Пожинать и сеять (ЛП), стр. 91
Кит не шелохнулся.
— Ты жаждал отнять всё, что принадлежит мне по праву рождения. Но эта девка не достанется тебе. — Вперив в Эду немигающий взгляд гончей, настигшей кролика, Бейлион сделал шаг вперёд.
Кит рявкнул со звериным бешенством:
— Не смей касаться её!
Бейлион осёкся. Мотнул головой. Медленно, с паузами, он принялся смеяться:
— Нет… Нет! Этого не может быть! — Хохот сорвался в исступление; тонкие губы растянулись вокруг оскаленных клыков в гротескной кукольной гримасе, брови сошлись к переносице, словно от невыносимой боли, но веселье было неподдельным: — Глупый, ничтожный червь… Ты же любишь её!
Эда перестала дышать.
Кит обратился в живой гранит — холодный, хрупкий, натянутый до предела. Даже его хвост замер струной, будто от одного щелчка по камню он мог расколоться на тысячи осколков. Ей до боли захотелось заглянуть ему в лицо.
Ты же любишь её.
Бейлион хрустнул костяшками пальцев:
— Ты всегда питал омерзительную, противоестественную тягу к этому миру. Что ж, весьма поэтично: здесь ты и сгинешь. Пожалуй, сперва я выпущу кишки сладкой Эде, м-м? Дабы ты насладился этим зрелищем сполна.
— Ты не тронешь её.
— И кто же меня остановит? Ты? Я прекрасно помню, как ты ссался от страха, когда мы забирали твой рог, заходясь детским визгом. — Он плавно зашагал по кругу: — Я и сейчас чую твою вонь. Ты дрожишь передо мной, братец.
— Не так сильно, как ты дрожишь передо мной, — тихо, сокрушительно спокойно произнёс Кит. — Ты прекрасно знаешь: дай синоду волю, они короновали бы меня эрцгерцогом. Ты мог бы оставить меня гнить в мире смертных до скончания веков. Но ты не вынес самой мысли о том, что однажды я встану на твоём пути. Я всегда был для тебя угрозой, Бейлион. — Его голос упал до леденящего шёпота: — А уж теперь ты, блять, просто обязан меня бояться.
С утробным рыком Бейлион бросился на него.
— Прочь! — проревел Кит Эде, взмывая навстречу атаке брата.
Она судорожно попыталась поджать под себя онемевшие ноги. Проползла за основание Врат; носок сапога глухо стукнулся о металл. Молоток! Пальцы судорожно сомкнулись на рукояти, прижимая тяжёлое серебро к груди. Но где зубило?!
Эда выглянула из-за обсидиановой плиты.
Оба демона обратились в сплошной вихрь черного и белого, двигаясь с такой скоростью, что взгляд не поспевал за их выпадами. От каменных стен храма эхом отскакивал первобытный звериный рёв. Кит перетёк в исполинского змея и ринулся в бросок — брат сокрушительным ударом сбил его в сторону, заставив чешуйчатые кольца с шипением скользнуть по полу. Кит сменил обличье ровно в ту долю секунды, когда пудовый кулак Бейлиона врезался в плиты, раскроив гранит в щебень. Чёрной птицей Кит взмыл под своды; старший метнулся следом клубящимся вихрем полночного дыма, переплетаясь и нанося удары на лету.
И там, на другом конце помоста, по-прежнему обагрённое тёмной кровью, в лучах факелов блеснуло серебряное зубило.
Стиснув зубы, Эда рванулась вперёд.
Чёрный смерч под потолком мгновенно переменил направление, камнем обрушиваясь прямо на неё. Чёрная птица с яростным клёкотом бросилась наперерез, заслоняя её собой. Эда сдавленно вскрикнула и пригнулась: чудовища рухнули на плиты в паре дюймов от неё, взметнув её волосы ветром падения. Глухой удар тел о камень. Сдавленный стон боли. Яростный рык. Не смея обернуться, она вцепилась пальцами в рукоять зубила.
Бен настиг её, перехватив за плечо:
— Брось его, Эда!
— Если разбить зеркало, он потеряет силы!
— Кит тоже!
— Я знаю! — Она повернулась к Тенелль, висевшей на плече молодого Клинка: — Прикроете меня?!
— Да, но быстро! Алхимики на исходе!
Она не лгала. Высоко на галерее обе лазурные фигуры согнулись пополам, лица их посерели, а пересохшие губы едва шевелились в бессильном шёпоте. Дорожка на помосте сбилась в окровавленные складки, а сияющие линии глифа мерцали слабо и неровно, словно агонизирующий светляк. Реши Бейлион обратиться в бегство — второго шанса им судьба не подарит. И Лори погибнет.
