Пожинать и сеять (ЛП), стр. 92

В воцарившемся мертвом безмолвии Бейлион пошатнулся. Медленно, тяжело опустился на колени:

— Нет… — прошелестел он едва слышно. — Нет…

Его безупречный мраморный лик был изуродован чёрными ожогами и сочащимися ранами, но сильнее всего Эду поразил его взгляд. Впервые за всё время она увидела в этих серебряных глазах неподдельный, беспомощный страх.

Позади него поднялся Кит, сжимая в руке её обронённый клинок.

Голос вернулся к Эде:

— Ты не был смертным, Бейлион Анселлис. Но сдохнешь ты в точности как смертный.

Он вскинул на неё глаза.

И Кит единым, сокрушительным взмахом рассёк шею брата до самого позвоночника.

Глава 34

Мир вокруг смазался в туманное, дрожащее пятно.

На алтарный помост лавиной взбегали Клинки. Верховный маршал Тирнан и губернатор Вольфрам о чём-то вполголоса переговаривались с Тенелль. Эда смутно ощущала на своём локте ладонь Бена, удерживавшую её на ногах, но всё это казалось далёким, приглушённым, словно полузабытый морок на грани пробуждения.

Единственным, что сохраняло пугающую, беспощадную чёткость, была отрубленная голова мистера Ночи, валявшаяся в нескольких шагах от обезглавленного туловища. Его рот застыл в полусобачьем оскале, а глаза подёрнулись белесой мутью, поблекнув, точно стылый утренний туман. Останки уже осыпались сухим серым прахом — будто демон был вылеплен из одного лишь речного песка.

Мёртв. Он мёртв, и мы свободны. А Лори теперь может выжить.

Чуть поодаль то, что осталось от Флориана Фейна, торопливо прикрыли брошенным плащом — из благочестивого ли почтения к сану покойного архиерея или просто дабы избавить присутствующих от этого омерзительного кровавого месива, Эда не знала.

Семья Шоу не погибнет сегодня на закате. Ни от руки епископа, ни от когтей демона, бывшего их вечным хозяином. Эда бесчисленное множество раз воображала себе эту минуту, ожидая, что её затопит гремучая смесь щемящей грусти и ликующего облегчения. Вместо этого ей хотелось лишь одного: рухнуть лицом вниз и проспать целую сотню лет.

Затылок обожгло покалыванием. Она обернулась.

Кит стоял поодаль, навалившись на правый бок и прижимая ладонь к распоротому животу. Он весь был в ссадинах и сочащихся ранах. Колет висел кровавыми лохмотьями, смоляные волосы стояли дыбом. Тенелль выглядела ничуть не краше. Разговаривая с ним, она опиралась на обнажённый меч, точно на клюку, а переломанная рука покоилась на перевязи из обрывка ткани. Кит слушал её и кивал, но взгляд его раз за разом соскальзывал в сторону Эды. Прочие воины Ордена держались от него на почтительном, пугливом отдалении. Он предусмотрительно вернул себе человеческий морок, и нападать на него никто не спешил. Вместо этого стражи сгрудились вокруг оседающей пеплом груды останков мистера Ночи — словно тот мог в любую секунду возродиться из пепла и вновь броситься на них.

— Подберись, — тихо бросил Бен.

Вольфрам и Тирнан неспешно поднимались по ступеням помоста. Эда через силу выпрямила спину.

— Эда и Бенджамин Шоу. — Вольфрам держался с таким невозмутимым видом, будто представлял друг другу заурядных деловых партнёров на светском приёме: — Позвольте представить вам верховного маршала Тирнана. Мы с командиром Тенелль уже изложили ему обстоятельства вашего касательства к сему делу.

Губернатор наградил её многозначительным, веским взглядом. Эда всё поняла без слов. Полно вам, губернатор. Словно я побегу выкладывать верховному военачальнику тайну вашего пакта с нечистью.

— Насколько мне доложили, епископ Флориан использовал вас двоих в качестве козлов отпущения, — сухо заговорил Тирнан. — Сии Врата вам никогда не принадлежали, и никакой власти над исчадиями вы не имели. Всё верно?

Пальцы Бена на её локте нервно дёрнулись:

— Так точно, маршал.

— Однако вы повинны в дерзком побеге из-под стражи Ордена. И вина за сие прегрешение целиком лежит на вас двоих и на том демоне в углу, мисс Шоу.

