Откровения почерневшей души (сборник) (ЛП), стр. 17

* * *

- Мне кажется, она открывает глаза.

Кто, блядь, была эта сука? Это точно не был голос в моей голове.

- Приглуши свет, мы же не хотим ослепить ее, - на фоне слышался непрекращающийся писк. - Мари, ты меня слышишь?

Я слышу тебя, сука, просто не вижу.

Мои глаза резко открылись.

Ладно, давайте сделаем эту часть короткой и лаконичной, хорошо? Нет нужды в длинном, затянутом изложении событий. Так что позвольте мне изложить вам краткую версию, чтобы мы могли покончить с этой херней и перейти к самому интересному.

Я вышла из комы, в которой, судя по всему, пробыла шесть месяцев.

Стив Лассо действительно приехал ко мне домой в ту ночь, как и обещал.

Он нашел меня истекающей кровью на полу рядом с двумя мертвыми незнакомцами, которых он не узнал.

Стив-герой вызвал полицию.

Стив, Стив, чертов Стив.

Когда полицейские допрашивали меня о том, что произошло той ночью, я посоветовала им посмотреть ту отвратительную видеозапись, которую снимали эти парни. Полицейские утверждали, что когда они прибыли, видеокамеры там не было, а я лежала голой на полу перед камином. Это конечно сбило меня с толку, учитывая, что там БЫЛА, черт возьми, видеокамера. Во-вторых, я не помню, чтобы я была голой.

- В больнице сказали, что у тебя были признаки сексуального насилия. Я знаю, что это тяжело слышать, но мы полагаем, что те два парня использовали различные предметы, найденные в твоем доме, для совершения этих сексуальных действий.

И снова я была чертовски сбита с толку. Мертвые ребята взяли на себя всю вину, даже за то дерьмо, которое, как я знаю, они не делали.

Стив, Стив, Стив.

Для тебя это, наверное, было сбывшейся мечтой. Я имею в виду, прийти ко мне домой и найти меня полумертвой. И видеокамеру, забитую до краев записями ночных веселий, направленной прямо на меня. Это, наверное, было слишком хорошо, чтобы упустить. Так что ты трахнул меня в задницу кочергой и бутылкой виски, прежде чем схватить камеру и позвонить в полицию. Позволь мне спросить тебя, мистер Гребаный Герой, ты продал кассету тому, кто больше заплатил, или оставил все себе? Думаю, теперь это уже не имеет значения, верно?

Я заплатила наличными за старую видеокамеру в местном ломбарде.

- Мне еще нужна куча чистых кассет.

Я бросила еще наличных на прилавок.

- Я не думал, что люди до сих пор используют эти старые камеры.

Владелец ломбарда внимательно осмотрел камеру, прежде чем отдать ее мне. Я окинула взглядом большую витрину с ножами, стоящую в самом конце магазина.

- Я бы хотела посмотреть и на них.

В итоге, я вышла из ломбарда с сумкой, полной жгучей мести.

Стив, ты получишь свой следующий фильм с Джун. Я тебе обещаю.

"ПОД КОРНЯМИ"

"Я уже не могу понять, что является реальностью. Я вижу эти образы, которые, как мне кажется, реальны, но потом выясняется, что они - подделка. Совсем скоро подделка станет нашей новой реальностью. Обман станет просто преувеличенной формой правды".

- Современное общество глазами автора.

ГЕНРИ

Когда Генри впервые проглотил зуб, мать сказала ему, что это был несчастный случай.

Он не возразил ей. Ему было десять лет, он был худощавым и бледным, с таким лицом, которое взрослые называли "серьезным". Он редко улыбался. А когда улыбался, то сдержанно и скрытно, как будто за этой улыбкой он что-то скрывал. Зуб шатался уже несколько дней. Он покачивался, когда Генри нажимал на него языком. Ночью в тишине его спальни он издавал тихое щелканье.

Щелк!

Мама сказала ему подождать.

- Он сам выпадет.

Но Генри не любил ждать.

