Откровения почерневшей души (сборник) (ЛП), стр. 3

Она приоткрыла глаза настолько, чтобы разглядеть мой силуэт в темноте.

БА-БАХ!

Голова мамы раскололась пополам, когда дробь пронзила ее сучью морду.

- Что? Что происходит? - папа привстал, нащупывая на тумбочке свои очки. Я взвел дробовик, отправляя пустую гильзу на пол. - Питер? Что ты делаешь?

Старик даже не разглядел, что осталось от маминого лица - было слишком темно, и я уверен, что его глазам еще нужно было привыкнуть к темноте.

БА-БАХ!

Выстрел осветил комнату меньше чем на миллисекунду.

- Питер! - во весь голос закричал папа, скатываясь с кровати и ударившись затылком о тумбочку.

Черт, наверное попал ему в плечо. Я вытащил еще два патрона из переднего кармана пижамных штанов.

- Питер, что ты делаешь?!

Адреналин заставил папу встать на колени, пока я медленно подходил к его стороне кровати.

- Энни спит, папа. Как человек, проповедующий уважение, может вести себя так неуважительно?

Папа протянул ко мне руку, даже в темноте я мог видеть, как сильно выстрел из дробовика изуродовал его плечо.

- Убей меня, если нужно, только оставь остальных в покое, пожалуйста.

Король замка сложил руки в молитве, умоляя принца пощадить остальных членов семьи. Я ударил его ногой в горло со всей силы, и он снова с грохотом врезался в тумбочку.

- Твоя сука и ее вторая ошибка уже мертвы. Если бы ты не был такой сонной свиньей, ты бы заметил ее мозги на своем уродливом лице.

Черт возьми, я был гребаным терминатором, запрограммированным на истребление бесполезных в надежде спасти будущее. Черт, я был гребаным убийцей королей, пришедшим уничтожить родовую линию своим мечом мести.

- Не трогай Энни! Не трогай Энни, Питер! - все громче и громче умолял мой отец, пока я держал его на мушке. - Она же всего лишь маленькая девочка. Она ничего не сделала ни тебе, ни кому-либо...

БА-БАХ!

Голова короля разлетелась на куски, словно дыня набитая петардами.

Я несколько минут стоял над телом отца. В воздухе висел густой запах крови, дерьма и мочи.

- Я убью Энни, ты, жирный, жалкий ублюдок. Я убью ее, потому что могу.

Я старался шептать, не желая разбудить свою младшую сестру в комнате напротив.

* * *

Вот она, Энни, моя младшая сестренка.

- Питер, ты в порядке? - cпросила она так невинно, что у меня на глаза навернулись слезы.

- Я в порядке, Энни. Я в порядке, - я подошел к ее кровати, стараясь не споткнуться о кучу плюшевых игрушек, лежащих в паре метров от шкафа. - Я присяду прямо здесь, на кровати, если ты не против.

Энни сдвинулась в сторону, чтобы я мог удобно сесть на край ее детской кровати.

- Ты боишься? Боишься, что кто-то нас обидит? - Энни уставилась на дробовик у меня на коленях.

Я почти забыл, что все еще держу его.

- Я просто зашел, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, - я обнял младшую сестру правой рукой, а потом поцеловал ее в макушку. - Мне очень нравится, как ты украсила свою комнату, она выглядит просто чудесно.

Энни хихикнула, вскочила с кровати и бросилась к выключателю.

- Я так старалась! - воскликнула она в восторге. - Мне так хочется, чтобы ты все это увидел! - oна повернулась, чтобы взять меня за руку, но вдруг остановилась. - Что с твоим лицом? У тебя все лицо и рубашка в красных пятнах, Питер, - Энни протянула руку к моему лицу.

- Ничего страшного, Энни, - я схватил ее маленькое запястье. - Я пролил на себя кетчуп, когда готовил картошку фри.

- Это странно, - рассмеялась она. - Ты самый неряшливый старший брат на свете, - oна снова засмеялась, и ее каштановые волосы до плеч упали сзади ушей и закрыли лицо, как у миниатюрного японского призрака. - Помнишь, как ты пролил весь этот коктейль на заднем сиденье папиной машины?

Она откинула волосы с лица, и поправила свою маленькую ночную рубашку.

- Да, я помню. Папа злился из-за этого целую неделю.