Эда терялась в догадках: что сулил этот леденящий, выверенный тон в сочетании с кислым, недовольным прищуром? Разве их не должны были сию же секунду забить в колодки и поволочь на плаху?

— Я… Да, сэр. Мои братья были невиновны. Я сочла своим долгом…

— Закон не интересуют ваши душевные порывы, дева, — он поджал тонкие губы. — И тем не менее. Верховный губернатор недвусмысленно дал мне понять, что уничтожение сих Врат и сокрушение виновников ужаса, терзавшего наши улицы, было бы решительно невозможно без вашего участия. Он настаивает на том, чтобы с вас и вашей семьи были сняты абсолютно все обвинения. Лично я склонен держаться иного мнения.

Эда замерла, не смея перевести дух. Вольфрам чинно держал руки за спиной.

Тирнан тяжело вздохнул:

— Увы, похоже, я остался в меньшинстве. Слухи о вашем с братом так называемом героизме уже поползли по толпе, а бунтовать этот несчастный город мне не с руки. Последние недели выдались тяжкими для всех нас. Ваша семья вольна открыто ходить по улицам Блэкбриджа. Но, — военачальник тяжело нажал голосом, поймав их ошарашенные взгляды, — сей демон отправил на тот свет немало доблестных воинов Ордена. До захода солнца его ноги не должно быть в городе, иначе я лично позабочусь о том, дабы он встретил куда более мучительную смерть. И если до моих ушей дойдёт хоть единый слух о том, что семья Шоу вновь спуталась с бесовским племенем, вас постигнет скорая и беспощадная кара. Я ясно изъясняюсь?

Они торопливо закивали.

Маршал отвернулся, принявшись зычно раздавать команды Клинкам. Рассыпающийся прах мистера Ночи надлежало доставить в крепость Фелл и предать огню — вместе со смердящими тушами перебитых исчадий и обломками расколотых Врат. Перепуганного Патриарха уже препроводили в цитадель под усиленной охраной, а оставшиеся клирики послушной стайкой потянулись следом за своим владыкой.

Вольфрам с насмешливой иронией оглядел суету вокруг:

— Я бы сказал, вы оба отделались лёгким испугом.

— Лишь благодаря вашей милости. — Эда украдкой метнула взгляд на тёмную фигуру в дальнем углу: — Не верится, что вам удалось убедить их не рубить Кита на куски.

— За это благодарите Тенелль. Она сумела втолковать Тирнану, что Кит’рат не представляет угрозы для города, но, признаться, столь зрелищное братоубийство сослужило нам куда лучшую службу. Все присутствующие до сих пор пребывают в глубочайшем потрясении. Впрочем, терпение Тирнана иссякнет очень скоро, так что Кит’рату надлежит покинуть Блэкбридж дотемна.

Эда понизила голос почти до шёпота:

— А как же ваш… договор?

— Я обязан предоставлять ему золото, кров и безбедное житьё в Блэкбридже, покуда восседаю в губернаторском кресле, однако условий, обязывающих его пользоваться сией щедростью, в договоре не прописано. До тех пор, пока Кит’рат не лезет в мою казну, я, по сути, чист перед законом. — Эта мысль явно грела душу Вольфрама: его напряжённые плечи расслабленно опустились. — Не могу сказать, будто стану тосковать по нашему знакомству. А вот вы… что ж. Твёрдость вашего характера не вызывает сомнений, мисс Шоу. Если вам когда-нибудь наскучит торговля древностями и вы пожелаете послужить правосудию или канцелярии губернатора — напишите мне. Этому городу отчаянно не хватает честных и решительных людей у кормила власти.

Она смутилась, стараясь не выдать накатившей неловкости:

— Благодарю вас, господин верховный губернатор.

— А я бы сказала, что среди Клинков от этой девки было бы куда больше проку, — подала голос Тенелль, возникнув подле Вольфрама и окинув оценивающим взором синяки на шее Эды: — Твёрдость духа немногого стоит посреди политических интриг и подковёрного бумагомарания.

— Какой лестный портрет вы изволили набросать в мой адрес, Мартина, — съязвил губернатор.

— Я вовсе не имела в виду вас лично, Абеляр.

— Разумеется. — Он бросил на неё сухой взгляд и отвесил прощальный поклон: — Толпа снаружи почти разошлась, однако улицы уже гудят от кривотолков. Мне необходимо составить речь для горожан прежде, чем городские листки раструбят свои небылицы. Прошу меня простить.