В ту ночь, сидя на кровати скрестив ноги, он осторожно покрутил его между двумя пальцами и почувствовал, как что-то глубоко в челюсти сдвинулось. Не боль. Давление. Слабое, ползучее ощущение, будто что-то отрывается от корня. Когда зуб выпал, не было никакого драматического момента. Просто внезапное отсутствие. Пространство казалось больше, чем должно было быть. Пустое. Он держал зуб на ладони и смотрел на него. Он не выглядел мертвым. Он выглядел как семя. И прежде чем он полностью понял, почему, он положил его на язык и проглотил. Он скользнул вниз, теплый и гладкий. Той ночью ему приснилось, что что-то шевелится в темной земле под его кроватью.

Второй зуб не шатался. Должен был бы, но не шатался. И тогда Генри начал задумываться, не упустил ли он чего-то из виду. Он стоял в ванной и смотрел на себя в зеркало. Его лицо выглядело так же, как всегда, но во рту было тесно. Сдавленно. Его отражение не смотрело на него в ответ. Не совсем. Оно наблюдало за ним. Он широко раскрыл рот. На мгновение, меньше, чем на миг, он увидел что-то тонкое и бледное, извивающееся между его зубами.

Он с силой сомкнул челюсти. Когда он посмотрел снова, все было нормально. Он сказал себе, что это игра света. Но той ночью, когда он лежал в постели, он почувствовал слабое давление глубоко внутри десен. Не боль. Медленное вращение. Как будто что-то прощупывало почву.

Запер дверь в ванной. Сначала вымыл руки. Он не плакал. Он не издал ни звука. Когда зуб вышел, он поднес его к свету. Он казался длиннее, чем должен был быть. Корневая часть была тонкой и вытянутой, сужаясь к концу как волосок. Она дернулась, всего один раз. Он проглотил его, не успев подумать. Той ночью то, что находилось под его кроватью, приблизилось к поверхности.

- Почему у тебя кровь? - голос матери был резким и испуганным.

Генри не заметил, что на его подбородке была кровь. Он вытер ее.

- Он шатался, - сказал он спокойно.

Она опустилась перед ним на колени и оттянула его губу чтобы посмотреть. Ее пальцы дрожали.

- Этот не шатался, - oн ничего не ответил. Она долго смотрела ему в рот. Выражение ее лица изменилось. Сначала растерянность, потом что-то еще, что-то более холодное. Она медленно откинулась назад. - Не надо, - прошептала она.

Генри моргнул.

- Не надо что?

Но она уже не смотрела на него. Она смотрела на его зубы, на промежутки между ними. Той ночью он проснулся от царапанья. Не внутри стен, не под полом, а прямо под его кроватью.

Словно что-то прощупывало дерево. Он приподнялся, и скрежет прекратился. Затем снизу донесся голос. Он был тихим, влажным и становился все громче.

- Это ты нас посадил.

Генри не закричал. Он наклонился через край кровати и вгляделся в темноту. Там ничего не было, но воздух казался гуще, словно укоренившимся. После четвертого зуба, Генри заметил нечто странное. Они не исчезали навсегда. Пустые места заполнялись за ночь. Не новыми зубами, а чем-то странным.

Форма была похожа. Достаточно похожа, чтобы никто не заметил с расстояния, но Генри заметил.

Они казались острее, холоднее. Когда он проводил по ним языком, он чувствовал слабые выступы, как кору дерева. Он перестал есть твердую пищу. Жевать было чертовски больно - не от болезненности, а от сопротивления, как будто он кусал что-то, что кусало в ответ. Его мать стала на ночь запирать дверь в ванную.

Это не имело значения? Eму больше не нужно было зеркало. Он мог почувствовать, какие из них готовы. Они шептали ему. Не словами, а давлением, болью и ростом.

Однажды вечером за ужином он прикусил вилку. Мать ахнула, услышав звук. Металл погнулся, но зуб остался цел. Они оба уставились на него, на след, оставленный в стали. Мать вскочила так резко, что стул опрокинулся назад.

- Ты должен прекратить, - сказала она.

- Прекратить что? - cпросил он.

Но она не ответила, потому что знала, так как тоже начала слышать скрежет.

Затем появился запах. Земли. Влажной как из могилы. Мать позвонила сантехнику. Сантехник залез под дом. Он не вылез обратно, по крайней мере, не сразу. Слышались звуки, приглушенные движения, крик, а потом тишина. Спустя несколько часов его нашли стоящим во дворе, босиком и пустым взглядом.