— Ну так рассказывай давай, — поторопил его я, усаживаясь в машину.
— Да вот такие дела, значит. Мы же заказали несколько единиц реабилитационного и диагностического оборудования. Список ты видел. В общем, основная партия пришла. Все нормально, но тут такая штука…
Сашка сделал немного театральную паузу и продолжил:
— Короче говоря, у двух аппаратов при приемке обнаружилось несоответствие комплектации.
— И что? — не понял я.
— А то, что оборудование пришло под российскую сеть и с документами. Но главные модули и датчики у них оказались другой модификации, не той, что в регистрационном удостоверении. Китайщина.
— Они не работают? — упавшим голосом спросил я.
— Нет, физически аппараты работают, — пояснил Сашка, — но вводить их в эксплуатацию в медучреждении нельзя: модификация не та, что в удостоверении, и серийные номера не сходятся с документами поставки. Михаил предлагал потом бумаги дослать, но я категорически отказался. Просто сам подумай: после проверки Изотовой нам сейчас только нелегального оборудования не хватает для полного счастья. Она же баба ушлая, потом всех собак на нас за это спустит. В общем, я заставил Мишу менять модули с датчиками и переоформлять накладные, — сердито выдохнул Сашка. — И замена приедет аж в понедельник, а может, даже вообще во вторник. Поэтому буду сидеть в Казани до тех пор, пока они не привезут, и лично приму поставку. Каждый винтик проверю.
— Ну, сы… дружище, спасибо тебе, — сказал я, обрадованный такой его позицией и чуть не назвав сыном.
— Да не ссу, не ссу, — не так меня понял Сашка и рассмеялся.
Все это время я специально не звонил, прекрасно зная, что он объявится сам, когда сочтет нужным. Сын всегда был несколько отстраненным, четко выстраивал личные границы и не любил, когда кто-то начинал эти границы задвигать. Решение о том, сблизиться или нет, всегда принимал только Сашка, поэтому я на него и не давил, а все общение вел исключительно через Еву, раз уж он с ней так сошелся.
— Хорошо, — сказал я. — Я в Казани, у меня вечер свободный. Может, встретимся, пивка попьем?
— В принципе, можно, — сказал Сашка, но потом как-то сник. — Только дело в том, что Ева тоже в Казани, и она когда-то приглашала меня сходить на выставку. И тут такая возможность. Но, если хочешь, пошли с нами?
— Нет-нет, вы сами идите, мы потом когда-нибудь с тобой пива попьем, — отмахнулся я, понимая, что третий там точно будет лишним.
— Слушай, Серега, еще такой момент, — сказал вдруг Сашка, когда я уже решил, что мы закончили разговор.
— Что там?
— Понимаешь, когда я принимал оборудование, Миша в разговоре проболтался: мол, зря я так цепляюсь, у нас же все равно запуск перенесли. Я еще тогда не понял, спрашиваю его: кто это сказал? И знаешь, что мне ответил этот Миша?
— Что? — спросил я.
— Говорит: а мне, мол, ваши сказали. Я пытался из него вытянуть, кто именно, а он сделал вид, что не помнит, но, скорее всего, просто не хотел выдавать. Официально о переносе запуска поставщику никто не сообщал, то есть получается, что кто-то сливает информацию из санатория?
Я задумался над словами Сашки.
— Эх, надо искать, значит. Какая-то дичь прямо творится: сначала кто-то написал в министерство про мои операции в райбольнице. Теперь кто-то рассказывает этому Михаилу о переносе запуска. Если это один и тот же человек, то проблема уже отнюдь не в сплетнях.
— Да, надо искать, — согласился Сашка.
Распрощавшись, я задумался, куда лучше отправиться: к родителям Сереги или же встретиться с Танюхой, поболтать. В конце концов я остановил выбор на Танюхе, потому что если к родителям Сереги сейчас придешь, то это надолго, а у меня часа через полтора встреча с Наилем по поводу документов. Лучше я после юриста махну к ним.
Я позвонил Танюхе.
— О, Серега, — обрадовалась она. — Какими судьбами? Че хотел?
— Ты сейчас где, Тань? — спросил я. — На работе?
— Нет, я щас типа дома сижу. Вот вареники решила слепить с вишней. У меня типа выходной сегодня просто. А что такое?
— Вот и замечательно, — сказал я. — Дело в том, что я сейчас в Казани, по делам тут надо было срочно появиться. Сейчас планирую заскочить домой. И заодно забегу к себе. Так что давай пересечемся ненадолго.
— Слушай, Серега, так давай сразу ко мне, — сказала Татьяна. — Я же вот вареники как раз делаю, а у тебя там че, типа шаром покати. Заодно и переговорим. А в квартиру свою ты всегда сможешь заглянуть после вареников.
— Договорились, — улыбнулся я и посмотрел на часы, — минут через двадцать пять у тебя буду. Ставь чайник.
Я завел мотор и погнал домой. Забежав в квартиру, которая была хоть и отремонтированная, но какая-то словно не моя, а без Пивасика и Валеры так и совсем чужая, я оставил вещи, переоделся в домашний спортивный костюм и поднялся к Танюхе, прихватив деревенские гостинцы, которые передали тетя Нина и Полина с Райкой.
— Ну что, Танюха, — сказал я, протягивая ей пакеты, — это тебе наши девчата передали. Держи.
— Ой, — обрадовалась она, — домашние яйца, сыр, молоко. А это что?
— А это от Гришки Рыжего, рыба горячего копчения, — сказал я. — Чем-то ты ему, видимо, приглянулась, раз он тебе лично гостинцы теперь передает.