Эда схватила брата за руку:
— Помоги мне.
Он кивнул:
— Всегда.
Они побежали.
Голова Бейлиона хищно вскинулась. Он уже метнулся им наперерез, но шквал серебряных стрел заставил его отшатнуться. В ту же секунду Кит сзади вцепился когтями в его баранку-рог и с силой рванул назад. Бейлион взревел. Извернувшись всем телом, он по самую кисть вогнал когти Киту под дых. Младший демон запнулся, захрипел, судорожно зажимая распоротый живот. Хлынула тёмная кровь.
Нет! Эда едва не рухнула на колени. Они стояли у самых Врат, но рассудок отказывался вспоминать, зачем. Всё, что она видела перед собой, — это Бейлион, с размаху впечатывающий Кита спиной в каменные плиты. Линии глифа панически мигнули.
Не смотри. Не смей на него смотреть. Только зеркало.
— Эда, — глухо позвал Бен. — Быстрее, сюда. — Он выхватил у неё молоток и зубило, сунув взамен свой клинок. Она приняла оружие онемевшими пальцами.
Хвост Кита бешено молотил по полу. Он скалил окровавленные клыки, пока брат душил его, и густая сукровица пузырилась под безжалостными когтями. Его тело мерцало, пытаясь перетечь в иные обличья, но хватка Бейлиона была мёртвой, и магия не повиновалась.
Белые волосы старшего демона шёлковым пологом скрыли его лицо, когда он склонился над распростёртым Китом, осклабившись в торжествующей улыбке:
— Ты хотел жить как смертный, Кит’рат? Так сдохни же как смертный.
С леденящим ужасом Эда увидела, что в руке Бейлиона зажата обронённая стрела с серебряным наконечником. Он занёс её над самым сердцем брата.
Она не рассуждала. Она просто сорвалась с места.
Эда никогда не знала, насколько неподъёмным может быть боевой меч — пока не вскинула его над собственным плечом. Мышцы взвыли от напряжения. Боль раскалённой иглой прошила суставы. Но тяжесть стали была ничем в сравнении с её отчаянием. С яростным криком она обрушила клинок вниз.
Бейлион крутанулся навстречу удару. Серебряные глаза полыхнули.
Он выронил стрелу и отточенным движением лапы выбил меч у неё из рук. Эда знала, что так и будет: глупо было надеяться застать его врасплох во второй раз. Яростный взмах его хвоста сбил её с ног, и она со всего маху врезалась лопатками в помост. Дыхание перехватило. Бейлион едва скользнул по ней взглядом, тут же возвращаясь к расправе над братом.
Она выиграла Киту лишь крошечную долю секунды.
Этого хватило.
Рука Кита молниеносно взметнулась снизу вверх. Бейлион судорожно дёрнулся.
Мир словно застыл в вязкой смоле: сквозь дурноту Эда отчётливо разглядела серебряное оперение стрелы, насквозь пробившей шею старшего демона сбоку. Кит оскалил клыки и со свирепым хрустом провернул древко в ране. Густая чёрная кровь хлынула фонтаном.
Бейлион захлебнулся — жуткий, чавкающий хрип разорвал его горло. Он вздыбился, покачиваясь, с трудом встал на ноги. Схватившись за древко, он с глухим нечеловеческим рёвом выдернул серебро из плоти.
ХРУСЬ!
Эда резко вывернула шею.
У основания Врат стоял Бен с высоко занесённым серебряным молотом.
Глаза Бейлиона расширились от первобытного ужаса:
— Ах ты… весан исак… — Он сплюнул кровавые сгустки.
ХРУСЬ!
Демон шагнул вперёд с диким рыком, отчаянно пытаясь дотянуться до камня прежде, чем его родной мир, единственный исток его бессмертного величия, закроется перед ним навеки.
ХРУСЬ!
Врата взорвались.
Эда закрыла лицо руками, когда осколки обсидиана шрапнелью брызнули во все стороны, а чудовищный, ревущий шквал ветра пронёсся по нефу, срывая скамьи с креплений. Цветные витражи с оглушительным звоном осыпались дождём острых стёкол. Воины Ордена в панике припали к полу. Колдовской глиф с шипением угас, и всё пространство Великого храма затопила первозданная, первобытная тьма — вой древней, необузданной бури, вырвавшейся на волю. А затем наступила тишина.