Я попытался улыбнуться так же, как Энни, но у меня не получилось.

- Тебе нравится, что мама разрешила мне сделать со стеной?

Моя младшая сестра указала на стену рядом со своей кроватью, ту самую, которую наша мама смело разрешила Энни раскрасить самостоятельно. Я конечно не стал бы говорить младшей сестре, что стена выглядит как полное дерьмо, поэтому просто улыбнулся и показал ей большой палец.

Она во второй раз взвизгнула от восторга. Достаточно было моего одобрения, чтобы она прыгала от счастья.

- Не шуми так громко. Ты же не хочешь разбудить маму с папой, правда? - cказал я, приложив указательный палец к губам.

Энни прижала ко рту всю левую ладонь, а затем медленно посмотрела на дверь своей спальни и в темный коридор.

- Прости, Питер. Как думаешь, они меня услышали?

Я едва слышал ее, когда она прикрывала рот рукой.

- Думаю, все в порядке, - я еще раз улыбнулся сестре, прежде чем положить дробовик на пол у своих ног. - Энни, я должен рассказать тебе о чем-то ужасном. О том что я сделал сегодня ночью.

Молодая принцесса нахмурилась, а затем присела на пол перед своей кроватью, скрестив ноги.

- Что ты наделал, Питер? - прошептала она, все еще надеясь не разбудить маму с папой. - Ты съел остатки йогуртов "Трикс" Стивена, которые у него были в холодильнике? - eе глаза широко раскрылись при мысли о том, как я в темноте пожираю разноцветный йогурт нашего брата, словно падальщик-енот. - Я спросила его, можно мне только один, и знаешь, что он ответил? - Энни наклонилась вперед. Удовольствие, которое она получала, донося на нашего брата, всегда заставляло меня хохотать по причинам, которые я не мог объяснить. - Он сказал, что если я прикоснусь еще к одному из этих йогуртов, он отрежет мне руки ножом!

Ее глаза стали еще больше, когда слово "нож" сорвалось с ее губ.

- Не могу поверить, что он мог сказать тебе такое, после того как ты столько лет хорошо к нему относилась.

Она кивнула головой, не понимая тонкостей сарказма.

- А что, если я открою тебе маленький секрет? - прошептал я и наклонился вперед.

Энни конечно же задрожала от волнения, тоже наклонившись вперед и оглядываясь, чтобы убедиться, что в комнату никто не вошел.

- Расскажи мне! - воскликнула она, хлопнув в ладоши и наклонив левое ухо в мою сторону.

- Я убил всех в доме из дробовика, который лежит на полу.

Я слегка толкнул оружие кончиком большого пальца ноги, а Энни повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.

- Ты убил маму и папу? - моя младшая сестренка тихонько хныкнула, прижав обе руки ко рту. - Зачем ты это сделал, Питер?

Она посмотрела на дробовик, и слеза скатилась по ее подбородку. Я взял лицо Энни в ладони и вытер большими пальцами ее глаза, мокрые от слез.

- Я не знаю, почему я их убил, милая. Я задавал себе этот самый вопрос с той секунды, как проснулся от глубокого сна и схватил этот дробовик из шкафа, - вопрос Энни почувствовался как удар в живот. - Буду честен, я понятия не имею, почему я их убил.

Моя кожа запылала, а сердце звучало, как шлепанье тапок по бетону.

- Мама умерла? - Энни повернула голову и посмотрела в приоткрытую дверь. - Ты же врешь, правда? Ты просто пытаешься со мной пошутить, да? - oна быстро обхватила обеими руками мою левую ногу, когда я попытался встать. - Ты просто играешь, я знаю! - громко закричала Энни, уткнувшись лицом в мои окровавленные пижамные штаны.

- Энни, хватит. Отпусти меня, я должен об этом подумать.

Я едва осознавал слова, вырывавшиеся из моего рта, пока в голове снова и снова прокручивал то, что только что сделал. Блядь, зачем я это сделал? Что, черт возьми, мне теперь делать? У меня закружилась голова, комната начала неконтролируемо вращаться.

- Отведи меня к маме и папе, пожалуйста, Питер! Я хочу увидеть маму! - голос Энни звучал как будто за световые годы от меня, в какой-то темной расщелине моего растерянного сознания.

БА-БАХ!